Hope is on the verge

Полтора месяца пролетели незаметно, и это как радует, так и настораживает Хонджуна. Он старается не опускать руки и не терять надежду на возращение к жизни его любимого человека, которого навещает чаще родного брата, чьё состояние здоровья заметно улучшилось. Но с каждым тёплым днём, с каждым приходом в больничную палату, пропитанную запахом лекарств, ароматом свежих цветов и слабым феромоном омеги, сердце сердце альфы всё сильнее поглощает отчаяние. Хонджуну невыносимо слышать уже осточертевший звук медицинских устройств, ему тяжело смотреть на Сонхва, которому он никак не может помочь. Если бы была возможность, альфа поменялся бы местами с омегой, лишь бы его любовь была здорова и счастлива здесь — в реальной жизни. Но никто из людей не железный. Последние пару недель Хонджун не навещает Сонхва; его гложет боль, которую он старается не замечать за творчеством. Альфа взял много заказов, чтобы отвлечься от тяготящих мыслей, и только неожиданно приходящие к порогу его квартиры Сан и Уён не дают ему впасть в депрессию. Они также проведывают Сонхва, надеются на его возвращение к ним, приезжают к Хонджуну, разговаривают о жизни и приятно проводят время, чтобы тот не отчаивался. Сан перед выпиской из больницы выслушал указания врачей и решил пока не возвращаться к работе в полицейском отделении, и вместо этого начал помогать своему омеге по работе в кафе. Из-за их любви атмосфера в заведении стала ещё ярче и теплей, что очень нравится посетителям и работникам, а несколько дней назад Уён взял небольшой отпуск и уехал вместе с возлюбленным в деревню к своему дедушке, чтобы помочь ему по хозяйству и просто отдохнуть на свежем воздухе. К Хонджуну даже несколько раз заходили в гости Минги и Юнхо, оказавшиеся двумя выпускниками медицинской академии и добровольцами научного эксперимента. Чего-чего, а Хонджун не ожидал, что эти двое помолвлены. Видя, как счастливы две пары, альфа не может не радоваться за них, несмотря на то, что его мучает чувство одиночества, которое он не хочет показывать другим.

***

Солнце потихоньку уходит за горизонт, оставляя после себя мягкое тепло, а небо окрашивается в цвета заката, даруя всем, кто на него взглянет, улыбку. Хонджун смотрит на небо, ощущая на душе сгусток вины, и прикрывает глаза, вдыхая весенний воздух. Он не хочет больше сидеть дома и корить себя за то, что не может помочь любимому человеку. Пусть Сонхва не слышит и не ощущает его присутствия, альфа нуждается в том, чтобы просто увидеть омегу и убедиться, что его сердце всё ещё бьётся. Хонджун заходит в здание больницы, вежливо приветствует уже знакомую, стоящую за стойкой медсестру и берёт у неё медицинский халат для посетителей. Он поднимается на нужный этаж, думая, верным ли было решение не купить очередной букет цветов, и качает головой. Сколько бы цветов он не принёс — они не вернут его омегу в реальность. Хонджун накрывает дверную ручку ладонью и открывает дверь, расширяя глаза: медицинская техника не издаёт привычный писк и стоит сбоку пустой кровати. Он в неверии осматривает палату, надеясь, что непривычная тишина и пустота снятся ему в кошмаре, что на самом деле Сонхва всё ещё умиротворённо лежит здесь. «Нет… нет, только не это…», — альфа мотает головой, проклиная себя за трусость. Он не может поверить в то, что видит. — «Он ведь не мог…» Хонджун готов упасть на колени и закричать во весь голос от больно бьющегося сердца, от разрывающих его чувств и эмоций, которыми вот-вот перестанет управлять. Чей-то тихий кашель вырывает альфу из потрясённого состояния. Он оглядывается назад и видит стоящего в дверном проёме врача, что всё это время наблюдал за состоянием Сонхва. — Пойдёмте со мной, — врач кивает на выход из палаты и, убедившись, что Хонджун последует за ним, идёт по коридору. В голове альфы сплошной ворох мыслей. Он смотрит пустыми глазами на спину врача, всё ещё не веря, что его любовь потеряла надежду и ушла из этого мира. Ушла от него. Хонджун не сможет принять и смириться с этим. Они спускаются на этаж ниже и подходят к двери одной из палат. Врач показательно кивает на неё и уходит, а альфа, проводив его отчаянным взглядом, смотрит на белую дверь. Что он там увидит? Решив больше не терзать себя мыслями, Хонджун открывает дверь и делает шаг в палату; его взгляд цепляется за распахнутое окно, из которого дует тёплый, играющийся с тонкими шторами ветер. Виднеющееся за окном закатное небо на мгновение успокаивает альфу, и тот только через несколько секунд чувствует в палате знакомый до дрожи в теле запах феромонов. Хонджун, боясь разочароваться в своём предчувствии, переводит взгляд в противоположную от окна сторону, где стоит кровать, которая оказывается не пустой. Альфа в немом шоке приоткрывает губы и глядит на того, кто полностью захватил и не отпускает его слабое сердце. Ему кажется видением сидящий на кровати человек, его расслабленная улыбка и глаза цвета ясного неба. Но, когда эти самые глаза обращают на него внимание, все сомнения Хонджун в один миг улетучиваются. Альфа смотрит сквозь пелену на не менее удивлённого омегу; тот встаёт с кровати и медленно, словно с опаской, подходит к нему. Хонджун видит жизненный блеск в глазах своей любви и не может даже слова сказать — лишь даёт одинокой слезе скатиться по щеке и позволяет чужим рукам накрыть его лицо. — Хонджун, — шепчет омега, бережно стирая слезу. — Ты помнишь меня? — таким же шёпотом спрашивает альфа и накрывает руку Сонхва своей, потираясь щекой о тёплую кожу, как бродячий котёнок. — Конечно, — Сонхва касается его лба своим и смотрит нежным взглядом. — Ведь ты — тот, кто украсил тёмное небо яркими звёздами. Хонджун затаивает дыхание и бегает блестящими от слёз глазами по красивым чертам лица любимого человека, что вернулся к жизни. Вернулся к нему. Альфа накрывает губы омеги своими, увлекая его в необходимый им обоим поцелуй. Хонджун обнимает Сонхва за тонкую талию, целует его ласково и нежно, прогоняя из сердца всю боль и отчаяние прочь. Альфа больше не позволит этим ненавистным чувствам овладеть им. Не в этой жизни, в которой у него появился любимый омега. — Всё это время я не мог смириться с тем, что ты можешь больше не вернуться к жизни, — Хонджун аккуратно обнимает Сонхва и выдыхает, щекоча его шею. — Я слышал тебя, твои слова и просьбы, — омега закрывает глаза, прижимаясь ближе к альфе. — Они вернули меня сюда, Хонджун. Они вернули меня к жизни, в которой я хочу быть с тобой. Хонджун поднимает уголки губ, заглядывая в голубые глаза Сонхва, и оставляет на его пухлых губах мягкий поцелуй. Вдруг омега слегка подкашивается, и альфа успевает его удержать на ногах, крепко прижимая к себе. — Сонхва? — Хонджун не на шутку пугается. — Всё нормально, я просто ещё слаб. Альфа облегчённо опускает плечи и, подняв Сонхва на руки, несёт его на кровать. Омега просит его лечь рядом, из-за чего Хонджун невольно вспоминает, как они вместе лежали в комнате Сонхва, находясь в коме. Он нежно улыбается и исполняет просьбу омеги. — Когда ты очнулся? — негромко интересуется альфа, касаясь губами макушки Сонхва. — Недели полторы назад, — омега едва заметно жмёт плечом. — Отец мне всё рассказал, и я… я не знаю, что чувствую по этому поводу. Всё это как-то… странно, — он поднимает взгляд чуть вверх, встречаясь с глазами Хонджуна. — Почему ты перестал приходить ко мне? — Мне было очень тяжело смотреть, как ты… — альфа смолкает, так и не сумев сказать, о чём думал все эти дни. Он прикрывает глаза от терзающей его вины. — Прости. — Всё в порядке, Хонджун. Я знаю, что тебе пришлось, мягко говоря, непросто. Сейчас главное, что мы вместе, здесь — в реальной жизни. — Странно, что твой отец не сказал мне, что ты проснулся, — Хонджун хмурится, поджимая губы, и обращает внимание на открывающуюся дверь. — Тебя не было две недели. Я всего лишь хотел убедиться, по-настоящему ли ты любишь моего сына, — хмыкает зашедший в палату Хынсу. — И как, убедились? — альфа садится на кровать рядом с омегой и глядит недовольным ребёнком на Хынсу. Хонджун не особо удивлён его словам; он уже понял, что это за человек и что может быть на его уме, поэтому не злится на него. — Более чем, — кивает Хынсу, про себя забавляясь с выражения лица альфы. — Время посещения скоро закончится. Постарайся сильно не задерживаться здесь, Хонджун. Хонджун улавливает в тоне Хынсу намёк на то, что тот хочет побыть со своим сыном наедине. Он глядит на Сонхва и, чмокнув его в щёку, говорит, что придёт к нему завтра. Омега одним взглядом даёт понять, что не хочет, чтобы альфа уходил, но понимает отца, который скучал по нему не меньше. Хонджун, попрощавшись с Хынсу, выходит из палаты и неторопливо идёт к выходу из больницы. Он даёт себе слово, что больше не оставит своего омегу и сделает всё, чтобы тот пошёл быстрее на поправку.

***

Жаркие летние лучи солнца греют всех, до кого дотягиваются. Птицы красиво чирикают, пролетая над головой Сонхва, и тот поднимает голову вверх, улыбаясь из-за маленьких созданий. — Хэй, Хва, я же просил тебя не шевелиться, — Хонджун дует губы, продолжая рисовать его портрет. Он невольно вспоминает, что когда-то уже видел что-то похожее, но не здесь, не в реальной жизни. — Я уже устал сидеть на одном месте, Джуни, — омега вздыхает, разминает слегка затёкшую шею и, увидев щенячьи глаза альфы, возвращается в изначальное положение. Они сидят в небольшом сквере, рядом с кафе Уёна, и наслаждаются обществом друг друга. Прошло три месяца, как Сонхва вернулся к жизни. Ему пришлось пройти непростую реабилитацию, но благодаря поддержке Хонджуна, отца и друзей он уже чувствует себя намного лучше и даже выписался из больницы, хотя всё также находится под наблюдением врачей. — Как там Бомджун? — с интересом спрашивает Сонхва, стараясь не шевелиться, иначе альфа будет ворчать сильнее обычного. — На днях его должны выписать, но у меня такое ощущение, что он не особо хочет этого, — Хонджун прикусывает кончик языка и стирает ластиком неудачную линию. — Даже не знаю почему. — Если бы ты заметил, как он смотрит на своего врача, то всё бы давно понял, — Сонхва тихо хихикает, вспоминая, каким обожающим взглядом смотрел на врача Бомджун. — Надо сказать Бомджуну, что если он перестанет быть пациентом Джэрёна, то, может, у них что-то получится. — Пусть ещё немного пострадает, — Хонджун хитро улыбается и, сделав пару последних штрихов, довольно кивает. — Так, готово. Сонхва смотрит с нетерпением на него и, стоит ему увидеть портрет, написанный руками любимого человека, у него перехватывает дыхание. Он молча рассматривает портрет, ведёт тонкими пальцами по нарисованным чертам своего же лица и чувствует, как приятно ойкает сердце. — Ну, что скажешь? — неуверенно произносит альфа и уже накручивает себя мыслями, что омеге не нравится портрет. — Я не верю, что в жизни такой же красивый, как на портрете, — Сонхва переводит яркий взгляд небесных глаз на Хонджуна. — Я нарисовал тебя так, как вижу, — тот прикусывает нижнюю губу, смущаясь своих же слов. Неужели он перестарался? — Мне очень нравится, — омега прижимает рисунок к груди и улыбается с неподдельным восхищением. — Я рад, — альфа облегчённо выдыхает и с довольствием принимает в качестве награды нежный поцелуй. — Спасибо, Джуни. Они хотят ещё немного понежиться друг с другом, но громкий голос Уёна, зовущий их, заставляет их обернуться на него. — Эй! Вы там ещё долго миловаться собираетесь? — чуть ли не на весь район кричит омега, отчего Хонджун забавно хмурится, а Сонхва мягко усмехается с него. — Пойдёмте в кафе! Уён возвращается в заведение, где сидят Сан, Минги и Юнхо, и пара решает присоединиться к ним. Они долго ждали того дня, когда смогут все вместе собраться и провести время в приятной обстановке. Хонджун берёт Сонхва за руку и, сорвав с его пухлых губ ещё один поцелуй, ведёт его в кафе. Никто больше не вспоминает тот поддельный мир, в котором приходилось тяжело, ведь теперь они счастливы и есть друг у друга здесь — в реальной жизни.