Любовь - целая наука

      Приходилось ли вам возненавидеть любимого человека? Хайнцу, как излюбленному мальчишке для битья, не просто знакомо это чувство — он жил в этом состоянии не впервые. Сегодняшняя ночь особо не отличалась от прошедших на этой неделе. Та же бессонница и неприятная тяжесть под рёбрами, которая не проходила ни после работы, ни после кофе, ни после нескольких часов бессмысленного сидения перед телевизором.       Впрочем, удивляться тут было нечему. Люди вообще редко задерживались рядом с Хайнцем Дуфеншмирцем надолго. Рано или поздно всегда находился кто-то удобнее, красивее, моложе или понятнее. А Хайнц оставался наедине со своими странностями, непростым характером, тревожностью и вечной привычкой всё портить. Нужно отдать должное Шарлин — она дольше всех пробыла с Хайнцем. Настолько дольше, что успела выйти за него замуж и родить Ванессу.       С возрастом подобные истории уже не разбивали сердце так, как раньше, а утомляли. Совсем как старая травма, которая ноет на погоду. Он слишком хорошо знал этот сценарий, чтобы по-настоящему удивляться. Наверное, именно это раздражало сильнее всего: не сама ситуация, а её предсказуемость.       В квартире стало свежо после дождя. С открытой террасы тянуло мокрым асфальтом и сырой листвой. Хайнц сидел на диване в махровом халате, ссутулившись. На кофейном столике стояла кружка давно остывшего кофе, рядом лежал телефон экраном вверх. Он не брал его в руки уже несколько часов, просто потому что не видел в этом здравого смысла. Если Кендес действительно решила вернуться к своему бывшему, то унижаться, выпрашивая объяснения, Хайнц точно не собирался. Хватит с него и того, что он уже успел почувствовать себя идиотом, который в его возрасте снова поверил во что-то настолько серьёзно. Хайнц поморщился и потёр ладонью лицо, вообразив себе эту сцену.       Наверное, ему стоило злиться ещё сильнее. Ведь после увиденного нормальный человек уже давно послал бы всё к чёрту, выкинул её вещи из квартиры и постарался забыть. Но Хайнц же не смог даже тронуть её одежду, пропитанную ею. За него сделала это Ванесса, когда, к своему огорчению, застала отца в подавленном состоянии.       Самое мерзкое заключалось даже не в ревности или в злости на девушку. А в том, что он с самого начала ожидал подобного исхода. Будто заранее знал, чем всё закончится, но всё равно полез туда, куда не стоило.       Хайнц откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Телевизор бормотал на фоне — какой-то ночной фильм или марафон сериала, Хайнц даже не пытался вслушиваться. Мерцающий свет лениво скользил по стенам гостиной, временами цепляясь за пустой угол возле окна, где ещё недавно стояли вещи Кендес. Взгляд сам собой задержался на этом месте чуть дольше, чем следовало, и Хайнц раздражённо отвернулся.       Иногда ему начинало казаться, что квартира слишком большая для одного человека. Особенно по ночам. Жизнь продолжала двигаться, будто ничего не произошло. Это тоже раздражало.       Хайнц устало провёл ладонью по шее и уже почти собрался встать и всё-таки заставить себя лечь спать, хотя прекрасно понимал, что снова проворочается до утра, когда с терассы донёсся глухой металлический звук. Глухой удар повторился ещё раз, будто что-то тяжёлое задело металлическое ограждение террасы.       Хайнц нахмурился и медленно повернул голову в сторону арочного прохода на свежий воздух. Несколько секунд он просто прислушивался к шуму дождевой воды, стекающей где-то по крыше, и к далёкому гулу ночного города. Хайнц неторопливо поднялся с дивана и подошёл ближе к террасе. Влажный воздух сразу неприятно прилип к коже. Летательный автомобиль агента Пи мягко опускался, подсвечивая всё вокруг фарами. Двигатель затих. Через секунду дверца открылась, и Перри быстро выбрался наружу. Хайнц несколько мгновений просто смотрел на него, словно мозгу требовалось время, чтобы обработать сам факт происходящего.       — Перри-утконос? — голос прозвучал почти безжизненно, но в нём всё же мелькнуло искреннее удивление. — Что ты здесь делаешь?       Он неспешно провёл рукой по лицу.       — Знаешь, если бы ты предупредил меня о своём визите, я хотя бы привлёк Норма к уборке. Да и вообще… — уголок губ дёрнулся в слабом подобии усмешки, — у меня сейчас не лучшее время для приёма гостей. Тяжёлые времена.       Перри коротко и взволнованно пророкотал что-то в ответ и почти сразу направился к нему быстрым шагом.       Именно это заставило Хайнца окончательно насторожиться. Обычно утконос либо вёл себя невозмутимо, либо раздражающе самоуверенно. Но сейчас в его движениях чувствовалась торопливость, почти нервозность.       — Что?       Утконос снова заговорил, но ещё быстрее и громче. Рокот стал почти непрерывным, сопровождаясь резкими движениями лап. Хайнц несколько секунд просто смотрел на него уставшим взглядом.       — Воу-воу-воу! Притормози! — поморщился он, подняв ладони.       Перри раздражённо рыкнул.       — Нет, серьёзно! — Хайнц чуть нахмурился. — Ты тараторишь хуже Ванессы в подростковом возрасте. Понимать бы ещё, что ты хочешь мне сказать!       Он тяжело выдохнул и наконец будто что-то вспомнил.       — Подожди! Кажется, у меня где-то был…       Хайнц развернулся и направился к одному из шкафов в гостиной. Некоторое время оттуда доносился звук передвигаемых коробок и негромкое бормотание себе под нос.       — Нет, это уменьшитель… не то… а, господи, почему здесь вообще лежит сыр?       Через полминуты он всё же выпрямился с маленьким устройством в руке.       — А! Вот он где!       Он нажал кнопку, устройство тихо зашипело.       — Переводчик с утконосьего. Сделал его ещё пару лет назад, когда устал проигрывать наши споры просто потому, что понятия не имел, что именно ты мне рокочешь.       Хайнц протянул устройство Перри.       — Давай попробуем ещё раз.       Перри быстро схватил микрофон перепончатой лапой. Динамик коротко затрещал.       — На Кендес пытались напасть!       У Хайнца мгновенно исчезли остатки усталой иронии с лица.       — Что?!       Несколько секунд Хайнц просто смотрел на Перри, будто не сумел сразу осознать услышанное.       — В каком смысле… «напасть» Кто?!       — Я не знаю, кто это. Какой-то парень. Он забрался в дом через окно.       У Хайнца дёрнулась щека.       — В дом? — переспросил он почти механически. — Подожди… она была одна?       Перри коротко кивнул.       И вот тогда по-настоящему стало заметно, как у Хайнца изменилось лицо. Будто всё, что ещё несколько минут назад занимало его голову резко отступило на задний план, вытесненное гораздо более примитивным и неприятным чувством страха.       — Он… — Хайнц запнулся. — Он успел что-нибудь сделать?       Перри тут же отрицательно мотнул головой.       — Я остановил его раньше, пока Кендес спала.       Хайнц шумно выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Плечи едва заметно опустились, но облегчение продлилось недолго.       — Господи…       В голове мгновенно вспыхнула слишком яркая картинка: Кендес, спящая в своей комнате и даже не подозревающая, что в этот момент в доме находится кто-то чужой.       — Где этот ублюдок сейчас? — уже тише спросил Хайнц.       Перри снова воспользовался переводчиком:       — Я связал его и привёл в штаб. Но майор Монограмм недоволен тем, что я подставил под угрозу существования организации.       — О, ну конечно, — нервно усмехнулся Хайнц, качнув головой. — Потому что это сейчас, очевидно, самая большая проблема.       Он начал быстро ходить по гостиной, запуская пальцы в волосы.       — Нет, подожди… — мысли явно цеплялись одна за другую быстрее, чем он успевал их проговаривать. — Если этот человек видел базу… если он вообще хоть что-то запомнил…       — Мне нужна твоя помощь, Хайнц. Надо стереть этому ублюдку память.       Хайнц остановился.       Несколько секунд он просто смотрел на утконоса, потом медленно перевёл взгляд куда-то в сторону мастерской.       — Амнезия-инатор… — пробормотал он.       Он провёл ладонью по лицу и устало выдохнул, но уже через секунду начал двигаться заметно быстрее прежнего.       — Да-да, хорошо. Сейчас.       Перри положил переводчик на кофейный столик и сел на диван. Хайнц направился к мастерской, на ходу запахивая халат плотнее. Его движения всё ещё выглядели немного дёргаными после бессонной недели, но сонливость словно выбило из него одним ударом. У самой двери он внезапно остановился и обернулся к утконосу.       — Она точно в порядке?       Перри кивнул, и Хайнц начал искать нужный инатор. Когда устройство оказалось в его руках, он машинально сдул с корпуса пыль и быстро проверил индикатор заряда. Лампочка мигнула зелёным. Перри коротко пророкотал в микрофон:       — Нужно спешить!       Он провёл ладонью по глазам. Адреналин постепенно вытеснял остатки усталости, но мысли всё ещё двигались рывками. Хайнц обернулся к Перри:       — Ты уверен, что Кендес ничего не видела?       — Да. Она спала всё время.       — А этот тип? — быстро продолжил он. — Он что-нибудь сказал? Он знал, к кому лезет?       Перри покачал головой.       Хайнц быстро переоделся в спальне и вернулся к утконосу.       — Знаешь, ещё несколько минут назад я был уверен, что ненавижу её.       Перри внимательно посмотрел на него. Хайнц коротко усмехнулся.       — А потом появляется какой-то псих, и мой мозг мгновенно решает напомнить, что я, оказывается, всё ещё переживаю.       Он раздражённо качнул головой, будто злился сам на себя за это признание.       — Ладно, неважно. Полетели!       Машина агента Пи быстро растворилась в ночном небе Дэнвилля. Большую часть полёта они провели молча. Хайнц сидел, крепко сжимая инатор, и смотрел куда-то вперёд. После слов Перри мысли окончательно сбились в один неприятный, пульсирующий ком. Теперь, стоило закрыть глаза, воображение тут же начинало дорисовывать то, чего на самом деле не произошло.       Когда впереди показалось здание штаб-квартиры ОБКА, Хайнц едва заметно выдохнул. Перри посадил машину на технической платформе, и уже через минуту они быстро шли по знакомым коридорам базы. Несмотря на поздний час, внутри ещё кипела работа. Карл встретил их почти сразу.       — Агент Пи! — облегчённо выпалил он и тут же перевёл взгляд на Хайнца. — О… доктор Дуфеншмирц. Неожиданно…       — Да-да, я тоже скучал, — рассеянно бросил Хайнц, даже не пытаясь поддерживать привычный саркастичный тон. — Где этот парень?       Карл нервно поправил очки.       — Майор Монограмм сейчас его допрашивает.       Перри коротко пророкотал что-то и ускорил шаг. Хайнц двинулся следом. Из-за приоткрытой двери в конце коридора уже слышался раздражённый голос Фрэнсиса Монограмма.       — В который раз повторяю: как тебя зовут, чёрт возьми?!       — Да сказал же уже! — огрызнулся молодой мужской голос. — Майкл Блэквуд!       Перри, Карл и Хайнц вошли в комнату. Под ярким белым светом ламп помещение казалось особенно холодным и неуютным. У стены стоял Монограмм с папкой в руках и с явным нетерпением на лице. На металлическом стуле сидел связанный парень лет двадцати с небольшим. Тёмная толстовка была измята, под глазом наливался синяк, а во взгляде читалась смесь злости, усталости и постепенно подступающего страха.       — О, отлично, — сухо произнёс Монограмм, заметив вошедших. — Агент Пи всё-таки решил вернуться. И, как я вижу, прихватил с собой доктора Дуфеншмирца, чтобы окончательно добить мой рабочий день.       — Всегда пожалуйста, Фрэнсис, — автоматически отозвался Хайнц, но взгляд его уже был прикован к связанному парню.       Монограмм повернулся к Майклу и продолжил допрос.       — Что ты делал в доме Флинн-Флетчеров?! — резко бросил Монограмм.       — Да ничего я не делал! — огрызнулся парень. — Мимо проходил!       Майор раздражённо ударил ладонью по спинке стула так резко, что тот скрипнул по полу.       — Не держи меня за идиота!       Парень дёрнул плечом и отвёл взгляд.       — Ладно-ладно! Я пришёл за Кендес!       Хайнц обомлел.       — Откуда ты её знаешь? — спросил Хайнц раньше, чем успел подумать.       Парень поднял на него мутный взгляд, задержался на лице чуть дольше и вдруг ухмыльнулся разбитым ртом.       — А-а… так ты тот самый старпёр, с которым она таскается?       Звук удара вышел неожиданно громким. Монограмм отвесил ему пощёчину с такой силой, что голова Майкла дёрнулась в сторону.       — Следи за языком, щенок!       Парень выругался сквозь зубы, сплюнул кровь на пол и нервно усмехнулся.       — Учились вместе, ясно?       Хайнц медленно подошёл ближе. Теперь чувствовалось, что от парня пахло чем-то запрещённым.       — И зачем ты полез к ней в дом среди ночи?       Майкл посмотрел на него исподлобья и молчал некоторое время, потом уголок его рта дёрнулся. Майкл усмехнулся уже откровеннее, словно происходящее начинало его забавлять.       — Мы пытались с ней… развлечься на новогодней вечеринке. Но меня грубо прервали. Так что сегодня я собирался наверстать упущенное.       Хайнц почувствовал, как пальцы сами собой сильнее сжались на корпусе инатора. На секунду ему показалось, что он ослышался. А позже до него начал доходить настоящий смысл этих слов.       — Ах ты…       Хайнц дёрнулся вперёд раньше, чем успел себя остановить. Монограмм тут же выставил руку поперёк его груди.       — Спокойно, Дуфеншмирц.       — Спокойно?! — голос Хайнца сорвался неожиданно резко. — Этот псих только что…       Он осёкся, тяжело дыша. Взгляд снова метнулся к Майклу. Тот уже не ухмылялся так уверенно, хотя всё ещё пытался держать наглый вид. Перри низко и угрожающе пророкотал, а Карл нервно отступил к стене. Монограмм устало потёр переносицу.       — Господи, я слишком стар для этого дерьма…       Хайнц наконец заставил себя сделать шаг назад. Пальцы всё ещё крепко сжимали инатор.       — Ладно, — процедил он. — Хорошо. Давайте просто закончим с этим.       — Вот это уже разумный разговор, — буркнул Монограмм. — Сотрите ему воспоминания о базе, агенте Пи и всём, что связано с О.Б.К.А. И желательно без побочных эффектов.       Хайнц шагнул ближе к парню, который заметно напрягся, когда дуло инатора оказалось направлено прямо ему в лицо.       — Эй… погодите… — в голосе впервые появились настоящие нотки паники. — Что это вообще за штука?       — Последний шанс провести остаток ночи с минимальным количеством травмирующих воспоминаний, — сухо ответил Хайнц.       Он быстро выставил настройки на боковой панели.       — Сегодняшний вечер: дом Флинн-Флетчеров, утконос в шляпе, штаб О.Б.К.А.       Монограмм отошёл в сторону, внимательно следя за его движениями.       — Этого достаточно.       Хайнц вдруг замер и поднял взгляд на Майкла.       «Этот ублюдок чуть не изнасиловал Кендес!»       — Нет, — тихо сказал он.       — Что значит «нет»? — нахмурился Монограмм.       — Если он помнит Кендес, то вернётся.       В комнате повисла короткая тишина.       — Э-эм… технически Дуфеншмирц прав, сэр, — отозвался стажёр.       — Карл, не лезь, — устало процедил Монограмм.       — Нет, серьёзно! — тот поправил очки. — Если объект эмоционально зациклен на цели, стандартное стирание памяти о базе не убирает вероятность повторного поведения.       Майкл дёрнулся в верёвках.       — Какого хера вы несёте?!       — Тихо! — одновременно бросили Монограмм и Хайнц, а Перри коротко пророкотал в знак согласия.       Монограмм несколько секунд молчал, явно взвешивая варианты, и тяжело выдохнул.       — Только аккуратно, Дуфеншмирц. Давай без самодеятельности.       Хайнц кивнул, хотя выражение его лица Монограмму совершенно не понравилось. Он снова перевёл взгляд на настройки инатора. Палец медленно прокрутил регулятор.       — Кендес Флинн, — негромко произнёс Хайнц, добавляя данные.       Майкл резко побледнел.       — Стойте… что?!       — Считай, тебе повезло, — холодно ответил Хайнц. — Сегодня ты забудешь о девушке, которую явно не заслуживал помнить.       — Да пошёл ты!       Вспышка света резко ударила по комнате. Майкл дёрнулся, будто его толкнули в грудь, и на несколько секунд обмяк на стуле. Голова безвольно склонилась набок, дыхание стало шумным и неровным. Карл первым осторожно подался вперёд.       — Он жив?       — Разумеется, жив, — раздражённо отозвался Хайнц, опуская инатор. — Это Амнезия-инатор, а не Убиваю-людей-по-вторникам-инатор!       Монограмм подошёл к Майклу, поднял тому подбородок двумя пальцами и внимательно посмотрел в мутные глаза.       — Как тебя зовут?       Парень несколько раз моргнул.       — Майкл… — пробормотал он сипло. — Майкл Блэквуд.       — Где ты находишься?       Майкл нахмурился, оглядывая белые стены, оборудование, людей вокруг. Взгляд стал растерянным.       — Я… не знаю.       — Отлично, — устало сказал Монограмм. — Об этом он забыл.       Хайнц стоял неподвижно, сжимая инатор обеими руками. Его интересовало не это. Монограмм, заметив его взгляд, чуть помрачнел, но всё же задал следующий вопрос:       — Кендес Флинн.       Майкл нахмурился.       — Кто?       В комнате стало тихо. Хайнц не сразу понял, что перестал дышать.       — Кендес Флинн, — жёстче повторил Монограмм. — Знаешь, кто это?       Майкл раздражённо мотнул головой.       — Не знаю я никакую Кендес. Вы вообще кто такие? Почему я связан?       Карл осторожно выдохнул.       — Сработало.       Монограмм щёлкнул пальцами, привлекая внимание Карла.       — Дальше это наша компетенция. Оформите его как обычного нарушителя порядка, без упоминания базы и всего остального. Пусть проснётся где-нибудь, где ему будет очень неудобно объяснять полиции, почему он слонялся ночью по чужому району.       — Да, сэр.       Карл поспешно кивнул и начал что-то вводить в планшет. Хайнц поднял голову.       — То есть всё?       — Всё, что касается вас, — сухо ответил Монограмм. — А с вами, Агент Пи, мы чуть позже поговорим отдельно.       Перри напрягся, но не отвёл взгляда.       — А вы, Дуфеншмирц… — майор посмотрел на инатор, затем на него, — можете быть свободны. И спасибо.       Последнее слово прозвучало так непривычно, что Хайнц даже не сразу нашёл ответ. В другой ситуации он, вероятно, съязвил бы что-нибудь о том, что О.Б.К.А наконец-то признала его превосходство. Возможно, даже сделал бы театральный поклон. Но сейчас ничего подобного не пришло в голову.       — Не за что.       Хайнц медленно опустил взгляд на инатор в своих руках. Лампочка на корпусе всё ещё мерцала зелёным, будто устройство гордилось собой. Майкл на стуле что-то невнятно бормотал, требуя объяснить, почему он связан и что за цирк вокруг него устроили. Карл уже суетливо набирал что-то в планшете, Монограмм раздавал короткие распоряжения, Перри стоял рядом и молча наблюдал за происходящим, будучи наготове.       Хайнц развернулся к выходу, но у двери остановился и посмотрел на Перри, который в ответ взглянул на него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — бывший злодей и бывший заклятый враг, которым этой ночью пришлось оказаться по одну сторону.       — Пригляди за ней, — тихо попросил Хайнц. — Пожалуйста.       Коридор за дверью оказался слишком ярким. Белый свет резал глаза, вентиляция гудела над головой, а шаги отдавались по полу сухим эхом. Хайнц шёл медленно, держа инатор в опущенной руке, и впервые за эту ночь не знал, что именно чувствовал. Злость и обида остались, но теперь они больше не казались такими чистыми и понятными. Между ними появилась неприятная мысль — он ничего не знал о человеке, который полез к ней в дом и о том, что однажды пытался взять у неё то, на что не имел права.       «Сколько же ещё я не знаю?»