Приморье и дым

Лю Цинге, как бы странно, слабо и разбито он себя не чувствовал, выживает. Каждая часть его тела болит (но это хорошо; боль означает, что он жив), а Му Цинфан более тихо зол и обеспокоен одновременно, чем он когда-либо видел. Шиди рассказывает ему, что его сюда привел Шэнь Цинцю. — Если бы Шэнь-шисюн опоздал хоть на минуту, ты был бы мёртв, — говорят ему более безлично, чем он бы ожидал, но с силой размельчивая травы для него; Лю Цинге ошибался, Му Цинфан не просто зол, он в ярости. — Этот рекомендует шисюну не планировать никаких вылазок ближайший сезон, — Лю Цинге бы возразил, будь у него на это силы, но у него чувство, будто его меридианы были взорваны изнутри, даже без тяжелого взгляда Му Цинфана, поэтому он просто кивает. Его шиди смотрит на него еще несколько мгновений, прежде чем выдохнуть, а потом сморщиться, как от резкой головной боли. — Хорошо, что Ань Дин за пару дней до этого пополнил наши запасы, если бы не это, ты… — он обрывает себя, словно не хочет этого произносить вслух. Шиди вновь кидает в его стороны тяжелый взгляд. — Ты счастливый человек, шисюн. Ха. Последний человек, кто его так называл — цяньбэй. Лю Цинге закрывает глаза, желая спокойно уснуть, но потом он вспоминает то, что слышал. — Шэнь Цинцю принес меня… — его голос слаб и он прокашливается от сухости, — …принес меня один? Му Цинфан уже подходит к нему со стаканом воды, помогая ему подняться, чтобы отпить. — Конечно. Чего я бы тоже не одобрил, так как у него самого началось отклонение ци из-за его попытки стабилизировать твою, но оправился довольно быстро и ушел на свой пик, — легко выдает ему Му Цинфан, а Лю Цинге думает о том, что он довольно многое задолжал этому человеку. — Шисюн думает, что там был кто-то еще? — спросили его, конечно, чтобы получить еще одну оценку его, и, очевидно, Шэнь Цинцю, чтобы скорректировать их лечение. Лю Цинге качает головой, вспоминая, что видел цяньбэй. — Ничего важного, — врет он.

***

Лю Цинге получил довольно много посетителей в первые недели, когда ему было даже запрещено покидать Цянь Цао (не то, чтобы его держали силой, но Му Цинфан бы послал ему такой разочарованный взгляд, что Лю Цинге бы предпочел, чтобы его просто приковали к стене, чем его ноги увели его в путь); в частности почти все его боевые братья и сестры по секте, Шан Цинхуа даже навестил его пять раз, и приносил каждый раз новые бумаги (иногда ему кажется, что этот человек бы даже умереть ему не дал, пока он заполнит эту бумажную груду мусора), а его дочь сестра едва ли не осталась с ним жить на пике медицины. Ци-шицзе пришлось уводить девочку за руку от него, что он находит довольно забавным; иногда не понимает, почему она столь крепко привязана к нему. Минъянь даже заплакала перед лицом его возможной смерти, и он был беспомощен, как в первый раз, когда цяньбэй вручила ему девочку, и он не знал, что и делать с ней. На этот раз не было шизуня, который знал, что делать с детьми, как успокаивать детей, и Лю Цинге пришлось справляться со всем самому. Единственное, что пришло ему в голову — объятия; и Минъянь вцепилась в него так крепко, что не отпускала до самой ночи, когда Му-шиди пришлось отдирать ее с боем. Его сердце каждый раз тает, когда он думает о ней, и глупая улыбка грозится появится на его лице, когда он думает о том, что она дорожит им. Здесь также нет шизуня, чтобы он привел его в чувства хорошим подзатыльником, но есть Му-шиди, который пихает ему в руки порцию очередного омерзительного, как на вкус, так и на запах и цвет, напитка, из какого-то редкого цветка, который так удачно Шан-шисюн нашел для последней поставки, со слов Му Цинфана. Лю Цинге кривится и пьет, размышляя об удивительном количестве совпадений в последние годы.

***

Последним, кто приходит навестить его, это ребенок с лицом цяньбэй. Ло Бинхэ неловок и стеснителен, но, в целом, тоже рад, что он в порядке. Вы потеряли много крови! — обеспокоенно произносит Ло Бинхэ, быстро кивая и его пушистые волосы комично качаются в воздухе. Ваш цвет лица стал намного лучше! — пытается сделать комплимент Ло Бинхэ, но получается примерно также бестактно, как у цяньбэй; только где она говорила искренне, не видя грубости, мальчик сначала скажет, а потом поймет то, как это прозвучало. Возможно, это он получил от отца. Вам больше не больно? — проникновенно спрашивает Ло Бинхэ, в двух шагах от него, заглядывая ему в лицо, и беспокойно дергая края собственных рукавов; он кого-то напоминает Лю Цинге. Не цяньбэй; вернее, не только ее. Однако, на все слова мальчика, он может лишь увериться в одном. — Ты был там, — легко произносит Лю Цинге, и Ло Бинхэ смотрит на него большими серыми глазами; на секунду в них есть испуг, прежде чем малыш успевает посмотреть в землю, спрятавшись за темной челкой. — Э-этот не понимает, что шишу имеет в виду… — запинаясь, мямлит мальчик, желая стать меньше, отступая назад и быстро кланяясь ему, — этот шичжи очень извиняется, но ему нужно вернуться на свой пик! Ло Бинхэ не совсем сбегает и едва не врезается в закрытую дверь, а когда открывает ее, то врезается уже в другого своего шишу, едва не сбивая их обоих. Шан Цинхуа ловит их обоих, не давая упасть; Лю Цинге это могло показаться, но тело мальчика расслабилось на мгновение, а после резко напряглось, замерев в ужасе. Лю Цинге резко осматривает их охотничьим взглядом, не моргая. — Ах, осторожнее, — произносит Шан Цинхуа, отстраняя мальчика от себя; язык тела также замирает, но приходит в точную норму, как до этого, в разы быстрее мальчика, — о, Ло-шичжи, давно не виделись, — очевидно, Шан Цинхуа знает откуда-то ребенка, что не совсем странно, ведь Шан Цинхуа каким-то образом знает имя каждого ребенка, что вступил в их секту, вне зависимости от пика; однако, Ло Бинхэ даже со спины выглядит еще более скованным. — Я к твоему Лю-шишу, пропустишь? — и Ло Бинхэ вздрагивает, быстро проходя в пространство, когда Шан Цинхуа отступил; столь вежливый ребенок не попрощался с другим своим шишу, а Шан Цинхуа посмотрел в след и сразу же закрыл дверь. В чужих руках еще три свитка, которые Лю Цинге уже ненавидит. — Итак, шиди, мы, наконец, добрались до последних месяцев и деклараций! — вновь использует выдуманные слова лорд пика Ань Дин, и Лю Цинге не видит ни капли того, чтобы на мужчину хоть как-то повлияла встреча с мальчиком. По-видимому, ему придется выяснить всё самому.