Дева неба: перья, крылья, клюв

Поместье Кощеевых… В дверь кабинета постучали, и глава семьи через минуту разрешил визитерам зайти. Однако — старший Кощей во время этого действия даже головы не поднял, потому как был занят делом рода — семейным бизнесом. Дверь тихо открылась, слегка скрипнув, а потом так же закрылась. Но поздние гости так и стояли. Молча. Кощей скрипел пером по пергаменту, вслух что-то проговаривая, и не обращал на не внимания. До тех пор — пока он кое-что не услышал. До тех пор — пока рядом не всхлипнули едва слышно. Сердце Мечеслава пропустило несколько ударов Внутри у него все похолодело. От поступка непрошеных гостей рвались на волю гнев и злость, но они чреваты смертью тех, кто ему дорог и любим. Поэтому старший Кощей всего лишь смотрел на непрошеных визитеров. — Чего вам от меня надо? — процедил он сквозь зубы. — Ты прекрасно это знаешь, Мечеслав, — подметил тот, кто был заперт в зеркальной ловушке больше тысячи лет. Тот, кто не должен был вернуться в мир. Ни в коем случае. Ему самое место там, откуда его вытащил Пурпурный Архат. А еще лучше, если он будет в чертогах Аида, в самом Тартаре наравне с Титанами. Но он находится тут и держит кинжал у шеи младшего Кощея. — Ключ! — потребовал освобожденный. — Бродячий Творец — собственной персоной! — выплюнул Кощеев. — Отпусти его. Камил не имеет к этому никакого отношения! Творец сильнее прижал лезвие к шее Камила, и у младшего Кощея пошла оттуда кровь, потому что он еще не «обрел бессмертие». Неблагой фейри. Что с твари взять? Убийства, пытки и причинение боли — вот их суть. — Ключ или жизнь мальчишки? — Мерзавец увидел Василису. — Или она? Тут уже в разговор вступил Иллиас: — Слышал я, что бессмертие — тоскливо, когда половинка души и сердца в мире ином томится. Или брешут? Он повторил действие друга: чуть нажал на клинок, когда оставил на шее Василисы алую полосу. — Моя рука не дрогнет, Мечеслав. Я в своих действиях уверен! Веришь? — поинтересовался феникс. — Верю, — рыкнул старший Кощей. — Раз ты внучкой пожертвовал, променял ее вот на этого… мерзавца, то и нас не пощадишь… Камил, когда услышал о Моргане, наплевал на приставленный к шее клинок и попробовал приказать Творцу: — Говорите, что вы с ней сделали! — Ничего страшного с твоей драгоценной не произошло. — Творец понял, что мальчик к внучке друга неровно дышит. — Спит она. Долгим, крепким сном. А когда проснется, то мир изменится… Он рассмеялся, громко, заливисто. Но будете ли вы в этом новом мире — или нет — решать Мечеславу. Так как, старший Кощей? Отдашь Ключ? Глаза Бродячего Творца вспыхнули малахитом, зрачок его вытянулся, а кончики белоснежных клыков — касались почерневших губ. Кощей, поняв, что вариантов у него нет, отдал Ключ от Врат. Кинул его Иллиасу. Тот тут же отпустил Василису. — Сардий, нам пора, — остановил друга феникс, опустив ладонь на его плечо. — Ключ у нас, а труп мальчишки на твоих руках — ни к чему. Фейри словно не слышал голоса друга, не видел его взгляда и смотрел на кипящего от злости и гнева Кощея. Ему очень хотелось лишить род Кощеевх наследника, но в последний момент он прислушался к голосу разума. — Успею еще, — отмахнулся фейри, отпустив Камила и с усмешкой добавив: — Живи. Пока! И Творец ушел. Вел его феникс. Кощеевы глядели вслед ушедшим и понимали и осознавали, что мир и вправду в скором времени содрогнется. Врата падут, а все заключенные вырвутся на волю. Драконы вновь будут властвовать в небесах, а их советники и приближенные править людьми. И мифическими, и смертными. Несогласных же с переменами ожидает огонь либо меч. И в итоге они, протестующие, умрут. Кощей, прижав к себе Василису и успокоив ее, произнес: — Сбылось Святогорово пророчество… Где-то… Темный коридор. Холодный, мрачный. Он словно нескончаемый, уходящий вдаль. Ты можешь идти вперед сколько угодно, но так никуда и не выйти. Останешься все там же. Словно порочный круг, который не разорвать. Полумрак. Здесь всегда ночь. Сколько бы времени ни прошло. Но в самом конце коридора еле заметно тускнеет полоска желтого света, разбавляя мрак вечной ночи. А за приоткрытой дверью — хозяин владений. Он, как и прежде, стоит подле окна и смотрит вперед. Но видит только тьму своего прошлого. «Помоги ей! — ворвался в тишину комнаты голос, словно порыв стылого ветра, открыв дверь нараспашку, оглушительно ударив железной рукоятью о каменную стену. — Спаси ее!» — Кого? — уточнил черный дракон у той, кто за ним приглядывал все это время — у воли завесы. — Кого спасти? Завеса показала девушку, ту самую наследницу Пурпурного Архата, протянувшую руку, которая вытащила его из бездны горя и отчаяния. Вернувшую разум и частично память. Девушка — по воле Иллиаса — теперь тоже пленница. Ее тюрьма — это зеркало, в которое когда-то давно — еще до падения и заточения драконов — попал один из отвратительнейших личностей. — Значит, Творец теперь на воле! — пришел к ужасному выводу Аррхатарр. — Я спасу ее, госпожа. Дракон склонился перед открытой дверью — точнее — перед той, кто ее для него открыл. — Я уничтожу Творца, разобью на осколки зеркало Безмятежности и спасу деву неба, — пообещал ей Мессир, покинув комнату. Он уверенно ступал по коридору — к мелькающему вдали свету и шум, который исходил от двигателей…