Лавка волшебных снов мадам Осень

      — Тебе нужно обратиться в больницу, — замогильным голосом объявил Риндо. Он сидел возле приоткрытой форточки и курил. Дым от его сигареты змеился вокруг полупрозрачными нитями. — Ты хреново выглядишь, Ран.        У того слова младшего брата восторга не вызвали.       — Я уже ходил. И ты знаешь, что мне там сказали.        — Так ты к психотерапевту тоже не пойдешь?       — Не пойду, — Ран поморщился, словно ему в десну впилась рыбья кость. — Зачем? Я ведь здоров. Абсолютно.        Риндо это слабо впечатлило.        — Здоров? — он приподнял брови, словно слушал слабоумного. — Ты похож на ходячий трупак, хренов гордец. С тебя убудет, если сходишь провериться?       — Это скажется на работе, — в голосе Рана проскользнуло раздражение, на которое Риндо привычно закатил глаза. — Я не хочу терять место.        — Мы можем нанять анонимного, — предложил младший Хайтани. — Это будет стоить чуть дороже, но обеспечит тебе и терапию, и скрытность.        — Я не собираюсь ходить к мозгоправу, — получилось уже злобно. — Это не из-за снов.        Риндо в ответ только хмыкнул и сделал небольшую затяжку. Повисло молчание, но Ран знал, что оно было искусственным. Он сам чувствовал себя откровенно плохо. Мутило, тошнило, кружилась голова, ломило конечности, путались мысли. Это состояние мучило его уже неделю, но дальше больницы идти он не решался. Там ему сделали все, что могли, обследовали каждую конечность и косточку — бесполезно. Причин недомогания не обнаружили даже в мозге. От потраченных на лечение денег была лишь одна-единственная польза: раковой опухоли у него не обнаружили. Новость была радостной, но радости не вызывала, ведь болезнь странного происхождения все еще жила в его теле сосущим кровь паразитом.        Ему выписали лекарства от головной боли и посоветовали сходить к психиатру. Или психотерапевту. Или к знахаркам.        От первого, второго и третьего Ран решительно отказался. Проклял всю больницу, врачей и напился в тот же вечер, думая, что отпустит.        В итоге, его попросту вырвало. А потом он вырубился. А на следующий день проснулся на автобусной остановке и обнаружил, что потерял свой телефон, но зато сохранил ключи от квартиры. С тех пор прошло трое суток — он не пил, не нашел телефон, и нет, ему не стало легче.        Только хуже. С каждым днем — все хуже и хуже.        — Ты похож на цветочек, — пошутила Джесс, его девушка, когда он не смог найти в себе сил провести с ней ночь. — Увядаешь как будто. Тебе нужно сходить к целителю, пока не завял.               Ран ответил, что это ей нужно сходить к целителю, а лучше — к черту. С тех пор она с ним не разговаривала. Да и он не был против, потому что его бесило все. Даже Риндо. И собственное отражение. Что уж говорить про милую глупенькую Джесс, у которой большая грудь, но маловато мозгов. Или многовато. Просто его все бесит, поэтому и обзывается.        — А если ты сдохнешь вдруг? — спросил Риндо спустя минуту. — Хочешь умереть так глупо — не пойми от чего? Спишем все на сердечный приступ?       — Это должно пройти, — Рану надоел этот разговор, а еще надоело без дела валяться на диване. Он взял отгул с работы на две недели, чтобы разобраться с происходящим в теле дерьмом, поэтому можно было творить все, что захочется. Но «творить» после того инцидента больше не хотелось, поэтому он сбавил собственные возможности до простого «делать». Сегодня он выбрал «валяться». Скучно, но зато безопасно. Однако и это у него не получалось. — Пойду прогуляюсь. Душно здесь.        Риндо тут же встрепенулся.        — Куда? Чтобы снова забирать тебя из какого-то тоннеля?        — Я не буду пить, — оскорбился Ран, с трудом поднимаясь на ноги. Воздух лип к коже горячей слизью, и приоткрытая форточка совсем не помогала. Дым — тоже. — Куплю новый телефон. И симку.        — А старый не нашелся?       — Как? — обреченно вздохнул Ран, плетясь в сторону ванной комнаты. — Он все равно был старым.        — Ты по пути не сдохнешь? — не скрывая своего скепсиса, поинтересовался Риндо. — Мне пойти с тобой?        — Ты пророчишь мне смерть слишком часто, — пробубнил Ран. — Накаркаешь еще. Но я не настолько плох. Обойдусь без тебя.        Младший Хайтани с тихим вздохом погасил окурок, вдавив его в дно пепельницы, и закрыл форточку.        На улице собирался дождь. 

⁺‧₊˚ ཐི⋆♱⋆ཋྀ ˚₊‧⁺

             На улице пахло листьями и сдобой. Чем-то сладким. Еще кофе и совсем немного — дымом.        На свежем воздухе Рану становилось легче. Голова переставала гудеть, руки и ноги не ломило, тошнота отступала. Оставалась только легкая слабость, дрожавшая в желудке, и не более этого. Но он, зная это, все равно редко выходил из дома на обычные прогулки, которыми люди обычно убивали время и развлекали себя. В толпе Ран терялся. Чувствовал себя странно, словно во сне, не понимал, куда идти.        Сейчас — тоже.        Причину этих ощущений он не понимал. Да и много об этом не думал. Просто спрашивал у прохожих, как можно дойти до нужного магазина. А потом шел обратно домой. Но дом он находил быстро — ноги сами вели его к нему. А он не сопротивлялся, только изредка удивлялся этой особенности своей памяти и тела.        Кажется, сейчас он плутал по тротуарам целую вечность, вдыхая в себя запах все еще молодой осени. Она миловала их теплой погодой и слабыми ветрами, но изредка могла разразиться в рыданиях и ронять на их головы свои ненужные пресные слезы.        Тучи над головой набухали, опускались ближе к земле, словно медленно падая. Ран изредка кидал на них рассеянные взгляды, желая понять: успеет ли он хотя бы дойти до нужного магазина, не говоря уже о возвращении домой. Что-то внутри него мрачно предсказывало: нет, не успеешь. А он, наплевав на крики Риндо, и зонта с собой не взял. Идиот, верно братец говорил. Иногда он действительно мог пророчить его будущее. Оставалось только надеяться, что проклятие неминуемой смерти побрезгует им и просто обойдет стороной, как грязь.        Первые капли дождя упали на холодный асфальт спустя час бесполезных блужданий по узким улочкам города.        Ран, с досадой взглянув на мелкие следы капель, оставшихся на асфальте, решил, что переждать дождь в каком-нибудь кафе будет лучшим решением. Поесть, прежде чем тошнота вновь скрутит желудок, было бы неплохо. Он огляделся по сторонам. Хотелось выбрать заведение, которое было бы просторнее — в них были столики, стоящие в приличном расстоянии от стекол. Сидеть возле окна Ран не любил. Девушки по ту сторону всегда слишком сильно пялились на него, хихикали, махали ладошками, могли даже сфотографировать, не спросив. Это злило до невероятия. Никому бы такое не понравилось.       Ленивый взгляд Рана неожиданно напоролся на коричневую вывеску магазина, находившегося на противоположной стороне дороги. Она была увесистой, широкой, деревянной. На ней прыгающими буквами были вытесаны слова:

Лавка волшебных снов

мадам Осень

      Ран нахмурился. Проморгался, думая, что видит перед собой глупый розыгрыш.        Но надпись на вывеске оставалась прежней.        Сердце в груди забилось часто-часто. От внезапно проснувшегося в нем волнения. Страха. Недоверия. Горло сдавил болезненный спазм. Бронхи завязались в тугой узел.        Причина такого напряжения крылась в одном : его снах.          Ран никогда не искал связи между ними и своим недомоганием, в отличие от Риндо. Не хотел. По правде говоря, потому что не все его сны были кошмарами. Иногда между ними мелькали и счастливые, полные тихой радости сновидения, которые он всегда ждал с особенным нетерпением.        В этих снах он видел молодую девушку своего возраста — мадам Осень. Так она себя называла. Просто — мадам Осень. И он называл ее так. А она звала его просто Раном. Это было нечестно, и, по правде говоря, неважно.        Сны с мадам Осень порой нельзя было отличить от реальности. Они были пропитаны жизнью, самой счастливой жизнью, которую он только мог жить. Такой в реальности не было. Во снах он пил с мадам Осень приготовленную ею душепарку с медовухой и ел шоколадную колбасу домашней готовки, которую она всегда красиво заворачивала в хрустящую коричневую бумагу и перевязывала истертой веревочкой. С ней он разговаривал обо всем на свете, много смеялся и не думал ни о чем, кроме нее одной.        Целовать ее, просто разговаривать или жарко любить, вылавливая руками блики потрескивающего огня в камине, блестящие на влажной коже, было верхом мыслимого и немыслимого наслаждения. В тех сновидениях, наполненных жизнью, умиротворением и любовью, он был самим собой. Ему не приходилось притворяться, юлить, выдавливать что-то из себя. Они могли часами разговаривать, сидя напротив друг друга, пить горячий глювайн на коньяке, смеяться, рассматривать разные волшебные вещицы, которые она хранила в своей комнатушке.        Он был счастлив с мадам Осень.        Сейчас на вывеске было выгравировано ее имя. Имя девушки, к которой он испытывал самые теплые и сильные чувства, на которые только был способен. Даже не смотря на то, что она была только сном, он испытывал к ней куда больше, чем к Джесс.        Поэтому и не хотел ходить к       психиатрам и пить выписанные ими таблетки.        Они могли отнять у него Осень. Потушить горящий в нем огонь любви к такому чудному существу. Убить его чувства.м        Заставить его самого поверить в то, что мадам Осень — лишь плод больной фантазии.       Ран всегда верил, что мадам Осень существовала в самом деле. Он много читал о том, что существует огромное количество разных видов явления, именовавшегося людьми «связью соулмейтов». Сны входили в это число. И, пока была даже маленькая вероятность ее существования, он надеялся, что она есть и что он однажды ее встретит. Хотя до этого мистика для него была не самой интересной темой. Он в нее не то чтобы не верил, просто никогда не углублялся.        А сейчас, похоже, видел перед собой неопровержимое доказательство ее существования.        Не желая тратить время понапрасну, Ран быстро перешел пустую дорогу и направился к лавке. Гул города стал серым шумом, холодные капли дождя на коже не беспокоили его, границы мира смазались. Ран видел лишь коричневую застекленную дверь охряно-медового цвета, которую нужно было потянуть на себя, чтобы войти.        Сердце гулко стучало, когда его ладонь легла на холодное железо позолоченной ручки. Взгляд мазнул по витрине, украшенной самыми разными вещами — от деревянных кружек, наполненных сухоцветом, до старых книг с плетеными корешками. Сухие кленовые листья багровели на изнанке стекла, маленькие тыквы были беспорядочно разбросаны поверх продающихся вещиц, свечи в стеклянных баночках горели перемигиваниями оранжевой гирлянды, повешенной под потолком.        Все в духе мадам Осень.         Ран, улыбнувшись теплому воспоминанию о милой подруге, вошел внутрь.        Было тепло. Пахло сладким инжиром, тыквенной мякотью, корицей и старыми книгами. Все пространство внутри затапливал мягкий желтый свет. Скользили по стенам и потолку игривые блики от гирлянд. Полки шкафов ломились от разнообразия товаров. У Рана разбегались глаза, взгляд все никак не мог зацепиться за что-то одно. Захламленная комната, в которой он находился, была тесной. Он с трудом мог развернуться. И то — нужно было тщательно следить за каждым своим движением, чтобы не сбить какую-нибудь вещицу. Не исключено, что здесь могли продаваться и антикварные товары.        — Эй! — позвал он неуверенно, медленно зашагав к прилавку. За ним темнела чуть приоткрытая дверь медового оттенка — вела она, скорее всего, в подсобное помещение. — Здесь кто-нибудь есть?       Послышались звуки какой-то возни.       — Ох, Господи! — с той стороны раздался взволнованный, но все еще глухой девичий голос. Рану он показался знакомым, но торопиться с выводами он не спешил. Хотелось сначала убедиться, заглянуть девушке в лицо, понять, кто она. Знает ли его. И лишь после этого радоваться своему счастью. — Иду!        Сердце билось где-то в глотке. Тошнило. Конечности свело в дрожи, они неожиданно опустели.        — Мистер Полночь, похоже, у нас посетитель! — теперь голос раздавался ближе. — Пойдем со мной!       Мистер Полночь? — Ран непонимающе нахмурился. В его снах с мадам Осень всегда были только они вдвоем, никого больше.        Внутри что-то больно кольнуло. Но вряд ли это был еще один симптом его неизвестной болезни.        Из-за двери высунулась пушистая кудрявая голова, покрытая застрявшими между прядей листьями. Только видел Ран затылок, а не челку — девушка из комнаты выходила спиной к нему. Она держала в руках тяжелые коробки. Ран уже открыл рот, чтобы предложить свою помощь, но девушка оказалась проворнее; покачнувшись, она резко развернулась на сто восемьдесят градусов и с грохотом опустила коробки на пол за прилавком. Вещи на полках тут же задрожали, жалобно, протяжно дребезжа, но ни одна из них так и не свалилась на пол.        Ран с облегчением выдохнул.        — Добро пожаловать в лавку волшебных снов мадам Осень! — девушка, смахнув с лица прядь волос, выпрямилась и широко улыбнулась. — Что Вас привело в мою скромную мастерскую?       Ты, — мелькнуло у него в голове. — Ты привела.        Перед ним вживую стояла девушка из его прекрасных снов — мадам Осень.