Потерянный

Когда Серана очнулась, её первым ощущением стал резкий, металлический запах крови, пропитавший воздух. Он был настолько густым, что казалось, будто она могла бы коснуться его, проведя пальцами по невидимым нитям, сотканным из этого аромата. Её вампирские чувства, обострённые веками, мгновенно уловили тревожную ноту, вплетённую в этот запах – что-то пошло катастрофически не так. Она не знала, сколько длился её сон. Дни, годы, столетия? Время в анабиозе текло иначе, растворяясь в бесконечной тьме саркофага. Её должна была разбудить мать, Валерика, чьё присутствие всегда ощущалось как холодный, но успокаивающий шёпот магии. Но вместо этого в воздухе витал чужой запах, не принадлежавший никому из знакомых Серане. Кровь пахла экзотически, почти неестественно. В ней бурлили две противоположные магические энергии – словно пламя и лёд, яростно кружившие в танце, но не уничтожавшие друг друга, а гармонично сосуществующие, дополняя одна другую. Это было нечто, чего она никогда прежде не встречала, даже за свою долгую жизнь высшего вампира. Серана открыла глаза. Тьма окружала её, словно плотный бархат, но за спиной мужчины, стоявшего перед ней, мерцали синие магические огни, отбрасывая зловещие, дрожащие тени на стены древней крипты. Его броня, помятая и покрытая свежими царапинами, тускло блестела в этом свете, а двуручный меч, покоящийся за его спиной, излучал ауру, от которой её вампирская сущность содрогнулась. Серебро. Чистое, освящённое серебро, пропитанное кровью её сородичей. От одного его присутствия по её коже пробежали мурашки, а внутренности сжались от инстинктивного отвращения. Она попыталась выбраться из саркофага, но её тело, всё ещё скованное долгим сном, отказывалось подчиняться. Скелетные мышцы, заменявшие ей сердце, медленно разгоняли кровь по венам, и каждый шаг давался с трудом. Серана споткнулась, и её тело накренилось вперёд. Она уже готовилась к падению, но сильные руки подхватили её за плечи, удержав от удара о холодный каменный пол. Его прикосновение вызвало у неё мгновенную тревогу. Высшие вампиры обладали даром эмпатии, способностью улавливать эмоции через касание, чувствовать страх, гнев или надежду. Но этот человек… он был пуст. Словно его душа была скрыта за непроницаемой стеной, или, хуже того, её вовсе не существовало. Будто она коснулась не человека, а одной из бездушных двемерских машин. Это отсутствие эмоций пугало её больше, чем серебряный клинок. Серана подняла взгляд, когда он помог ей встать на ноги. Её глаза встретились с его, и она замерла. Сквозь узкие прорези шлема, покрытого вмятинами и пятнами засохшей крови, она разглядела холодный отблеск серого в его глазах. Они были словно отполированная сталь – острые, внимательные, но лишённые тепла. Она узнала символы, выгравированные на его броне: древние руны Стражи Рассвета, охотников на вампиров. Но этого не могло быть. Стража Рассвета, насколько она знала, пала столетия назад, поглощённая той же тьмой, с которой они сражались. Некоторые из них сами стали вампирами, прежде чем были истреблены. Но этот человек не был вампиром. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Его кровь, запах которой всё ещё витал в воздухе, была человеческой, но с той же странной магической примесью, что она уловила ранее. Он не бросился убивать её, хотя наверняка знал, кто она такая. Это давало надежду на то, что с ним можно договориться. Серана не горела желанием сражаться – не сейчас, когда её тело ещё не восстановилось после долгого анабиоза, а перед ней стоял человек, сумевший обойти магические печати крипты, установленные её матерью. Если он смог это сделать, то, скорее всего, убить её для него не составит труда, несмотря на его очевидные раны. Запах его крови, смешанный с потом и металлом, говорил о том, что он был ранен, но всё ещё держался на ногах. Она окинула взглядом его фигуру, закованную в тяжёлую броню, возвышавшуюся над ней на целую голову. Его шлем скрывал большую часть лица, но глаза… эти серые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь неё, словно видели саму её суть. Она сглотнула, чувствуя, как её горло пересохло, несмотря на вампирскую природу. – Признаю, ты не то, что я ожидал найти в конце, – заговорил он первым. Его голос был хриплым, словно вырванным из горла, которое слишком долго молчало. В нём чувствовалось напряжение, но не страх. – Сколько же ты спала здесь? – Отличный вопрос, если бы я сама знала ответ, – ответила Серана, её голос дрожал от напряжения, несмотря на все усилия казаться спокойной. Она бросила взгляд на охотника, пытаясь уловить хоть малейший намёк на его намерения, но его лицо, скрытое шлемом, оставалось непроницаемым. – Зависит от того, кто сейчас Верховный король? Она задала вопрос не столько из любопытства, сколько из необходимости выиграть время. Её тело всё ещё было вялым, кровь медленно разгонялась по венам, и каждый мускул протестовал против движений. Ей нужно было время, чтобы восстановиться, чтобы вернуть себе силу, которой славились высшие вампиры. Но этот человек… Его странная, не поддающаяся определению кровь и полное отсутствие эмоций, которые она могла бы прочесть, делали его пугающе непредсказуемым. – Хм. Спорный вопрос, – ответил он после короткой паузы, в его голосе мелькнула задумчивость. – Некоторые поддерживают Элисиф Прекрасную, вдову предыдущего Верховного короля, за которой стоит Империя. Другие же на стороне Ульфрика Буревестника, который убил короля и теперь возглавляет мятежную фракцию, называющую себя Братьями Бури. Серана позволила себе лёгкую, горькую усмешку. – Типичный Скайрим. Вечно кровавые распри за трон, – её голос был пропитан сарказмом, но внутри она пыталась осмыслить услышанное. Элисиф? Ульфрик? Эти имена ничего ей не говорили, но сам факт гражданской войны в Скайриме был таким же привычным, как холод зимних ветров. – И что вообще Империи Реман нужно от вдовы покойного короля? Охотник замер, словно её слова ударили его. Затем из-под шлема донёсся тяжёлый, усталый вздох, полный едва скрываемого раздражения. Он медленно поднял свой меч, и Серана напряглась, её инстинкты закричали об опасности. Но вместо того, чтобы направить клинок на неё, он с лязгающим звуком убрал его в ножны. Её плечи слегка расслабились, хотя она всё ещё была настороже. – Ты действительно спала долго, раз упомянула Империю Реман, – произнёс он, его голос был низким, почти рычащим. – Сейчас Тамриэлем правит Империя Мидов. Так что… ты здесь, наверное, лет шестьсот. Может, тысячу. Может, две. Я не силён в истории. Её ледяное сердце, казалось, сжалось ещё сильнее, словно холод тысячелетий проник в самую его суть. Шестьсот лет? Тысяча? Две? Мысли вихрем закружились в её голове, но она подавила желание задать вопросы, которые рвались наружу. Этот охотник не был её другом. Он не был агентом её отца – она чувствовала это – но и доверять ему полностью было нельзя. Раскрывать свою уязвимость перед охотником на вампиров? Это было бы безумием. – Тогда ты единственный человек, которого я знаю в этом… новом времени, – выдавила она, стараясь сохранить нейтральный тон. – Если, конечно, ты человек. Меня зовут Серана. Приятно познакомиться. Он помолчал, словно взвешивая её слова. – Джон, – наконец ответил он, его голос был сдержанным, но в нём чувствовалась тень усталости. – Из Стражи Рассвета. Ордена охотников на вампиров. Серана чуть прищурилась. Это была попытка запугать её или просто честность, чтобы она знала, с кем имеет дело? Без возможности прочесть его эмоции она могла только гадать. – Да, я заметила, – ответила она, слегка махнув рукой в сторону его брони, покрытой выбоинами и пятнами крови. – Хотя я думала, что Стража Рассвета давно истреблена. Без обид. И, признаться, меня удивляет, что ты до сих пор не попытался меня убить. Я чувствую запах вампирской крови на твоей броне. Он замолчал, его фигура стала ещё более неподвижной, словно он боролся с внутренними демонами. Когда он заговорил, слова выходили медленно, с явной неохотой, будто каждое из них стоило ему усилий. – Мои товарищи погибли, пока мы пробирались сюда, – его голос дрогнул, выдавая боль, которую он пытался скрыть. – Я единственный, кто выжил. И… мне нужна помощь, чтобы выбраться из этой проклятой крипты. Её защита оказалась слишком сильной, чтобы справиться в одиночку. Джон протянул ей руку. Серана внимательно оглядела его, её взгляд скользнул по его фигуре, пока не остановился на источнике запаха крови, который она ощущала с самого начала. Его голень была серьёзно ранена – из глубокого пореза сочилась кровь, горячая, с тем самым странным магическим ароматом, от которого её клыки невольно удлинились. Она облизнула пересохшие губы, стараясь подавить инстинкт, который требовал вкусить эту кровь. – И что скажешь? – голос Джона вернул её к реальности. Он всё ещё протягивал руку, его серые глаза внимательно следили за ней сквозь прорези шлема. – Объединим усилия, чтобы выбраться отсюда? А потом каждый пойдёт своей дорогой. Клянусь любым божеством, в которое ты веришь, вампир. Мне нет дела до того, почему ты здесь была или почему эти твари искали тебя. Я просто хочу убраться отсюда живым. Серана посмотрела на его руку, затем снова на его лицо. Её разум лихорадочно искал подвох, но выбора у неё было немного. – У нас есть сделка, – наконец сказала она, сжав его руку. Её кожа ощутила холод металла его перчатки, но всё равно ничего – ни эмоций, ни тепла. – Но только если ты сначала поможешь мне добраться домой. За прошедшее время всё, должно быть, сильно изменилось. Мне понадобится проводник. Джон долго смотрел на неё, и она не могла понять, о чём он думает. Его шлем скрывал выражение лица, но молчание было тяжёлым, почти осязаемым. – Ты хочешь, чтобы я, одинокий охотник на вампиров, добровольно сопроводил тебя в логово полное вампиров? – в его голосе сквозило недоверие, смешанное с чем-то похожим на мрачное веселье. Серана сама не до конца понимала, почему сделала это предложение. Любопытство? Его кровь, с её странным, почти иномирным ароматом, намекала, что он не совсем из Тамриэля – или, по крайней мере, что-то серьёзно изменилось за века её сна. Или, может, его прагматичность? Все охотники на вампиров, которых она знала, скорее отрубили бы себе руку, чем стали бы договариваться с вампиром. А может, она просто ухватилась за него как за единственную связь с этим новым, чужим миром. Её дом, замок Волкихар, наверняка всё ещё стоял, и там её ждали отец и, возможно, мать. Но возвращение туда могло быть опасным, и этот Джон, сумевший выжить в крипте, полной древних ловушек и магии, явно был не из слабаков. Его помощь могла оказаться неоценимой. – Именно так, – ответила она, её голос был твёрже, чем она ожидала. – Сделка есть сделка, Джон. Помоги мне, и я помогу тебе. – Хорошо, согласен, – наконец произнёс Джон, слегка склонив голову в тяжёлом шлеме. Его голос был твёрд, но в нём чувствовалась скрытая угроза. – Но я убью тебя, если почувствую, что ты представляешь опасность для меня. – Отлично, – Серана позволила себе лёгкую, почти насмешливую улыбку, скрывая внутреннее напряжение. – Кстати, тебе стоит заняться своей раной, если не хочешь, чтобы нога подвела тебя в самый неподходящий момент. Джон замер, и хотя его лицо оставалось скрытым под шлемом, а её вампирская эмпатия не могла пробиться через его странную пустоту, она уловила лёгкое изменение в его позе – словно её слова задели его. Он молчал несколько секунд, прежде чем заговорить, и его голос был пропитан неохотой. – У меня закончились зелья, – медленно признался он, будто это признание далось ему с трудом. – Ох, – Серана заколебалась, её пальцы невольно сжались. Она знала, что предлагать помощь охотнику на вампиров – рискованный шаг, но его рана могла замедлить их обоих. – У меня есть некоторые навыки в магии восстановления… Если ты не против? Вместо ответа Джон молча подошёл к ближайшему валуну, покрытому трещинами от времени, и тяжело опустился на него. Он выставил вперёд раненую ногу, его рука небрежно, но настороженно лежала на рукояти меча, готового в любой момент покинуть ножны. Его серые глаза, едва видимые сквозь прорези шлема, следили за ней с такой интенсивностью, что Серана почувствовала, как холод пробежал по её спине. Он не доверял ей, и это было взаимно. Она опустилась на колени перед ним, осторожно взяв его ногу одной рукой. Другой рукой она начала концентрировать магию, мысленно выстраивая сложные формулы заклинания восстановления. Рана была глубокой, но не смертельной – рваный порез, из которого всё ещё сочилась кровь, испуская тот самый экзотический аромат, который манил её с самого пробуждения. Запах был одуряющим, почти гипнотическим, и она невольно облизнула пересохшие губы, борясь с инстинктом, который требовал вкусить эту кровь. Что она напоминала? Человеческую? Эльфийскую? Или что-то совершенно иное, чего она никогда не пробовала? – Спасибо, – голос Джона вырвал её из размышлений. Он аккуратно высвободил свою ногу, теперь исцелённую, из её хватки. Его тон был сдержанным, но в нём чувствовалась искренняя благодарность, смешанная с настороженностью. Серана смущённо отступила назад, чувствуя, как её щёки – несмотря на её вампирскую природу – слегка потеплели. Ей срочно нужно было найти пропитание, чтобы подавить эту жажду, прежде чем она сделает что-то, о чём пожалеет. Джон всё ещё был ей нужен – по крайней мере, пока они не выберутся из этой проклятой крипты. Он поднялся и жестом указал ей следовать за ним, направляясь к выходу из платформы. Серана с радостью подчинилась – она провела слишком много времени в этой холодной, сырой гробнице. Ей не терпелось выбраться наружу, вдохнуть свежий воздух, увидеть небо. Даже проклятое солнце, от которого её кожа зудела, сейчас казалось желанным. Но их уход не обошёлся без препятствий. Едва они сделали шаг, как магические горгульи, созданные её матерью, ожили с ужасающим скрежетом, напоминающим звук камней, трущихся друг о друга. Их глаза загорелись зловещим красным светом, и они бросились вперёд. Серана мгновенно выхватила кинжал из ножен на поясе, а в свободной руке сосредоточила поток цепных молний, искры которых потрескивали в воздухе, готовые обрушиться на врагов. Горгульи устремились к Джону, как к ближайшей цели, но он доказал, что его присутствие здесь не было случайностью. С ловкостью, которая говорила о годах тренировок, он увернулся от когтистой лапы и нанёс мощный удар своим двуручным мечом, который, как заметила Серана, уже покинул ножны с поразительной скоростью. Обычный клинок не смог бы пробить каменную плоть горгулий, но серебро, освящённое и напитанное магией, рассекло их с лёгкостью, заставляя твари визжать от боли. Серана не осталась в стороне. Она метнула разряд молний в другую горгулью, собиравшуюся напасть на Джона с фланга. Электричество ударило в каменное тело, и с оглушительным треском тварь отлетела в пропасть за платформой, где находился её саркофаг. Третью горгулью они уничтожили вместе: Джон отвлекал её внимание, принимая на себя тяжёлые удары, пока Серана обрушивала на неё потоки молний, выжигая магическую энергию, что поддерживала жизнь в конструкции. Тяжело дыша, они переглянулись, но времени на отдых не было. Пробираясь через нордские руины, Серана не могла не отметить, что они с Джоном действовали на удивление слаженно. Он с лёгкостью обходил ловушки – натянутые верёвки, скрытые плиты, готовые обрушить потолок – и сжигал драугров своим огненным мастерством ещё до того, как те успевали подняться из своих гробниц. Она же прикрывала его тыл, нанося точечные удары магией, пока он отвлекал врагов своей массивной фигурой. Хотя Джон не владел магией так, как она, его контроль над огнём был впечатляющим – почти на уровне мастера, что было редкостью для воина. Он двигался по руинам с уверенностью, словно знал каждый угол этого древнего лабиринта. Сколько таких мест он обошёл? Серана невольно представляла, что под этим помятым шлемом скрывается лицо старого воина, покрытое шрамами, человека, повидавшего больше битв, чем она могла себе представить. Но их путешествие прервала неожиданная угроза. В просторном подземном зале, где стены были покрыты древними нордскими фресками, их встретил драугр, чья аура была куда темнее и зловещее, чем у остальных. Его глаза горели холодным синим пламенем, и он раскрыл челюсть, издав ужасающий крик: – FUS-RO-DAH! Мощная волна ту’ума отбросила Джона, словно тряпичную куклу. Он врезался в стену с такой силой, что Серана невольно вздрогнула, опасаясь, что он сломал себе шею. Она не стала медлить – поток молний вырвался из её рук, обрушиваясь на драугра. Электричество обугливало его древние кости, но тварь продолжала наступать, её шаги были тяжёлыми и неумолимыми. Драугр остановился в нескольких метрах от неё, раскрывая руки и челюсть для нового крика, но в этот момент его череп пронзил арбалетный болт. С оглушительным взрывом пламени голова твари разлетелась на куски. Серана обернулась и увидела Джона, стоящего на одном колене, с арбалетом в руках. Его дыхание было тяжёлым, но он всё ещё был в бою. – Ты в порядке? – спросила она, подойдя к нему. Её тон был скорее вежливым, чем искренне обеспокоенным, но она всё же направила на его грудь слабое заклинание восстановления, чувствуя, как магия снимает его боль. – А… да, да, – выдохнул он, всё ещё тяжело дыша. Он принял её протянутую руку и поднялся, опираясь на стену, покрытую странными иероглифами, которые она не могла разобрать. Его взгляд замер на этих символах, и он вдруг замер, словно зачарованный. – Ты слышишь это? – тихо спросил Джон, его пальцы дрожали, проводя по вырезанным в камне знакам. – Эм, нет, – честно ответила Серана, глядя на него с лёгким недоумением. Может, он слишком сильно ударился головой? – GaaN… – выдохнул он странное слово, его голос был почти шёпотом, полным благоговения. – Прости, что ты сказал? – переспросила она, нахмурившись. – Ничего, – он резко отстранился от стены, встряхнув головой, словно отгоняя наваждение. – Пошли. Нам нужно выбираться отсюда. Серана пожала плечами и последовала за ним. Джон был странным – его кровь, его поведение, его реакция на древние руины. Но он был единственным, кого она знала в этом новом, чужом мире, и она цеплялась за него, как за спасательный круг, чтобы не утонуть в тревоге. Почему её не разбудила мать? Неужели отец, Харкон, в своём гневе убил Валерику? Серана легко могла представить такой исход, и эта мысль холодным когтем сжала её мёртвое сердце. Следить за временем в пещерах было почти невозможно. Глухая тьма и гулкое эхо каменных коридоров стирали границы реальности, но Серана научилась ориентироваться по ритмичному биению сердца своего спутника. Его пульс, приглушённый тяжёлой бронёй, был её единственным якорем в этом бесконечном лабиринте. Казалось, они бродили уже несколько часов, время от времени расправляясь с пробудившимися драуграми, чьи глаза горели холодным синим светом, и гигантскими морозными пауками, чьи когти скребли по камню с ужасающим скрежетом. Наконец, впереди показался выход – узкий пролом в скале, через который пробивался слабый, серебристый свет. Вид свободы, казалось, вдохнул в Джона новые силы: его шаги стали быстрее, увереннее, несмотря на усталость, что проступала в его тяжёлом дыхании. – Ах, знаменитая скайримская погода во всей своей красе, – усмехнулась Серана, когда они выбрались из пролома и остановились, оглядываясь. Холодный ветер ударил ей в лицо, неся с собой запах снега и хвои. Снегопад был густым, почти непроницаемым, хлопья снега вихрились в воздухе, словно белый занавес, скрывающий мир. Промозглый ветер завывал, раскачивая кроны древних сосен, чьи ветви скрипели под его напором. Несмотря на холод, Серана с наслаждением вдохнула свежий воздух, закрыв глаза и позволяя звукам природы окружить её: треск веток, ломающихся под порывами ветра, мягкое журчание родника где-то неподалёку, шуршание мелких животных, прячущихся в сугробах. Впервые за века она чувствовала себя живой, даже если слабый отблеск солнца за тучами заставлял её кожу зудеть от дискомфорта. – Странно, это так похоже на… – пробормотал Джон себе под нос, его голос был едва слышен за воем ветра. – Похоже на что? – спросила Серана, шагнув ближе и встав плечом к плечу с ним. Её любопытство вспыхнуло, несмотря на настороженность, которую она всё ещё испытывала к этому загадочному охотнику. – Да так, просто похоже на место из сна, – отмахнулся он, его тон был уклончивым, словно он не хотел делиться своими мыслями. Затем он повернулся к ней, и его серые глаза внимательно её изучили. – Так, где именно твой дом? – На северо-западе от Солитьюда, – ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя в глубине души молилась, чтобы Солитьюд всё ещё существовал. Если город исчез за века её сна, она не знала бы, как найти дорогу к замку Волкихар. – Отлично, – к её облегчению, Джон кивнул, словно название города было ему знакомо. – Тогда пошли. Нужно добраться до тракта, пока его не замело снегом. Они двинулись вперёд, пробираясь через глубокие сугробы и обходя валуны, разбросанные у подножия горы. Если в крипте их молчание было вынужденным – чтобы не привлечь внимания драугров или других тварей – то теперь оно стало напряжённым, почти осязаемым. Двое незнакомцев, связанных хрупким союзом, они не доверяли друг другу, и слова не приходили. Снег хрустел под их ногами, ветер завывал, но разговор так и не завязывался. Спустя несколько часов пути тракт так и не появился. То ли его занесло снегом, то ли они сбились с пути в этом белом хаосе. Однако они наткнулись на нордские руины – ничем не примечательный комплекс полуразрушенных стен, образующих овал с единственным входом. Внутри находился лишь потрескавшийся погребальный стол, покрытый слоем пыли и льда, и запертый сундук, чья поверхность была испещрена выцветшими рунами, едва различимыми в тусклом свете. – Уже темнеет, – сказал Джон, оглядывая руины. – Нам стоит устроить здесь ночлег. Он повернулся к Серане, словно ожидая возражений, но она лишь пожала плечами. Ей не нужен был отдых – её вампирская природа позволяла идти без устали, а тьма была её стихией. Этот привал был нужен только Джону, но она не возражала. В глубине души она боялась возвращаться домой одна. Как бы странно это ни звучало, она цеплялась за этого охотника, освободившего её, из какого-то необъяснимого чувства благодарности. Кто знает, сколько ещё веков она провела бы в анабиозе, запертая в крипте магией своей матери? Возможно, без Джона она никогда бы не проснулась, оставшись в вечном сне до конца времён. Эта мысль леденила её сильнее, чем скайримский ветер. Её мать, Валерика, либо не смогла её освободить, либо… её больше не было. А отец, Харкон, даже не знал, где она спрятана. Особенно он – учитывая, что Валерика скрыла от него не только Серану, но и Древний Свиток. – Жди здесь, – сказал Джон, прерывая её мысли. – Я найду дрова и вернусь. Серана промолчала, усевшись на погребальный стол и глядя в заснеженную тьму. Она не боялась темноты, но одиночество навалилось на неё тяжёлым грузом. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а Джон всё не возвращался, тревога начала грызть её. Она уже собиралась отправиться на его поиски, когда он появился из снежной пелены, неся охапку дров и двух мёртвых кроликов, чья кровь ещё не остыла, дразня её жажду. – Удачная охота, – сказал Джон, протягивая ей двух мёртвых кроликов, пока сам принялся разводить костёр. Его движения были точными, отточенными, несмотря на усталость, проступавшую в его напряжённых плечах. Сухие ветки затрещали под первыми языками пламени, отбрасывая тёплые отблески на заснеженный каменный пол руин. Серана недоуменно уставилась на кроликов, не совсем понимая, чего он от неё ожидает. До того, как она стала вампиром, она была дворянкой, привыкшей к роскоши замка Волкихар, где слуги исполняли любую её прихоть. Разделывать дичь? Готовить еду? Это были занятия для простолюдинов, и сама мысль о них вызывала у неё лёгкое отвращение. После обращения в вампира пища утратила всякий смысл, уступив место вечной, грызущей жажде крови. Она никогда не училась разделывать животных и не горела желанием начинать, считая подобные задачи недостойными её положения. – Я не умею разделывать кроликов, – честно призналась она, аккуратно положив тушки на погребальный стол, подальше от себя. Её голос был ровным, но в нём сквозила тень раздражения. За кого он её принимает? За деревенскую девку, которая колет дрова, убирает дом, готовит еду и нянчит детей? Серана едва сдержала фырканье, представив эту нелепую картину в своём воображении. – Это зайцы, – рассеянно поправил Джон, не отрываясь от костра. Затем он замер и повернул голову к ней. Хотя его лицо скрывал шлем, она могла поклясться, что под ним проступило недоумение. – Это базовый навык выживания. – Вампиры питаются кровью, – пожала она плечами, стараясь говорить небрежно, чтобы избежать ненужных вопросов. Спорить с ним из-за такой ерунды было последним, чего она хотела. Её жажда и без того давала о себе знать, а запах ещё тёплой крови зайцев дразнил её обострённые чувства, вызывая лёгкое головокружение. Джон покачал головой, словно её ответ его разочаровал, но не стал спорить. Вместо этого он подошёл к погребальному столу, взял зайцев и начал снимать с них шкуру. Его движения были быстрыми и уверенными, а хриплый голос звучал ровно, пока он объяснял каждое действие: как сделать первый надрез, как аккуратно отделить шкуру, как не повредить мясо. Серана слушала вполуха, не понимая, зачем ей это знать. Она точно не собиралась становиться его поварихой в этом путешествии. Если он хочет, чтобы кто-то готовил ему еду, пусть ищет служанку – она была выше этого. Но из вежливости она не прерывала его, хотя сомневалась, что запомнит хоть слово из его объяснений. В процессе Джон снял свой шлем, и Серана наконец смогла разглядеть его лицо. Она ожидала увидеть сурового, покрытого шрамами ветерана, чей грубый голос и уверенные движения говорили о годах сражений. Но перед ней оказался молодой человек, едва достигший зрелости. Его лицо было длинным и бледным, с острыми, почти утончёнными чертами. Серые глаза, холодные, как сталь, смотрели внимательно, но без открытой враждебности. Тёмные, слегка растрёпанные волосы обрамляли его лицо, придавая ему неожиданно мягкий, почти мальчишеский вид. Его черты были странной смесью нордской грубости и бретонской изысканности, с лёгким намёком на что-то эльфийское – но он явно не был ни нордом, ни бретонцем, ни эльфом. Его кровь, с её экзотическим, почти иномирным ароматом, выдавала в нём что-то чужеродное. Что-то, чего Серана не могла понять. Её взгляд невольно задержался на его шее, где слабо пульсировала вена. Интересно, какова его кровь на вкус? Будет ли она похожа на человеческую, с её тёплой, солоноватой сладостью? Или на эльфийскую, с её тонким, магическим послевкусием? Или это что-то совершенно иное, чего она никогда не пробовала? Жажда вспыхнула в ней с новой силой, и она сглотнула, отводя взгляд, чтобы не поддаться искушению. Её клыки зудели, а горло пересохло, но она заставила себя сосредоточиться на треске костра. – Ты слушаешь? – голос Джона вырвал её из размышлений. Он смотрел на неё, держа в руках освежеванного зайца, его брови были слегка приподняты, а в глазах мелькнула тень любопытства. – А? Да, конечно, – солгала она, надеясь, что он не заметит её рассеянности. Ей нужно было держать себя в руках. Этот человек был её единственным проводником в этом новом, чужом мире, и потерять его из-за собственной слабости было бы непростительной ошибкой. Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены руин. Запах жареного мяса начал наполнять воздух, смешиваясь с ароматом крови, и Серана отвернулась, чтобы не поддаться соблазну. Она смотрела на заснеженную тьму за пределами руин, её мысли возвращались к замку Волкихар.