Дева неба: перья, крылья, клюв

Отступление… Пламя! Обжигающее, охватывающее с головы до ног, уничтожающее все живое вокруг. У него не выпросишь милости и пощады. Оно беспощадно, безжалостно, как и тот, кто его извергает. Драконы! Когда-то величественные, могучие владыки небесных просторов. Господствующие как на земле, так и в небесах. Драконы считали себя равными богам. Но, когда были слишком близко к солнцу, они обожглись. Пали в забытье. Позабыты историей. Впоследствии заточены за вратами и лишены не только статуса, сил, но и памяти. Небытие! Именно это и забвение досталось каждому чешуйчатому Владыке и приближенным к ним советникам: фениксам, фейри, волшебникам и колдунам. Никто и никогда не освободит драконов, не вспомнит об их существовании. Таков приговор старших Богов и Хранителей, стерегущих Врата и ключи несколько столетий. Так было! И так должно было оставаться! Но все изменилось. Спокойствие завесы нарушила одна душа, не принадлежавшая миру мертвых, ступившая за грань, опирающаяся на нить. На родственную связь с тем, кто заточен за завесой, как и чешуйчатые Владыки. Дева, чья судьба — это смерть и возрождение из пепла, попала в коридор — к двери, за которой вот уже несколько столетий находился сильнейший и опаснейший из крылатых ящеров. Тот, кого боялись и небеса, и боги. К кому прислушивались алые Владыки. — Р-р-р! — Пленник не помнил, кто он и почему он здесь заточен. Голос! Чей-то голос пробудил его от многовекового сна. Стал путеводной нитью во тьме забвения и забытья. Голос девы жизни и смерти он слышал каждый раз, как открывал глаза. Даже через деревянную дверь он чувствовал ее тепло, ощущал биение ее сердца. Поначалу дева просто разговаривала с ним, а пленник рычал в ответ. То недовольно, то возмущенно. Но потом стал ждать ее прихода. Запела! Она ему запела! Просто взяла и затянула мелодию, не использовав слов. Незнакомую, но грустную. Трогательную, всколыхнувшую давно уснувшие чувства. Поднимающую на поверхность разума осколки воспоминаний. Мелодия девы успокаивала пылающее негодованием сердце, рвущуюся из груди душу и раненый, пребывающий в беспорядке разум. Ее голос стал для дракона свечей, оставленной на подоконнике запоздалому путнику. Память! Благодаря деве, ее голосу и присутствию она постепенно — по крупицам — день за днем восстанавливалась. Дракон начал вспоминать, кем был, что совершил и за что он всего лишился. Почему оказался здесь, за завесой, без возможности вырваться отсюда и взлететь в небеса. С помощью эмоций, которыми дева неосознанно с драконом делилась, разум и человеческое восприятие вытесняли глухое небытие, в котором дракон находился все это время. — Вер-р-рнулся! — раздался в тишине темной, одинокой комнаты, человеческий голос с рычащими нотками. — Чер-р-рный Мессир-р-р вер-р-рнулся! Облик чешуйчатого советника стал плыть. Шелестящие опавшей листвой крылья сложились за спиной, а хвост с кисточкой из перьев на конце зашуршал по полу. Тело же принимало человеческие очертания высокого мужчины. С черными, как смоль, волосами и янтарными глазами. Облачился дракон в черную рубашку и свободного кроя брюки. Так, как ходил до заточения. Но стопы его были босыми. — Подож-ж-ждем! — прорычал он, смотря в окно, где увидел деяния своих рук, совершенные в приступе неконтролируемого гнева. Моргана… Разговор с дедом и Эверардом был на повышенных тонах. Эти два партизана долго отмалчивались. Информацию из них приходилось вытягивать клещами. И то с угрозами, что пошлю весь их план церберам — в Аидовы земли. Только после этого, переглянувшись с пепельным, дед рассказал мне все (или почти все). Возможность, точнее способ, которым они собираются освободить дракона из той тюрьмы. — Ты должна будешь построить зеркальный тоннель из тюрьмы Мессира в мою квартиру. Новость, мягко говоря, неожиданная. Я только-только научилась метки на зеркала ставить и видеть, что там происходит. О зеркальном зове вообще молчу: я могу им пользоваться, но мне приходится концентрироваться, обращаться к пурпурному пламени. К нашей с дедом связи. А тут тоннель. Да на него кучу энергии надо потратить. У меня столько нет. Резерв едва ниже среднего достигает. Помереть — не помру, но выгореть могу. И калекой на десятилетия остаться — тоже. Так что я возмущалась крайне эмоционально и громко. Дед же меня попытался успокоить: — Я помогу увеличить твой резерв. Есть у меня несколько способов… Тут встрял Эверард, он предупредил меня, что резко увеличивать резерв опасно. Нужно это делать постепенно. К тому же есть и другие способы, чтобы сделать меня сильнее. И ничуть не важно, что это временно. Главное — портал построить сил хватит. — Мы сами разберемся! — резко осадил пепельного феникса дед, показав ему на зеркало. В зеркале закрутилась воронкой пурпурная дымка, открыв Эверарду тоннель домой. Пепельный попрощался с нами, пожелал мне всего доброго и ушел домой. Мы же с дедом остались на кухне. За столом. — Так что за способ такой? Мне было интересно, почему пепельный феникс так на него отреагировал. Явно это что-то древнее и опасное. Эверард не из трусливых, его мало что способно напугать. Все-таки Мастер Снов и Кошмаров. А здесь он вздрогнул. В его взгляде промелькнул испуг. Не за себя, а за меня. Он испугался за меня. — Вечером, Мори, — задумался он, — начнем тренировки. К Новому году ты просто обязана будешь освободить Мессира. Ведь если он выберется самостоятельно, быть беде. Я с дедом не спорила. Мессир на воле — без разума — опасен для окружающих. Пусть лучше дракон будет под присмотром, чем так, как виделось волхву. Даже представить страшно, что ожидает мир, если явится разгневанный дракон. Поэтому я согласилась с дедом. — Вечером, Мори, — поцеловал меня в макушку дед. — Спи и набирайся сил. Ближайшие три дня завеса тебя не потревожит. Сам он ушел через зеркало, чтобы поспать еще несколько часов. И я — тоже — в скором времени задремала.