Потерянный

Форт Стражи Рассвета, величественно возвышающийся на востоке от Рифтена, расположился в живописном, но суровом Ущелье Утренней Зари, на самой границе между Скайримом и Морровиндом. Построенный во времена Второй эры по приказу ярла Рифтена, этот форт изначально задумывался как уединённое убежище для сына ярла, чья жажда приключений привела его к страшной судьбе – заражению вампиризмом. Молодой наследник, полный амбиций и высокомерия, стал жертвой древнего проклятья, и его отец, разрываемый между долгом и любовью, не смог приговорить сына к смерти. Вместо этого он повелел возвести крепость, чтобы изолировать его от мира, окружив его стенами из холодного камня. Для охраны этого мрачного узника был сформирован отряд элитных наёмников, названный Стражей Рассвета. Со временем их миссия изменилась: из простых стражей они превратились в охотников на вампиров, рыщущих по всему Рифту в поисках кровопийц. Однако, как гласят древние летописи, оригинальная Стража Рассвета, столкнувшись с соблазнительной силой вампиров, их сверхъестественными способностями и властью над смертными, сама пала жертвой тьмы. Желая обрести могущество, многие из них приняли проклятье, став теми, на кого когда-то охотились. Их предательство завершилось трагедией: орден был истреблён до последнего воина, оставив после себя лишь мрачные легенды и разрушенную репутацию. Джон, сидя за массивным деревянным столом в библиотеке форта, устало перелистывал пожелтевшие страницы записок Конрада Лентия, алхимика, служившего при первом ордене Стражей Рассвета. Лентий был мастером своего дела, и его записи представляли собой настоящий кладезь знаний о вампирах: от анатомии их кровеносной системы, где кровь текла с пугающей медлительностью, до особенностей их нервной системы, реагирующей на малейшие раздражители с нечеловеческой скоростью. Он описывал, как формируется их мышечная структура, позволяющая двигаться с грацией хищника, и как вампиры впадают в анабиоз. Но больше всего Джона поразили разделы об алхимии: Лентий с маниакальной дотошностью расписывал, как извлечь сердце ещё живого вампира для создания эликсира, который, по его словам, мог даровать невероятную силу. Джон с отвращением отложил страницу, не в силах представить, как можно пойти на такое ради сомнительной выгоды. Побочные эффекты подобных зелий, судя по записям, были ужасающими: от потери рассудка до необратимых мутаций. Лентий, при всей своей гениальности, явно не отличался практичностью. Устало потянувшись, Джон оторвался от текста, описывающего процесс вскрытия вампира, и его взгляд упал на двух девушек, сидящих у камина. Они склонились над толстым трактатом по основам магии, их лица освещал тёплый свет огня, а голоса были полны энтузиазма. Эти юные новобранцы, едва начавшие свой путь, были живым отражением текущего состояния Стражей Рассвета. Джон невольно задумался о словах Селанна, который с почти отчаянной настойчивостью пытался завербовать его в орден. Теперь причина этой настойчивости стала ясна: дела у Стражей шли не лучшим образом. Проблемы ордена можно было свести к трём основным причинам, которые Джон успел для себя выделить. Во-первых, Дозор Стендарра, почитаемая и влиятельная организация, не воспринимал угрозу вампиров всерьёз, считая Стражей Рассвета фанатиками, одержимыми крайностями. Это отношение лишало орден поддержки со стороны власть имущих, которые предпочитали вкладывать ресурсы в более уважаемые структуры. Во-вторых, гражданская война, раздирающая Скайрим, оттягивала на себя всех, кто мог держать оружие. Наёмники, искатели приключений и даже простые крестьяне устремлялись на фронт, где платили щедро, а угроза вампиров казалась далёкой и несущественной. Вампиры, несмотря на свою жестокость, пока не осмеливались нападать на целые армии, и их присутствие оставалось в тени более насущных проблем. Третья причина крылась в самом Изране, редгарде и неофициальном лидере Стражей Рассвета. Изран был фигурой противоречивой: его решимость и навыки делали его идеальным охотником на вампиров, но его характер – резкий, подозрительный и порой откровенно жестокий – отпугивал всех, кто мог бы присоединиться к ордену. Ещё среди Дозорных Стендарра он не пользовался уважением, а его паранойя и суровость делали его скорее антигероем, чем вдохновляющим лидером. Для тех, кто искал в ордене не только борьбу с вампирами, но и чувство товарищества, Изран был далёк от идеала. Новобранцы в форте были редкостью. Среди них встречались сироты, потерявшие семьи в хаосе войны, и жертвы конфликта, ищущие убежища. Первые ещё могли со временем стать охотниками, если их терпеливо обучать, но вторые годились лишь для поддержания порядка в форте: готовки, уборки, починки доспехов. Джон вздохнул, закрывая книгу Лентия. Стражи Рассвета, некогда легендарный орден, теперь балансировал на грани выживания. Отложив потрёпанные записи Конрада Лентия, Джон поднялся со скрипучего стула и направился к выходу из обеденного зала, чувствуя на спине взгляды двух девушек у камина. Их глаза, казалось, прожигали его затылок, и он невольно задумался: почему они так смотрят? Из страха? Любопытства? Или это просто женская природа, непостижимая для его разума? Когда он как-то спросил об этом Селанна, тот лишь расхохотался и, вместо ответа, начал с энтузиазмом рассказывать о том, что делают «мальчики и девочки за закрытыми дверями». Джон тогда только закатил глаза, мысленно проклиная своего неугомонного друга за его дурацкие шутки. Выйдя из зала, он услышал знакомый суровый голос, который на этот раз звучал громче обычного, эхом отражаясь от каменных стен форта. Это был Изран, и его тон заставил Джона из любопытства изменить направление. Изран редко повышал голос – его репутация и устрашающий вид сами по себе обеспечивали дисциплину. Кто-то осмелился вывести его из себя? Джон покачал головой, мысленно выбирая цветы покрасивее для могилы этого смельчака. За годы службы в Страже он усвоил одно: Израна лучше не злить и уж точно не перечить. – Я знал, что это случится! Я предупреждал, но никто не верил! – голос Израна гремел с едва сдерживаемой яростью. – Да, ты был прав, доволен?! Мы были глупцами, что не слушали тебя! Зал Дозора пал, вампиры перебили множество хороших людей, вампиры о которых ты нас предупреждал! Радуйся, ты оказался прав! – ответил другой голос, полный злобы и горечи. – Хватит истерик! – рявкнул Изран, обрывая спор. Джон приподнял брови от удивления. У входа в зал стояли несколько Дозорных Стендарра, их одежда была изорвана, а лица – мрачные, с застывшими взглядами, полными боли и усталости. Напротив них стоял Изран, скрестив руки на груди, его холодный взгляд, казалось, мог заморозить само пламя факелов. Заметив Селанна, который стоял неподалёку, прислонившись к стене, Джон решительно направился к нему. – Что происходит? – тихо спросил он, пока Изран и Дозорные продолжали спорить, но уже тише, сдерживая эмоции. – Дозорные пали, – ответил Селанн, и его голос, обычно полный сарказма, был непривычно серьёзным, что выбило Джона из колеи. – Вампиры напали на Зал Дозора. Сожгли его дотла. Почти все мертвы. Селанн выглядел мрачнее тучи, и это было понятно: он сам когда-то был Дозорным Стендарра. Тем временем спор между Израной и выжившими Дозорными затих, переходя в напряжённое, но более спокойное обсуждение. Джон попытался разрядить обстановку: – Смотри на это с хорошей стороны. Может, теперь ярлы Скайрима наконец-то воспримут вампиров всерьёз. Пришлют помощь, а если повезёт – пару ящиков хорошего вина. Для кого-то другого такие слова могли бы показаться бестактными, учитывая, что Селанн только что узнал о гибели своих бывших товарищей, но не для него. Он умел ценить мрачный юмор. – Было бы неплохо, – усмехнулся Селанн, хотя улыбка вышла натянутой. – Но я сомневаюсь, что ярлы вытащат головы из своих задниц, даже если вампиры начнут трахать их жён прямо в их постелях. Они слишком заняты войной или попытками усидеть на двух стульях, чтобы думать о нас. – Вы двое, подойдите! – голос Израна прервал их разговор. Рядом с ним стояли Дозорные, скрестив руки, их лица были напряжёнными. Похоже, спор закончился. – Ваша миссия – помочь этим Дозорным. Они считают, что нашли зацепку по какому-то вампирскому артефакту, – в его голосе сквозил неприкрытый скептицизм. – Отправитесь в крипту Ночной Пустоты, найдёте этот артефакт и доставите его сюда. Желательно целым. Толан главный, но не стесняйтесь оспаривать его приказы. Он и его братия уже доказали, что не видят дальше собственного носа. Бросив последний ледяной взгляд на Дозорных, Изран развернулся и ушёл, оставив Джона в неловком молчании и Селанна, как всегда, невозмутимого. – Рад тебя видеть, Толан, старина, – вдруг сказал Селанн с наигранной жизнерадостностью, окидывая лысого норда недружелюбным взглядом. – Как дела? – Из всех людей Изран выбрал тебя, Селанн, – устало вздохнул Толан, глядя на бывшего товарища с раздражением. – Почему я не удивлён? – Что, не оценил гостеприимство Израна? А мне кажется, сегодня он милее обычного, – ухмыльнулся Селанн. – Обычно ваши споры заканчиваются дракой, а тут вы прямо культурно побеседовали, можно сказать. – Тебе лишь бы шутить! – вспыхнул Толан, его лицо покраснело от гнева, а остальные Дозорные, предвидя бурю, отошли в сторону и начали тихо переговариваться. – Хоть раз можешь быть серьёзным? Джон, наблюдая за этой сценой, понял, что путешествие в крипту Ночной Пустоты будет долгим и нелёгким. Джон оказался прав в своих предчувствиях: путешествие было долгим и нелёгким. Дозорный Толан был человеком, которого иначе как чрезмерно серьёзным и непреклонно правильным не назовёшь. Он не терпел шуток, пустых разговоров или малейшего отклонения от миссии. Любое нарушение его строгих личных правил вызывало у него раздражение. Удивительно, что он и Изран, столь схожие в своей непреклонности, не ладили – их столкновения, должно быть, были подобны схватке двух каменных глыб. Селанн же оставался верен себе: полон бравады, дерзости и наигранного высокомерия. Поначалу его остроты и колкости делали путешествие забавным, но вскоре они начали действовать на нервы. Селанн не упускал возможности поддеть Толана, а тот, слишком легко поддаваясь на провокации, отвечал резкими отповедями, сам того не замечая, попадая в ловушку. Усталые и раздражённые взгляды остальных Дозорных ясно говорили: эта парочка вела себя так на всех совместных миссиях, ещё со времён, когда Селанн сам был Дозорным. Дозорный Адалвальд, специалист по магическим артефактам, стал для Джона основным спутником. Он охотно делился историями о Дозоре Стендарра, рассказывал о реликвиях, которые ему доводилось держать в руках, и давал практичные советы по магии. Джон знал лишь основы магии – пару заклинаний, наиболее эффективных против вампиров, и теоретические знания, заложенные Стражами Рассвета. Его обучение в форте было сосредоточено на владении оружием, хотя основы алхимии и магии ему тоже прививали. Адалвальд попытался расширить его кругозор, даже попробовал научить заклинанию самоисцеления из школы Восстановления. Увы, Джон быстро понял, что не обладает природным талантом к этой школе – все его попытки заканчивались неудачей. Несмотря на постоянные споры Селанна и Толана, натёртую от долгой езды в седле задницу, назойливых комаров Рифта, холодные ветра Белого Берега и отсутствие прогресса в освоении магии, Джону путешествие понравилось. Было приятно вырваться из стен форта Стражи Рассвета и увидеть Скайрим во всём его суровом великолепии. Их путь пролегал через живописные деревушки Камень Шора и Рощу Кин, где крестьяне провожали их любопытными взглядами. Они миновали величественный Виндхельм, древнейший город Скайрима, который Джон увидел лишь мельком издалека, его каменные стены терялись в морозной дымке. Затем они направились на запад, остановившись в таверне «Ночные ворота», где Джон впервые за всё путешествие смог поспать на нормальной кровати, а не на жёсткой земле. Однако их настроение омрачилось, когда они добрались до разрушенного Зала Дозора. При виде обугленных руин и следов крови даже Селанн, обычно не теряющий дара речи, молчал. Они не задержались там надолго – лишь бегло осмотрели развалины, прежде чем продолжить путь по узкой тропе на запад, ведущей к крипте Ночной Пустоты, их конечной цели. – Выглядит... жутко, – заметил Селанн, указывая на тёмные лужи крови, растёкшиеся у входа в крипту. – Ну что, вперёд? – добавил он с наигранной бравадой, хотя его тон выдавал лёгкую неуверенность. Толан одарил его хмурым взглядом, не удостоив ответа. – Будьте наготове. Кровь свежая, значит, тот, кто её пролил, всё ещё поблизости, – произнёс он, медленно извлекая из ножен полуторный меч. Клинок на мгновение вспыхнул красноватым сиянием, намекающим на его зачарованную природу. Сделав глубокий вдох, Толан шагнул во тьму крипты, и остальные последовали за ним. Джон нервничал, и это, пожалуй, неудивительно. Это была не первая его миссия, но именно поэтому тревога сжимала его сердце. Он уже сражался с вампирами и убивал их, так что знал, насколько они опасны. Вампиры быстрее и сильнее обычного человека, их регенерация просто невероятна, если под рукой нет серебра. Конечно, они уязвимы к огню, но попробуй поджечь существо, которое способно уклониться от летящей стрелы, одновременно пытаясь вцепиться тебе в горло. К счастью, большинство вампиров предпочитали магию, используя в бою лишь кинжалы. Но вампир с мечом в руках был настоящим кошмаром для любого охотника. Крипта Ночной Пустоты была мрачной – слишком тёмной и зловещей. Тени здесь казались живыми, готовыми в любой момент выпустить кровожадных хищников, которыми вампиры и являлись. Звук журчащей вдалеке воды из подземного источника заглушал любой шорох, делая и без того неслышимых детей тьмы ещё более незаметными. Джон сжал рукоять своего двуручного меча так сильно, что кожаные перчатки заскрипели. Он снова задавался вопросом: что он вообще здесь делает? По правде, вампиры и их злодеяния его мало волновали. Пока их клыки не угрожали ему лично, он был готов закрыть глаза на их существование. Джон не был героем, жаждущим броситься в пекло ради спасения мира или сердца прекрасной дамы. Он – обычный сирота, чьи главные заботы – полный желудок и тёплая кровать. Так почему же он здесь? Возможно, это проклятое чувство долга, не дающее ему спать по ночам, чувство, что он обязан ордену, который приютил и обучил его. Или привязанность к Селанну, его единственному другу, которая удерживала его от того, чтобы бросить Стражу Рассвета и уйти в наёмники. А может, это внутренний огонь, желание доказать, что он больше, чем просто сирота, больше, чем просто Джон – что он достоин большего, чем дала ему судьба. Он не знает. Их было семеро – семеро хорошо вооружённых и обученных бойцов, уже имевших опыт сражений с вампирами. Что могло пойти не так? Первый Дозорный пал, не успев даже поднять меч. Вампиры устроили засаду чуть дальше входа, где тени крипты сгущались, словно сговорившись с врагом. Джон едва успел уклониться от ледяного копья, пролетевшего мимо его головы, и, подняв меч, бросился на врага, стараясь не споткнуться о неровный каменный пол – ошибка, которая могла стоить ему жизни. Его двуручный меч ударил по магическому щиту вампира, скользнув без вреда. Джон отскочил вправо как раз вовремя, чтобы избежать заряда молний, опалившего место, где он только что стоял. Вампир атаковал снова, применив заклинание высасывания жизни, но Джон, не обращая внимания на небольшую слабость, вызванную магией, занёс меч над головой и снёс врагу голову одним мощным ударом. Кажется, вампир не ожидал, что доспехи Стражей Рассвета зачарованы против их излюбленного заклинания – или просто никогда не сталкивался с таким. Оторвав взгляд от обезглавленного трупа, Джон огляделся. Бой уже закончился. Один из их отряда был мёртв, другой ранен, но не тяжело – целебный эликсир мог поставить его на ноги. Остальные были целы. Вампиров оказалось всего трое, но их численное меньшинство компенсировали две гончие смерти – твари, не опаснее обычных собак, но всё же представлявшие угрозу в тесноте крипты. – Проклятые твари, – пробормотал один из Дозорных, опустившись на колени рядом с телом павшего товарища и закрывая ему глаза. Джон заметил, что Дозорные, в отличие от Стражей, носили лишь мантии, под которыми не было даже лёгкой брони. Только их стальные перчатки и сапоги обеспечивали хоть какую-то защиту. Он мысленно возблагодарил Талоса за экипировку Стражей Рассвета: крепкую кожаную кирасу, укреплённую стальными пластинами, с наколенниками, наплечниками и прочным стальным шлемом. Без этой брони он, вероятно, уже был бы мёртв. – Покойся с миром, брат, – торжественно произнёс Дозорный, закрывая глаза погибшему. Пройдя через пещеру, где журчал ручей, отряд наткнулся на древнюю ржавую решётку, преграждающую путь. – Ронан, возьми этого салагу и найдите механизм, – приказал Толан, его голос, как всегда, был резким и властным. – Где-то здесь должна быть цепь или рычаг. Джон внутренне ощетинился от прозвища «салага», но промолчал, бросив взгляд на Ронана, Дозорного с суровым лицом, и последовал за ним. – Повежливее, Толан, – раздался недобрый голос Селанна. – Парень не твой новобранец из Дозора. Он из Стражи Рассвета, и мы, как ты прекрасно знаешь, не твои подчинённые, а временные союзники. Прояви уважение. Ответ Толана Джон не расслышал, да и не хотел. Он лишь мысленно отметил, что поблагодарит Селанна позже. Не каждый день за него вступаются. Найти механизм оказалось проще, чем ожидалось. В нескольких десятках метров от решётки в пещеру была встроена небольшая каменная башня, внутри которой, кроме ржавой цепи и пустого сундука, ничего не оказалось. Джон потянул за цепь, и пещера наполнилась резким скрежетом металла, от которого закладывало уши. Эхо отражалось от стен, усиливая неприятный звук. Ронан молчал, не удостоив Джона даже взглядом, и тот не спешил начинать разговор. Дозорные пока не вызывали у него симпатии, хотя он понимал, что на его мнение могли повлиять Изран и Селанн, которые открыто презирали эту организацию. Вернувшись к отряду, они продолжили путь. Вскоре Джон почувствовал, как его охватывает инстинктивный, почти детский страх. Архитектура сменилась: пещера уступила место древним нордским руинам с их массивными каменными арками и вырезанными в стенах узорами. Сердце заколотилось чаще, руки задрожали, но он крепче сжал рукоять меча и стиснул зубы, заставляя себя успокоиться. Шлем скрывал его лицо, и он был рад, что никто не заметил его мимолётной паники. Его взгляд цеплялся за каждый запечатанный саркофаг, ожидая, что крышка вот-вот сдвинется, и из неё вылезет оживший мертвец. Но саркофаги оставались неподвижны, и Джон слегка расслабился, бросив взгляд на спутников. Селанн молчал, его лицо застыло в задумчивой гримасе, пока он изучал стены. Дозорные, как обычно, были мрачны и серьёзны, их взгляды настороженно скользили по чёрным саркофагам, что немного успокаивало Джона – он был не один в своей тревоге. – Что-то слишком тихо, – неожиданно заметил Селанн, нарушая гнетущую тишину. – Ни одного вампира, ни одного проснувшегося драугра. Учитывая засаду у входа, можно предположить, что кровососы ушли вперёд. – Согласен, – отозвался Адалвальд. – Но как они прошли так далеко, не разбудив ничего? – Радуйтесь тишине, пока она есть, – мрачно буркнул Толан. – Толан, Толан, – покачал головой Селанн с привычной насмешкой. – Неужели... – Ради Стендарра, хватит, вы двое! – прошипел Адалвальд, обрывая зарождающийся спор. Он явно пожалел, что вообще поддержал разговор. Через сотню метров они наткнулись на ещё одну решётку. На этот раз искать механизм не пришлось – рычаг находился прямо у прохода. Пока решётка медленно поднималась с оглушительным скрежетом, Джон услышал внезапный крик: – Сзади! Он резко обернулся, успев инстинктивно поднять меч. Стрела ударила в его шлем, отскочив от зачарованного металла с громким звоном. Осознание, что он был на волосок от смерти, едва не парализовало его, но Джон заставил себя действовать, рухнув на землю и пропустив над собой ещё одну стрелу. Вдалеке, нацелив луки, стояли два драугра, их глаза горели неестественным синим пламенем. – Сукины дети! – прорычал Селанн, поднимая щит и бросаясь на мертвецов. Те не успели сменить оружие, и его массивная булава обрушилась на них с сокрушительной силой. За ним, окружённые магическими щитами, двинулись двое Дозорных. Треск костей смешался со скрежетом решётки, которая открывала проход, где уже виднелись пять проснувшихся драугров. Джон не успел подняться, как ему пришлось блокировать удар ржавого меча, нацеленного в его голову. Стиснув зубы, он оттолкнул драугра, протиснувшегося через открывающийся проход. Обтянутый иссохшей кожей скелет был легче живого человека, но тяжёлая ржавая броня и неестественная сила, поднявшая его из мёртвых, делали его грозным противником. Джон не стал тратить время на удары мечом. Вместо этого он поднял руку, сосредоточившись так сильно, что почувствовал, как внутреннее пламя отозвалось на его зов, пробежав по венам жаркой волной. Из ладони вырвался поток концентрированного огня, и драугр вспыхнул, словно сухой хворост. Но мертвец не остановился, продолжая размахивать ржавым мечом, пытаясь достать юношу. Джон уклонялся, выжидая, пока пламя не завершит свою работу. Наконец, он нанёс мощный пинок по тлеющему драугру, и тот рухнул, его кости утратили магическую связь с миром живых. Оглядевшись, Джон заметил Дозорного, зажатого двумя ожившими мертвецами. Не раздумывая, он бросился на помощь, его двуручный меч обрушился на одного из драугров, расколов череп. Второй Дозорный, воспользовавшись моментом, испепелил своего противника потоком молний, выжигая магию, что удерживала мертвеца. Он благодарно кивнул Джону, когда последний драугр перестал двигаться. Осмотрев поле боя, Джон почувствовал, как холод пробежал по спине. Вторая стычка – и второй труп. Стрела пронзила голову Ронана, того самого Дозорного, с которым он искал механизм. Пальцы Джона невольно коснулись вмятины на шлеме, оставленной стрелой. Металл выдержал, но мысль о том, что без зачарованного шлема он разделил бы судьбу Ронана, заставила его содрогнуться. Ему это не нравилось. Их было семеро, но не успели они далеко углубиться в крипту, как остались впятером. Дойдёт ли кто-нибудь до конца? Стоил ли этот вампирский артефакт таких жертв? Джон спрашивал Адалвальда о нём по пути, но тот отвечал уклончиво, лишь намекая, что артефакт «важен» и даст преимущество над вампирами. Возможно, он прав – вампиры ведь поджидали их у входа. Но Джон не собирался умирать, каким бы важным ни был этот артефакт. И всё же он не мог бросить Селанна. Стиснув зубы от раздражения, Джон мысленно поклялся, что после этой миссии выбьет из Израна приличную награду. А потом напьётся до беспамятства и отправится в бордель какого-нибудь крупного города – но только не в Рифтен. Туда он не пойдёт ни за какие деньги. За саркофагами драугров обнаружилась пещера, полная паучьих коконов. К счастью, сами пауки были мертвы, их тела источали едкую жидкость, указывающую на недавнюю смерть. – Если драугры не почуяли кровососов, то пауки, похоже, не повелись на их уловки, – ухмыльнулся Селанн. – Тем лучше. Терпеть не могу пауков, – проворчал последний Дозорный, чьё имя Джон не знал и не особо стремился узнать. Этот Дозорный был каджитом. Джон недолюбливал каджитов – возможно, из-за того, что вырос среди нордов. Их присутствие вызывало у него инстинктивное желание проверить карманы, чтобы убедиться, что его не обокрали. Рифтен научил его этому недоверию. Может, это и было слегка предвзято, но репутация каджитов, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Отряд продвигался медленно, тщательно проверяя каждый угол на засады и ловушки. Древние норды обожали свои ловушки, устанавливая их на каждом шагу, но вампиры, прошедшие здесь до них, похоже, любезно обезвредили большинство. Мрак подземелья давил на Джона, и какое-то смутное, давно забытое воспоминание настойчиво пыталось всплыть в его сознании, но каждый раз ускользало, не давая себя поймать. – Так-так-так, посмотрите, кто пожаловал! – раздался насмешливый голос. Отряд остановился у входа… куда-то. Богато украшенная дверь резко контрастировала с суровым, аскетичным стилем древних нордских руин. Перед ней стоял вампир, сжимавший меч, лезвие которого блестело от яда, стекающего с тела огромного мёртвого паука у его ног. Этот вампир отличался от тех, с кем они сталкивались ранее: слишком вычурно одетый, с надменной осанкой и высокомерным взглядом, он выглядел как аристократ среди дикарей. – Остатки Дозора, – усмехнулся вампир, прожигая их презрительным взглядом. – Знаете, что это говорит о вас? – И что же? – весело отозвался Селанн, в то время как Дозорные гневно уставились на вампира. Его слова об «остатках» явно задели их за живое. – Что вы трусы, – вампир перевёл взгляд на Селанна, его губы искривились в презрительной ухмылке. – Все смелые Дозорные погибли той ночью, когда мы сожгли ваш Зал. Выжили только те, кто сбежал, поджав хвосты. Я даже удивлён, что вы набрались храбрости спуститься сюда. Рассчитывали на численное преимущество, как кучка трусов, которыми вы и являетесь? Он демонстративно оглядел их небольшой отряд, его глаза сверкали злорадством. – Но, похоже, ваше преимущество иссякло по пути сюда из-за вашей собственной никчёмности, – добавил он с ядовитой усмешкой. Его подначка сработала. Дозорные, ослеплённые яростью, бросились в атаку, не задумываясь. Джон лишь стоял, наблюдая, как отравленный меч вампира пронзает Толана, чувствуя нарастающее раздражение от того, как быстро их отряд теряет людей. Дозорные, похоже, осознали свою ошибку – их атака была хаотичной и несогласованной. Они слегка отступили, но продолжали пытаться достать вампира заклинаниями и ударами оружия. Тот, однако, с лёгкостью уклонялся от магии и ловко парировал клинки, словно танцуя в смертельном вальсе. Но танец длился недолго. Арбалетный болт с глухим звуком пробил череп вампира насквозь, прервав его насмешки. Дозорные замерли, уставившись на труп, затем медленно обернулись. Селанн, с арбалетом в руках, смотрел на них с едва скрываемым презрением. – Чего стоите, недоумки?! Отрежьте ему голову, чтобы он даже не думал встать! – рявкнул он.