Дева неба: перья, крылья, клюв

Эверард… — Так, давай по порядку! — Уставший цербер никак не мог понять, чего я от него хочу. Уже минут двадцать я пытаюсь ему объяснить, что Моргана скоро станет жертвой обмана, а перед этим пройдет все круги ада. Что Архат использует ее в личных целях. А на Мессира и его здравый рассудок Пурпурному плевать. Мессир вернется? Да. Вменяемым? Да. Врата не отроются? Нет. Драконы не вырвутся на волю? Нет. Остальное его не волновало. Завеса крепка, и просто так из нее не вырваться. А Моргана? — Воронова — взрослая девушка. С мозгами и устоявшимися взглядами на жизнь. К тому же уже стреляная птица. О предательстве знает не понаслышке. Что верно, то верно. Сначала Камил, собравшийся уложить ее на алтарь во имя бессмертия, а потом Хелена и ее кинжал-перо, отправивший в небытие. — Уверен, она предвидит нечто подобное и на все сто процентов Архату не доверяет, — высказал свою точку зрения Люкан. — Дело не в доверии Морганы к Иллиасу, а в том, что произойдет, когда Аррхатарр покинет завесу. Замученный делами издательства — цербер посмотрел на горы бумаг, которые ему предстоит разобрать, потом — на меня, отмахнулся от меня и сказал, что на сил у девушки на зеркальный проход через завесу не хватит. Лет так через пять– семь — может быть. Но сейчас — нет. — Хватит! Очень скоро Моргана станет гораздо сильнее - по уровню и резерву магической энергии не будет уступать ни тебе, ни мне. Взгляд и так раздраженного Люкана потемнел, он начинал злиться. Требовал объяснений. — «Воспламенение». Именно так Моргана станет сильнее. — Что это такое? Какой-то ритуал? — Да. Древний ритуал, которым пользовались многие пламенные фениксы. Но это запретный ритуал. Он опасен. И для тех, кто его использует, и для тех, кто наблюдает за этим Потому что… Мне даже представить трудно, каково ей сейчас. Какую боль она испытывает? Верно, адскую, сравнимую лишь с пытками инквизиции. Ведь ей приходится сгорать и возрождаться. И так до тех пор, пока Архата не устроит результат. Люкан пытался вытащить из меня информацию о том, на что она согласилась, чтобы стать сильнее, но слова никак не складывались в предложения. Перед глазами только ярое фиолетовое пламя, охватывающее девушку с головы до ног. Беспощадно сжигающее. От боли, слившейся в единый и нескончаемый поток, по ее щекам текут черные — вперемешку с кровью — слезы. От гнева и мощи стихии, приказа и свободы, темнеет и чернеет кожа. Появляются кровавые волдыри, они лопаются и обугливаются. Через кроваво-черные раны виднеются пока еще белые кости, но и те становятся черными, хрупкими. В ушах же ее крик, истошный, страдающий, рвущий голосовые связки. Она пытается петь, чтобы не сойти с ума. Чтобы остаться той, кто есть. Но мучения, невыносимые пытки своим же пламенем, не дают ей этого сделать: песня каждый раз становится отчаянным криком. А дальше — только пепел. В очередной раз. В который? Я сбился со счета. А Иллиас просто стоит и смотрит на это. Без каких-либо эмоций. Выжидает, когда из пепла вновь поднимется столб пламени, в котором возродиться Моргана. Но чтобы вновь сгореть. — Эверерад! — рявкнул цербер, выводя меня из потока воспоминаний, — какого Зевса ты замолчал? Говори, что с Морганой сейчас происходит. — Она сгорает. Раз за разом. — Сгорает? — не понял Люкан. Я пояснил: — Когда мы умираем, то сгораем. Но потом вновь рождаемся. Происходит это безболезненно. Само собой. Умер, сгорел, возродился. А самосожжение — это насильственный призыв пламени и смерти. Когда обращаешься к «Воспламенению», обрекаешь себя на муки и страдания. Пламя не дает силу и защиту, как обычно это бывает, а причиняет боль. И так происходит до тех пор, пока феникс не достигает желаемого результата. — Почему Моргана на это согласилась? — Голос его дрогнул. — Для чего? — Чтобы построить зеркальный тоннель в тюрьму и выпустить Аррхатарра без открытия Врат. Как жаль, что в зазеркалье я бессилен. Мой дар сноходца там бесполезен. Я не могу вмешаться в это, остановить ее или даже просто поддержать. А все ли с Морганой в порядке как физически, так и ментально, я узнаю только тогда, когда она вернется в реальный мир. Когда это произойдет? Решает только Архат. — Какие варианты? Что с ней может… произойти? — Все что угодно, — печально поведал я. — Возможно, она останется собой, возможно, станет безумной, как Аррхатарр. Вероятно, и того хуже: просто не выдержит этого и выгорит сущностью. Исход может быть любым. — Ясно, — процедил сквозь зубы цербер. Злость его сошла на нет, осталась только усталость. — Подумаю, чем помочь ей. Моргана не заслуживает такой же участи, что и Аррхатарр, Оставь меня, Эверард. Работы полно. Как что-то придумаю или найду, позову тебя. Поблагодарив цербера за возможную помощь, покинул его кабинет. Вернулся домой. Брат был у себя в комнате. Слышал, как там щелкала мышка, как он себе под нос что-то бормотал. В планах было отдохнуть, приготовить ужин и вновь попытаться проникнуть в сон Морганы. Или хотя бы увидеть, что ее страдания закончены. Моргана… Несколькими днями ранее… Занятия с дедом начались вечером. К его возвращению силы уже полностью восстановились. Осталось только самое страшное — многократная смерть и возрождение. А еще боль, которую не описать словами. Разум — его я боялась потерять. Но дед заверил меня, что будет рядом со мной. Что не позволит мне лишиться рассудка. Я, конечно, верила ему, но все равно опасалась этого. Поэтому решила на всякий случай поддерживать сознание голосом и пением. Создать что-то вроде путеводной нити из забытья. — Итак! Дед стоял напротив меня, держал мои ладони в — своих. Он легко улыбнулся, в глазах его пурпурные огоньки. Первый раз он будет со мной рядом, будет направлять меня. Просил меня слушать его голос, делать так, как он скажет. Я не спорила с ним. — Концентрация! Первым делом нужно выровнять дыхание, замедлить сердцебиение. Отрешиться от всего, что было вокруг. Только пламя, только жар пурпурного огня. — Поймать… Уловить момент, когда пламя всколыхнется в моей груди, окутает меня приятным теплом, опалит кончики моих пальцев и заиграет язычками разноцветных оттенков. Когда оно покроет мои запястье, поднимется выше, тогда зажигается огонек на другой руке. Медленно — не спеша — покрывается огнем все тело - словно теплым покрывалом. А потом приказ: — Сгореть! Так начинается мой персональный Ад…