Стань моей иллюзией

Дни летят за днями, данила уже сбился со счету сколько дней он здесь находиться. Единственное что он видит, это изо дня в день повторяющиеся картины, когда солнце всходит, за дверью доносится легкий шум, а после комната начинает медленно погружаться в темноту. Это уже не приносило ему никакого эффекта испуга, волнения или радости. Каждый день он видел одну и ту же женщину что без всяческих разговоров приносила парню препараты и молча уходила не говоря ни слова. В первое время он пытался заговорить с ней, но ответы были очень редки и неточны, после чего Данила и вовсе бросил это занятие. Питаться они ходили группами из 10 человек, так что большой социальности не было. Ребята пытались заводить диалог, но парень отвечал сухо, без доли заинтересованности, от чего постоянные вопросы и желание узнать его получше превратились в нечастые просьбы передать хлеб или недоеденную порцию. Сомнения по поводу проведённого здесь времени возникали постоянно, ведь люди начали меняться, кто-то уходил, кто-то приходил, с родителями виделся не часто, и передавали они ему только самые необходимые вещи, после чего сразу уезжали не желая видеть сына, да и сам сын не хотел видеть родителей. Он считал это излишним. Будто ему и самому было противно от себя. Он хотел предстать перед ними новым человеком, у которого нет и никогда не было проблем. Галлюцинации продолжали навещать парня каждый день, но они были уже не такие страшные и долгие. Голоса стали тише и уже позволяли засыпать более-менее спокойно. Кашин уже думал что идет на поправку, что скоро он покажет всему миру нового Данилу, ничем не отличающийся от других, но это было вплоть до одного дня, когда его жизнь перевернулась. Все это началось ближе к вечеру, когда настал третий прием таблеток. Женщина, на бейджике которой было уже выученное Даней имя, заехала с коляской однотипных таблеток, почти ничем не отличающихся друг от друга и стаканами с водой, один из которых принадлежал парню. Но в этот день было что-то странное, сегодня медсестра не стала закрывать дверь в палату, и ярко-жёлтый свет отчетливо выделялся среди тусклого мерцания белой лампы, которая по ощущениям уже совсем скоро потухнет, но для дани это не вызвало особенного интереса вплоть до тех пор, пока он не услышал шаги, будто кто-то зашёл в палату, но даже тут парень не стал обращать внимания. Он быстро выпил безвкусные таблетки, которые напоминали ему глаза без зрачков, такие же белые и пустые, но такие необходимые. Поставив высушенный до дна стакан, не прощаясь взглядом с персоналом, данила завалился на другой бок и молча продырявливал взглядом стену. Порой ему действительно казалось что стена медленно разламывается на кусочки от многочисленных тупых и безжизненных взглядов, которые так долго смотрели в одну и ту же точку, надеясь что совсем скоро все это закончится и они с радостной улыбкой пойдут покорять мир, но а пока им приходится по несколько часов в сутки смотреть на эту безжалостную стену, и видеть как она медленно умирает, теряя свой цвет, становясь все бледнее и бледнее, до тех пор, пока не станет совсем совсем белой, а после и посереет от уныния здешних людей. Сколько человек пробыло здесь, так и не став теми, кем так желали быть, как они хотели стать космонавтами, учеными, полицейскими, но провели всю жизнь лежа на кровати, разламываясь вместе с этим зданием, холоднели как цвета и замолкали навсегда, оставаясь навечно в своих мечтах. Из мыслей парня выбил громкий щелчок закрывающий его на замок. Видимо уже наступил поздний вечер, и как всегда данила пропустил ужин витая в облаках. Он так много раз это делал, что его уже перестали персонально звать, а иногда и вовсе не накладывали порцию. Но на этот раз он не смог продолжить думать, медленно погружаясь в депрессию и угнетение итак плохих мыслей. Возле его кровати сидел парень, года на два его старше. Он проходил глазами по каждой части тела рыжеволосого, окутывая своим щенячьим взглядом, показывая всю заинтересованность им. Сколько минут или часов он здесь просидел, данила даже и не мог представить, но что был он здесь долго, точно мог сказать, ведь внешний вид парня был слишком уставшим, но все ещё смотрел так, будто ждал продолжений мыслей, будто именно за этим он сюда и пришел. Почему-то Данилу это никак не отпугнуло, он просто пытался понять, каким образом он оказался здесь, если за все время он ни разу не слышал как кто-то открывает дверь. Не уж то рыжеволосый настолько погрузился в свои мысли, что не услышал банальное открывание двери? А почему он ничего не сказал когда вошёл? И спустя несколько секунд раздумий, парень наконец понял, что за человек вошёл к нему в палату вместе с медсестрой, и сложилось понимание сколько же этот гость просидел тут. Данила хотел бы позвать кого, сказать про нежеланного гостя, но уже наступила ночь, из комнаты его никто не выпустит. Это еще куда больше вогнало кашина в грусть, ведь у него не было желания общаться с кем либо, не сейчас. В полной тишине они просидели так еще минут 10. Между ними не было неловкости, каждый думал о своем, а может и о том, о чем думал другой, но наконец это молчание прервал с интересной прической брюнет. Он говорил тихо, убаюкивающе, но при этом его голос был басистым и слегка звонким. –Знаешь, ведь раньше эта палата была моей. Я провел здесь так много времени, что частенько по ней скучаю, иногда я даже мечтаю сюда вернуться. Она отличается от той комнаты, где я живу сейчас. Там так одиноко и пусто. Ко мне почти никто никогда не заходит. Даже та добрая женщина что изо дня в день разносит таблетки не была у меня. Я так устал сидеть в этих четырех стенах, правильнее даже будет сказать заебался. Глаза брюнета опустились в пол и стали разглядывать мельчайшие пылинки что только можно было увидеть в этой темной комнате освещаемая только луной и звездами. На лице его была еле заметная, но какая ни какая улыбка. Он не пытался давить на жалость, он просто утверждал как факт, не требуя ничего взамен. – А почему же ты переселился? Или для этого что-то повлияло? Неожиданно для самого себя спросил Кашин, но взгляда отрывать не стал, хоть и чувствовал себя полным стыда. Как бы странно то не было, Данила не чувствовал себя не в своей тарелке находясь рядом с незнакомцем, он вообще никак себя радом с ним не чувствовал. Было ощущение покоя, в голову не лезли мысли, а значит и думать он не мог, ни о хорошем, ни о плохом. Брюнет с долей удивления посмотрел прямо в душу голубоглазому, и как только можно грустнее ответил -Не знаю, но я точно помню что я этого не хотел. Никто этого не хотел. Его слова звучали странно, но будто так необходимо, непонятно почему и от чего, но они вселили в данила некую веру, что он сможет выйти отсюда, и заберет с собой этого незнакомца. Как бы то не было, Кашин всегда хотел счастья другим, часто жертвуя собой и своими хотелками, но для него самого было очень странно хотеть такого счастья для совершенно чужого человека, так не похожего на него. –Ты на полу то не сиди, небось простудишься еще. Садись на койку. Сказал Даня, чут отодвигаясь от угла кровати, не хотя показаться грубым или злым. Ему не было для этого причин, он делал и говорит так, как сам считал нужным. В то время брюнет уже залез на кровать и стал пристально пилить взглядом собеседника, в то время как парень заметил, что тот был одет в старую больничную одежду, которая уже покрылась пятнами грязи и крови. Было ощущение что кареглазый застрял в прошлом, но исходя из местонахождения их обоих, можно было догадаться что тот поехал кукушкой. Было конечно слегка обидно, но это вызвало резонанс в голове рыжего, потому что другой разговаривал чётко и ясно, без всяческих сумасшедших штук и тому подобное, он казался ему типичным современным подростком, которому вроде и нечего делать в этом сыром месте, пропитанным ужасами морального мира безграничного количества людей. Вплоть до самого утра ребята молча смотрели друг на друга, лишь изредка задавая какие-либо вопросы, на которые получали не развернутые ответы, после чего сидели и думали о правильности своего ответа и вопроса. Как бы сильно им не хотелось узнать друг о друге, застенчивость преодолевала, но ближе к утру, были слышны смешки и вполне разгорячённый для двух незнакомых, но таких родных друг для другу людей. И все же усталость брала верх, и в сидячем положении, забыв о напарнике, данила просто отключился, оставаясь совсем без сил. Последнее что он слышал, лишь то, что брюнет обещал вернуться следующей ночью, а после звук щелчка, что обозначал что наступило утро, и все комнаты вновь открыты. Данила даже не знал как того зовут и сколько ему лет, почему-то в голове даже не возникло идеи расспросить его об этом, узнать то, что обычно узнают с самого начала, но в следующий раз, он этого не упустит, точно не следующей ночью.