Hope is on the verge

Привычный запах лекарств ударяет в нос Хонджуна, когда он заходит в больничную палату. Стабильный писк медицинских устройств заставляет его как расслабиться, так и напрячься. Альфа ставит свежий букет ярких тюльпанов в небольшую вазу, стоящую на тумбочке возле кровати Сонхва, и садится на стул, осторожно беря руку омеги в свои. Он смотрит тоскливым взглядом на любимого человека, чьё сознание находится где-то там, глубоко, куда Хонджун, к сожалению, не может достать. — Я не знаю, слышишь ты меня или нет, — альфа старается говорить ровным тоном, но его голос предательски вздрагивает. — Но знай, что, где бы ты сейчас ни был, я всегда рядом. Хонджун оставляет мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони омеги, закрывая глаза из-за скапливающихся в них слёз, и делает глубокий вдох, улавливая среди запаха лекарств аромат свежих цветов и слабого феромона Сонхва. Сан рассказал обо всём Хонджуну. Сан и Сонхва дружат с детства, много лет идут рука об руку и делятся всеми событиями из жизни, и даже в кому они впали вместе. Как рассказал Сан, он подвозил Сонхва до дома, и тот вечер стал для них роковым: они попали в жуткую аварию, где столкнулись сразу несколько машин. Кто-то из людей погиб на месте, кто отделался царапинами и сотрясением, а Сан и Сонхва, когда их привезли в реанимацию, впали в кому. Сан, как и Хонджун с Уёном, не знает, очнётся ли Сонхва; он всем сердцем надеется, что его друг детства откроет глаза и вернётся к ним. Хонджун с тяжестью на душе осознает, что его любимый омега может не очнуться. Только одна подобная мысль заставляет альфу сжать руки в кулаки от безысходности; он не знает, как помочь Сонхва, и всё, что ему остается, — приходить к нему в палату чуть ли не каждый день. Хонджун вздрагивает, слыша звук резко открывшейся двери, и, положив руку омеги на кровать, устремляет взгляд на дверной проём. — Юнхо? Минги? — альфа распахивает глаза, видя застывших в проходе названных, которых никак не ожидал ни вспомнить, ни встретить. — Хонджун? — Юнхо заходит в палату, а за ним следует Минги. — Ты как тут оказался? — У меня брат лежит в этой больнице, и я случайно узнал, что здесь находится Сонхва. Постойте, вы помните меня? — Хонджун подходит к паре, а та подозрительно переглядывается; в его голову приходит одна догадка. — Погодите, вы всё это время знали, что здесь лежит Сонхва? — Ну, можно и так сказать, — Минги неловко чешет затылок, прикусывая нижнюю губу. Он и Юнхо явно что-то недоговаривают, и Хонджун это прекрасно понимает. — Вы ведь что-то знаете, не так ли? — альфа прищуривается и глядит на взволнованного Юнхо. — Что вам известно? — Хонджун, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но тебе лучше поскорее уйти, — омега смотрит то на него, то на дверь, за которой слышатся голоса. Хонджун скрещивает руки на груди, всем своим видом давая понять, что он никуда не уйдёт, пока ему всё не объяснят. Но Хонджун заметно теряет свою уверенность, стоит ему увидеть зашедшего в палату альфу, которого он вспомнил в ту же секунду, как тот ступил на порог. Юнхо и Минги слегка кланяются и быстро уходят из палаты, закрывая за собой дверь и надеясь, что Хонджун не скажет ничего лишнего. — Здравствуй, Хонджун. — Вы? — Хонджун неотрывно следит за каждым шагом возрастного альфы; тот неторопливо и без лишних слов подходит к Сонхва и аккуратно дотрагивается рукой до его тёмных волос. — Что вы тут делаете? — Как что? Это моя больница, и я пришёл навестить любимого сына. Хонджун расширяет в неверии глаза, не зная, как реагировать на слова Хынсу; в его голове не укладываются мысли и догадки о том, что на самом деле происходило в коме. — А я всё думал, кто же сюда приносит букеты цветов, — альфа бросает взгляд на вазу. — Хотя, если честно, я удивлён больше не этому, а тому, как ты нашёл Сонхва. — Не это сейчас важно. Может, вы расскажете, что происходит? — Хонджун старается говорить вежливо, но его закипающий мозг с трудом находит всему объяснения. — Я знаю, у тебя много вопросов, но давай найдём более подходящее место для непростого разговора, — Хынсу кивает в сторону выхода и первый идёт к нему, а Хонджун, немного засомневавшись, следует за ним. Они приходят в просторный, освещённый лишь одними лучами солнца кабинет. Хынсу закрывает дверь на ключ, чтобы им никто не помешал, и предлагает Хонджуну сесть на диван. Разговор не на пару минут. — Я так понимаю, ты уже много чего вспомнил из комы? — уточняет Хынсу, на что видит кивок. — Что ж, я ожидал этого, но не думал, что это произойдёт так скоро. — По-вашему месяц — это скоро? — Хонджун невесело усмехается, сжимая руки в кулаки. — Я с самого выхода из комы не находил себе место, меня постоянно терзали мысли о том, что я кого-то забыл. Моё сердце буквально разрывалось на части от боли, которой я не находил объяснения! Хынсу, хоть и молчит, но внимательно слушает его, догадываясь, какие чувства и эмоции испытывал альфа. — Расскажите мне всё, даже то, чего я не должен знать, — в глаза Хонджуна горит уверенность и мелькает ярость от факта, что его, возможно, использовали в каких-то личных мотивах. Хынсу садится на противоположный диван, складывая руки перед собой, и Хонджун замечает, как тот прикусывает щёку изнутри. — Как ты, наверное, знаешь, мой сын и его друг попали в тяжёлую аварию и впали в кому. Узнав об этом, я попросил помощи у лучших врачей страны, чтобы их состояние нормализовалось, и они вернулись к жизни. Но никто, даже спустя много времени, не смог что-либо сделать, — Хынсу, на удивление Хонджуна, говорит достаточно спокойно. — Мне, помимо ведения бизнеса, интересна наука. Я читал много научных статей, общался с учёными из разных стран на тему сознания человека и того, как оно устроено, и в один момент задался вопросом: можно ли как-то попробовать вернуть человека к жизни, попав в его сознание? — альфа видит в глазах Хонджуна неподдельный шок. — Ответ, я думаю, ты знаешь сам, так как ты был в сознании Сонхва. — Мы… все люди, которые были там… мы все находились в сознании Сонхва? — Да. Ты ведь помнишь, что Сонхва — единственный, у кого была целая комната и кого не трогали жнецы? — Хонджун кивает в ответ. — Его состояние было намного тяжелее состояния Сана, поэтому я и моя команда решили погрузиться именно в сознание моего сына. Как я и ожидал, его душе приходилось в коме сложнее, чем другим. — Как вы смогли это сделать? Как я, вы, и остальные люди попали в сознание Сонхва? — Я однажды услышал, что за границей были разработаны две сыворотки, которые как раз позволяют это сделать: одна погружает человека в, если можно так выразиться, поддельную кому, а вторая — возвращает его оттуда. Чтобы попасть в сознание определенного человека, нужно в первую сыворотку добавить немного его крови. Знаю, звучит сурово, но другого выбора не было. — То есть, получается, те чёрные существа… — Это облик второй сыворотки. Все люди, которых поглотили жнецы, на самом деле не умерли, а вернулись в реальную жизнь, — договаривает за альфу Хынсу, а тот не выходит из состояния сильного удивления из-за каждого сказанного им слова. — Жнецы выглядели жутковато, но это было сделано для того, чтобы люди пробыли в коме как можно дольше. Чтобы у меня и других было больше времени понять, как можно помочь Сонхва. — Значит, все люди, которые были там, знали, что на самом деле происходит? — Не все. Поняв, что Сонхва теряет надежду на возвращение в реальную жизнь, нам понадобилось несколько людей примерно его возраста. Мы немного изменили состав сыворотки, чтобы в коме они ничего не помнили из своей реальной жизни, ведь… — Когда люди оказываются в тяжёлой ситуации, им необходимо действовать сообща, — произносит Хонджун, на что Хынсу утвердительно кивает. — Мы решили взять тех, кто находится в непростой жизненной ситуации и готов решиться на странный научный эксперимент, после которого они не будут помнить, что происходило в коме. Хотя, это до поры до времени, — Хынсу наливает воды из кувшина в два стакана и даёт один из них Хонджуну. — Поскольку Сан тоже был в коме, но его состояние было не таким критичным по сравнению с Сонхва, мы погрузили его в сознание моего сына. Ты, Уён и ещё несколько добровольцев были последними, кого погрузили в поддельную кому. Хонджун с трудом осознаёт слова альфы, но он верит им, ведь с каждой услышанной фразой в его голове, наконец, складывается пазл всей ситуации. — Но почему нас резко вывели из неё? Что-то пошло не так? — Можно и так сказать, — Хынсу немного хмурится, отпивая воду из стакана. — Когда появился Минги, он сказал мне, что, если не вывести людей из поддельной комы, у них могут возникнуть проблемы с разумом или, ещё хуже, они могут впасть в настоящую кому. Я не мог рисковать ни жизнью своих людей, ни добровольцев, ни своей. — Получается, когда на нас неожиданно напали жнецы, нам просто… — Ввели вторую сыворотку, чтобы вы вернулись в реальную жизнь, — Хынсу подтверждает догадку альфы. — Её ввели также Сану и Сонхва, что оказалось верным решением, — в его глазах появляется грустный блеск. — Только мой сын не вернулся. — Но почему? Я ведь сам видел, как его поглощал жнец! — Состояние Сонхва немного улучшилось, стало стабильнее, но, судя по показателям, его сознание погрузилось в более глубокий сон. Мы думаем, это вышло из-за того, что Сонхва в самый последний момент потерял надежду на возвращение к жизни, ведь действие второй сыворотки подвержено эмоциям и чувствам человека. Хонджун невольно сжимает руки в кулаки и опускает голову вниз, сдерживая порыв не то злости, не то отчаяния. Он не может принять тот факт, что его любимый омега, возможно, никогда не вернётся к жизни. — Почему… почему вы всё не рассказали Сонхва там — в коме? — Как я мог сказать своему любимому сыну, что он находится в состоянии тяжёлой комы, и даже лучшие врачи ничего не могут сделать? — Хынсу грустно улыбается, в его глазах скапливаются слёзы. — Тогда бы он ещё в самом начале потерял надежду и сдался. Всё, что я мог сделать, я сделал. Дальше всё зависит от самого Сонхва. Пыл Хонджуна постепенно угасает, сменяется грустью и безвыходностью. Альфа понимает, что Хынсу прав. Ни он, ни кто-либо другой не сможет помочь омеге здесь — в реальной жизни. Остаётся лишь ждать и надеяться, что Сонхва вернётся к ним. От этого факта у Хонджуна больно ойкает сердце. — Хонджун, пообещай мне, — Хынсу говорит немного тише и смотрит на поникшего альфу, а тот глядит на него взглядом раненого зверя, — что не будешь терять надежду. Благодаря Сану Уён не потерял надежду на возвращение в реальность, а Сонхва благодаря тебе вновь обрёл её, и теперь твоя очередь. Если ты и впрямь любишь моего сына, то не смей сдаваться, — Хынсу глядит более мягким взглядом, являя морщинки возле уголков глаз. — Сонхва не хотел бы этого. Хонджун слабо кивает, стирая со щёк слёзы, и делает вдох, стараясь переварить и принять ту информацию, которую только что узнал. Он не сможет простить себя, если опустит руки раньше времени.