Приморье и дым

Его разум пылает. Его мать молода, она беспокоится о нем слишком сильно, она лжет всей семье, всему миру ради него. Она трофейная жена, она красива, и она рожает слабого и болезненного ребенка, слишком рано, слишком преждевременно, своего единственного сына. Она редкая красавица, и у него ее лицо. Она врет каждому, что он родился девочкой, чтобы его не убили собственные братья за главенство в семье. (Он вырастает сбегает до своих десяти лет, он вырастает сильнейшим из них, он пережил каждого и отказывается от наследия знаменитой семьи Лю.) Его тело жжет. Цяньбэй яркая и сильная, она изящна и холодна, она добра и благородна. У нее нет предрассудков и нет презрения даже к тем, кто бы этого заслуживал. В ней нет злости, даже если ее собственная секта не принимает ее; меч в ее руке лежит уверенно и крепко, ее техника смертоносна и точна, а колебания ни трогают ни ее лицо, ни сердце, ни руку. (Она кусает его уши, плечи, губы, и улыбается так, что ему тяжело дышать.) Его ци кипит. Его дочь юна, мила и очаровательна; она вырастает в блестящую девушку, и он не слеп, чтобы не замечать слюни мальчишек даже с его собственного пика — он лишь избивает их достаточно сильно на ближайшей тренировке. Минъянь хитра и умна, и он едва ли представляет в кого она могла пойти с такими умениями, но он гордится ей. Он восхищен ею, он любит ее больше, чем даже Цан Цюн, он мог бы провести вечность лишь наблюдая за ее успехами. (Он не говорил ей; он не может сказать; он не хочет, чтобы она считала его лжецом; он не знает, как сказать ей; он не хочет рушить ее мир, как однажды был разрушен его; он не хочет для нее того же, что было с ним.) Его жизнь сгорает. — Только посмотри на себя, решаешь умереть столь жалко? Как подзаборная псина? — это Шэнь Цинцю; он бы узнал его голос в любой нелепой ситуации; его горло сжимается, его тело болит, он не может дышать. — Не смей умирать, — и его голова дергается; кажется, его ударили по лицу. Его тело болит настолько сильно, что он даже не чувствует разницы; его ци бушует, а чужая не может справиться с ней. — Блядство, ты серьезно… — чужая речь обрывается, он ничего не слышит, он ничего не видит. — Шизу!.. — вновь возвращается слух и тут же пропадает, он не узнает голоса, он не думает, что это может помочь. — Что ты здесь де… Он лишь думает, что уходит до того, как сможет увидеть, какой невероятной женщиной вырастет Минъянь.