Домовой для Джина

Десять тысяч лет Джин жил в своей бутылке, заточенный колдуном, которого уже давно нет на этом свете, но проклятие не исчезнет, пока не будет выполнено условие. И за все эти века никто ни разу не нашёл потерянный сосуд в сокровищнице . Но жил он вовсе не один, хоть и не знал об этом. Под его кроватью обитал домовой. Почему под кроватью? Да потому что других тёмных мест, куда не суется этот неугомонный, нет, и выйти нельзя, ведь показываться хозяину под запретом. Вот и приходится тихо сходить с ума в тёмном прямоугольнике три на два уже пять тысяч лет. Как его угораздило? Да выпил с другом домовым того самого колдуна. Заплетающимся языком тот поведал все тайны запертого Джина и что-то так жалко его стало, вот и залез в бутылку не без помощи друга, сперев палочку колдуна. Обстановка была не дурна, ковры, свечи, украшения и куча еды. А утром, когда протрезвел и понял в какую засаду попал, было уже поздно. Второй раз палочку не сопрешь, да и для этого сначала выйти отсюда надо, а как? Джин то всегда дома и помещение одно. В общем, попал так попал. Каждый день был как день сурка, Джин просыпался, потягивался, громко зевал. Спускал ноги, надевая тапочки (эти ноги домовой изучил до каждой маленькой трещинки), шаркал до умывальни, приводил себя в порядок, завтракал. Бодрым гусем пытался делать зарядку и огромный комплекс упражнений, столько подходов за всё это время, что там наверно сплошные бугры из мышц. Домовой лишь изредка мог увидеть часть тела, делающее отжимание или спину с перекатами мускулов, при подъёме торса в работе мышц пресса. Обычный обзор - это вечные ковры со всех четырёх сторон тёмного прямоугольника. Слева видны были резные ножки позолоченного кресла, в котором иногда читал Джин, что-что, а библиотека была огромной в этом скрытом пространстве. Справа были днища ваз с древними росписями, основания статуй. Чем только не развлекал себя хозяин, иногда доходило до бесед с теми самыми статуями и такие разговоры домовой слушал внимательно, иногда забываясь и открывая рот для ответа, но вовремя ловил себя и закрывал рот рукой. Иногда Джин пытался марать холст красками и тогда запах надолго оседал в помещении. Как то раз Джин решил попробовать спеть и домовой с перепугу заткнул уши, вдруг он будет завывать, как его друг Чимми, когда настойка начнёт бродить в его пухлом тельце. Крепко зажмурившись, не понятно для чего, Тэхён готовился спасать свои перепонки, но его удивлению не было предела, когда он расслышал звук прекрасного голоса, что лился из уст. Расслабившись, он наслаждался тем, чем одаривал его хозяин, и пение стало звучать каждый день, когда-то бодро и весело, а иногда грустно, что так щипало маленькое сердечко домового. Самое трудное было слушать стоны, доносящиеся сверху тёмного прямоугольника. Тэхён, конечно, понимал, что десять тысяч лет в одиночестве это огромная проблема, но он тоже живое существо и как никак сидит безвылазно половину срока. По началу ему было стыдно, щеки горели так, что если бы Джин рискнул бы заглянуть в темноту, то увидел бы два горящих шара, сдавших домового с потрохами. Не видя ни разу лица Джина, он мог придумать любой образ для своих фантазий, но почему-то ему грезился высокий парень с широкими плечами, сильными руками, красивыми шоколадными глазами и губами, почти как у золотой рыбки. Так они и прожили эти пять тысяч лет, один не знал про существование второго, а другой довольствовался тем, что его ещё не поймали. В очередной день, Джин после душа и завтрака зажёг благовония и сел на ковёр в позу лотоса , издавая звуки мантр. В какой-то момент они перешли в странные похрюкивающие звуки, Тэхён не сразу распознал, что хозяин рыдает, сильно набирая обороты в истерике, такое было первый раз. Упав на ковёр и свернувшись калачиком, его широкую спину сотрясало от боли души. Домовой очень хотел утешить, но нельзя, его накажут за проступок. Прошло больше часа и уже были редкие всхлипы, когда парень сел и начал беседу со статуями. – Вот за что мне это всё? Что я сделал не так в этой жизни? Жил себе спокойно с отцом и братьями. Рыбу ловили, этим и жили, никого не трогали. На кой черт этого придурка туда занесло. Красивый я видите ли. Пару минут царила тишина. – Да что мне с этой красоты, только горе, начерта она сдалась? И отвесил себе звонкую пощёчину. Удерживать себя на месте домовому становилось всё сложнее. Раздался ещё один звонкий шлепок. – Если бы не эта чёртова красота, жил бы себе спокойно дальше и уже давно бы отошёл в мир иной, а не выл здесь от одиночества, я же давно уже с ума сошёл, только для кого я делаю вид, что это не так? Кому это надо? Громкий смех отражался от мутных стен мозаичного стекла. Ну все, точно истерика накрыла. Джин сам то справиться? Домовому было до жути страшно, а если он с собой что-нибудь сделает? А что будет если он совсем один останется? Паника потихоньку набирала обороты. – Да какого хрена ты привязался к обычному сыну рыбака? Колдун ты недоделанный, ты даже дожить до исполнения проклятия не смог, идиот. Джин хохотал всё громче, размахивая руками, зацепил дымящееся благовоние и то упало на ковёр, пепел разлетелся в воздухе, прожигая ворс и оставляя запах жженой шерсти. И домовому не повезло, частички взлетели сильнее и разлетелись быстро по полу от резких хлопков Джина, пытающегося затушить голыми руками искрящийся ворс. Пепел забил нос и раздался громкий… – АаА...ааа ААаапчХи. Джин замер, Тэхён зажал руками рот и нос, но уже поздно, он раскрыл себя. Минут пять оба изображали статуи и, кажется, забыли, как дышать. Первым зашевелился Джин, медленно развернувшись к кровати, осторожно подполз и с опаской заглянул под неё. – Вот правду отец говорил – уборку надо делать тщательно. Ты кто? На Джина во все глаза смотрел парнишка, лохматые чёрные кудряшки рассыпались по лицу и мешали рассмотреть это кудрявое чудо, простая рубаха, свободные шаровары. Он из таких же простых трудяг как и я? Глаза больше всего привлекли. Огромные добрые глаза, которые сейчас смотрели с испугом. –Как ты сюда попал? Не бойся, я тебя не обижу, выходи. – А я и не тебя боюсь. А голос то у него совсем не звонкий, как для юнца, глубокий, с хрипотцой, сильный, обволакивающий. – А кого? Тут же больше никого нет. – Я себя выдал и теперь меня накажут, – выдал этот кудряш. – И кто накажет? – Я домовой, нам нельзя показываться. – Погоди, домовые существуют? – О Боже, – Тэхен закатил глаза. – Джины существуют? – притворно громко передразнил удивление. – Ахах, – Джин громко и звонко рассмеялся своей наивности. – Уел и правда, было бы кому спрашивать. Так кто накажет то? – Высшие силы. – Это какие? Сюда ни одним силам ни входа, ни выхода нет. Ты сам то, как сюда попал? Домовой задумчиво почесал макушку. – А какого хрена я тогда пять тысяч лет маялся и прятался под кроватью? – Не знаю, – Джин развёл руки в стороны, а в глазах играли смешинки. Эти два парня оба глупые и не особо сообразительные. – Да твою ж налево, – Тэхён кряхтел, как старый дед, выбираясь из под кровати, отлежав давно уже все бока. Выбравшись, зажмурился от яркого света и долго пытался привыкнуть и проморгаться. Джин терпеливо ждал и разглядывал нового знакомого, пытаясь осознать, что он больше не один, да и, оказывается, давно не был один.