Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Приближался Новый год, а вместе с ним и обещанная Люканом встреча со Светой. Он прочитал ее рукопись и остался в полном восторге — от них. Поэтому искал место для издания в ближайшем квартале. Меня же просил остаться ее художником-иллюстратором, но под псевдонимом «Вайлет». Я была согласна на это. А вот Света от предстоящего собеседования одновременно и дрожала — как осиновый лист — и ругала себя за то, что вообще согласилась на авантюру с рукописью и писательством. Переживала из-за публичности, раскрытии ее инкогнито. Мало ли кто узнает, родителям ее расскажет. — И вот как я тогда отцу в глаза посмотрю?! — воскликнула она. Света с третьего раза приняла мое приглашение и пришла ко мне домой. С ней мы обсуждали ее роман, дополнительные развороты, ведь по правилам издательства их должно быть минимум три. Потом — само собой разговор ушел в другое русло. Так как алкоголь я пила исключительно по праздникам и по настроению, успокаивала райскую птицу чаем на травах. А «шлифовали» мы все с ней пирожными. Но, несмотря на все это, Света как была взволнована, так и оставалась: травки, видно, на нее не подействовали. — А мама?! Она же меня на перышки разберет, если узнает! Такой скандал будет! Ее родители строгих правил, даже устаревших взглядов. Считают, что дева на выданье должна только вышивать, шить, борщи варить да знать, как мужа уважить, ублажить. Готовиться к семейной жизни она должна и день — и ночь. Другими, личными делами заниматься — не дело. Не гоже это. Перед супругом будущим да перед семьей. Стыд да позор. Дева должна быть смиренной. Послушной. Взгляд выше груди не поднимать. А голос ее в присутствии мужа должен быть звонок, как горный ручеек. Руки и объятия — нежными, теплыми. Предложила выход ей выход из положения: — Тебе вовсе не обязательно указывать свое настоящее имя. Эти слова заставили ее задуматься об этом. — Возьми псевдоним. Как я, — напомнила об имени рода, к которому принадлежу, но которым по прямому назначению не пользуюсь. Я считаюсь Вайлет. Но по-прежнему Воронова. Я не раскрываю свою личность, потому что так хочет дед. Не распространяюсь на тему принадлежности к Пурпурному роду пламенных птиц. Родители и брат считают меня черным фениксом. Мифы на работе, за исключением Люкана, думали, что я чернокрылая гарпия. Остальные, кто в курсе, будут об этом молчать: одни ввиду уважения к деду, а другие из-за страха остаться в зазеркалье навечно — без возможности вырваться оттуда. — Хм, — Света на какое-то время погрузилась в раздумья, — хорошая идея. Надо имя придумать такое, чтобы меня не узнали родители и чтобы оно с родом ассоциировалось. Что-то красивое и звучное хочу. Ее паника отступила, у нее появилась уверенность в себе. Но перед тем как уйти, попросила меня быть рядом с ней в издательстве, в кабинете Люкана — в день их встречи. Для нее это впервые, она боится наделать и наговорить глупостей. — Я от своих слов не отказываюсь: сказала, что буду рядом, значит, буду рядом. Окончательно успокоившись, Света ушла. А я, помыв посуду и убрав ее в шкафчики, села за ноутбук: у меня есть несколько дел, которые требуют завершения.

***

Приблизительно через два-три часа, когда циферблат показывал 23:45, я отложила ноутбук в сторону. Потянувшись, размяла затекшую шею и плечи. Глаза ломило, в висках трещало, усталость накатила, а тело требовало отдыха. Как только коснулась подушки и накрылась одеялом, тут же провалилась в сон. — Опять! — возмутилась я, видя знакомый коридор и стену за спиной. Это, как и всегда, значит, что мне нет пути назад, пока не выполню волю завесы. Или песня дракону, или что-то еще. С нее станется придумать для меня очередное испытание. А спорить — бесполезно. — Ладно, — согласилась я, идя вперед к двери, за которой находился Черный Мессир. Рычания и шелеста крыльев я не слышала. Только тишина и гуляющий по полу сквозняк, охлаждающий мои босые стопы. — Зараза! — шарахнулась я в сторону, когда оказалась у той двери. Дверь была не заперта. Приоткрыта. И я заглянула в комнату. Практически ничего не видно. Только очертания окна и фигура, стоящая подле. Фигура мужская — оно и понятно. Как и принадлежность к драконьему роду. Сделав шаг к окну, смогла рассмотреть огромные крылья, сложенные за спиной, и хвост на полу, стелющийся к ногам хозяина. Сам мужчина, судя по очертаниям, высок, выше меня на голову, а то и на полторы. Широк в развороте плеч. Физически развит. Выправка, прямая спина и литые мышцы, видные даже в полумраке, говорили о том, что он закаленный сражениями и битвами воин. — Мессир… — произнесла шепотом титул дракона. Тут же закрыв рот ладонями, чтобы не закричать. Но он все равно ко мне повернулся. А я увидела два ярких желтых глаза с вытянутым зрачком. Следом услышала рык и уловила движения в мою сторону. Только дракон меня так и не коснулся: я проснулась. В холодном поту. С колотящимся сердцем, готовым вырваться из грудной клетки. Перед глазами все еще стояли два янтаря, в ушах же — рык, не предупреждающий меня, а угрожающий — видимо — мне. Когда я более-мене успокоилась, то откинула одеяло и подошла к зеркалу. Закрыв глаза, восстановила дыхание, настроилась на зеркальную связь с дедом, на горящий огонек пурпурного пламени, нас с ним объединяющий. Поймав отклик, где-то далеко — за городом — коснулась зеркальной поверхности. Сначала позвала магически. Послала своего рода волну эмоций и негодования. А потом — словами: — Дед, нам поговорить надо! — Что случилось? — сонно спросил он, явив лик в отражении. — Дверь была приоткрыта, а Мессир принял человеческий вид. — Зараза!.. Его сонливость моментально «исчезла». Судя по всему, не рассчитывал дед так скоро Мессира в человеческом облике увидеть. Думал, будто у нас еще есть время на то, чтобы подготовиться. А вон оно как получилось. Сказав мне, что скоро вернется, махнул рукой — и в зеркале его больше не было. Мне ничего не оставалось, кроме как отринуть сон, пойти в ванную и поставить чайник. Разговор будет долгим и серьезным. — В этот раз я из них все вытрясу!