Домовой для Джина

Приходить в себя было больно. Вначале очнулся мозг, но тело не слушалось, ощущение, что находишься под толщей воды, ничего не чувствуешь, не видишь, не слышишь. Первым начал возвращаться слух. – Сколько раз говорил, не лезь со своей справедливой сущностью к людям. Сидел бы спокойно дома, так нет же, вечно с этим шалопаем находил приключения. То домохозяек пугали, как черти в саже вымазанные, то к матери в очаг влез и умудрился его затушить, чуть всю землю не заморозил, то залез в гнездо дракона и играл с малышами, потом пришлось вытаскивать, пока тебе голову не откусили. Знакомый низкий смех с лёгким похрюкиварием раздался где-то совсем рядом. – Смешно тебе? Сколько мы с матерью натерпелись. А потом твой дружок прибежал с криками, что тебя спасать надо от колдуна. Еле из него вытащили, что случилось. Вернулись ощущения и Джин почувствовал, что лежит на чем то очень мягком и нежном. Тело не болело, как до потери сознания. И события прошлых дней замелькали в памяти. Вот, они лежат и наслаждаются общением. Вот, он перестал чувствовать тело и его вихрем вывернуло из сосуда. Вот, он осматривается и его тошнит от запахов, стоящих в этом хлеву. В голове проносились воспоминания слов проклятия: ,,Ты никого не сможешь полюбить, ни себя, ни других, будешь вечным рабом в услужение людских желаний,,. Перед ним появился огромный мужлан, в глазах которого читалась лишь пьяная похоть, Джин понял, что исполнять желания при помощи волшебства бесполезно, у этого амбала совсем иные низменные мечты. В первый день ему удавалось уворачиваться от сильно перебравшей свиньи и отделался синяками, садинами и парой засосов, пока тот не вымотался и не отрубился. Вернувшись, Джин не знал, как рассказать Тэхену, что происходит. Он объяснил кратко и сослался на усталость, делая вид, что спит. На второй день было сложнее, степень опьянения была меньше, а желания в глазах борова больше, пришлось знатно побегать. Было желание залезть на потолок, чтобы хоть пять минут передохнуть, но любое промедление заканчивалось тем, что его ловили, подминали под себя, рвали одежду и оставляли сильные синяки, пытаясь удержать ускользающую жертву. Хитростью удавалось вырваться и гонка с агонией продолжалась. Джин даже не успевал осознать свою панику, тело действовало само, спасая от страшной участи. Каким-то чудом и в тот раз удалось избежать насилия. Но труднее всего было возвращаться. Хотелось спрятаться, убежать, но это невозможно. В этот раз сил не было даже хоть как-то успокоить испуганного Тэхена, а когда и в этот раз притворился спящим, ощутил, что Тэ поправляя волосы, задел ссадину на шее. Он видит, он её видит. Боже, какой позор, как потом в глаза смотреть? Притворяться стало ещё сложнее, потому что с него бережно сняли каждую деталь одежды, он услышал как судорожно, со свистом домовой втянул воздух. И чуть не разревелся, когда его с бережливой нежностью подняли на руки и понесли в умывальню, а мокрые дорожки иногда расчерчивали сухую, измученую кожу. Но выть хотелось не от боли в саднящих местах, когда их касались лекарства, а от того, как деликатно и почти невесомо, чтобы не сделать ещё больнее, касался домовенок. Сердце обливалось огненой лавой боли. Его одели и отнесли, укутав в видимость кокона, показывая желание защитить. Лёжа спиной к Тэ, Джин позволил себе беззвучную истерику. В следующий призыв всё стало намного страшнее, пьянчуга был почти трезв и был готов к тому, что Джин попытается от него сбежать. При первом же столкновении, руки стянули жёсткой колючей верёвкой, а второй конец привязали к ножке кровати, чтобы освободить свои руки для другого. Джин огрызался, дергался, вырывался и вцепился зубами в грязное, вонючее ухо насильника, прогрызая его до солёной, с металлическим привкусом, отвратительной крови. И тут же прилетел удар такой силы, что голова пошла кругом, а из уголка губ потекла струйка не только чужой крови. Джин умолял не трогать его, плакал без сил, понимая, что неизбежность надвигается, и тут в углу комнаты раздался громкий, звенящий треск, разбрасывая осколки злосчастной бутылки во все стороны и Джин увидел Тэхена. Его лицо искажала гримаса ярости, но это не вызывало страха, наоборот, это было совсем другое чувство, гордость (видеть силу дорогого существа), облегчение, радость. Тэ заметил стоящего на коленях и измученного парня и утихомирил огонь, что пылал вокруг него. После того, как Джин увидел, что боров летит, как мешок в стену, выдохнул окончательно. Сквозь гул пульса в ушах, он услышал слова Тэ, а после того, как понял, что произошло, отключился. Сколько он был без сознания, что с его телом, что он даже глаза открыть не в состоянии? Сделав ещё одно усилие приподнять веки, ему всё-таки удалось разлепить их и через небольшую щель он увидел уютную обстановку комнаты в светлых, тёплых оттенках, простую, но такую домашнюю. Возле кровати, на полу сидел Тэ, облокотившись на бортик и контролируя воздушный кокон, витающий вокруг Джина. Теперь понятно, почему он звучал так близко, хотелось улыбнуться этой картине. Он беседовал с мужчиной и вспоминая их разговор, Джин решил, что скорее всего это отец Тэ, но почему тогда его не искали столько лет? И есть ли у домовых родители, если они духи? А точно ли он домовой? Да, он помнил легенду о том, что эти духи могут, как оберегать и сохранять жильё, помогая хозяевам, так и разрушить всё до камушка. Помнил, что они духи домашнего очага. Мать Тэ богиня огня и домашнего очага? Пришло осознание, анализируя разговор двух мужчин. Тогда кто его отец? Тэ полубог? Или вообще скрытое божество? Столько вопросов завертелось в голове, что Джин простонал от боли в голове, на что тут же среагировал домовой, или как его теперь называть? – Джин, ты очнулся? Как ты? Сильно больно? – Тэ сразу закружил, как заботливая курочка над своим цыплёнком, размахивая руками и чуть не упустив контроль над коконом, за что сразу огрёб подзатыльник от отца. – Внимательнее, бестолочь, ну что за сорванец, ни на секунду нельзя отвернуться. – Па, нууу, – протянул, виновато опустив голову. И тут Джин вспомнил разговоры Тэ про высшие силы и наказания. Глаза наполнились старахом и он бессвязно замычал. Тэ схватил его ладони в свои в успокаивающем жесте. – Всё закончилось, не надо боятся, успокойся, – неправильно растолковал страх в глазах парня Тэ. – Мм… – господи, да что ж я такой беспомощный, где моя сила, – ттты ты в порядке.. дке? Глаза Тэ опять стали напоминать два блюдца и он комично хлопал ресницами. – Ты больной? Ты за меня переживаешь, после того, что с тобой произошло? Ему опять прилетел подзатыльник. – Да за что, Паа? – А за то, что думать надо, как выражаешься. Заканчивай с лечением и снимай защиту, ему трудно сквозь неё пробираться, глупый мальчишка, – отец совсем беззлобно смотрел на сына и Джин расслабился, такой любящий родитель не будет серьёзно наказывать своё дитя. – Ой, я сейчас. Минут десять Тэхён кружил над телом Джина и наконец он смог вздохнуть свободно. Открыл глаза, поднялся в положение сидя и разглядывал всё вокруг, боясь встретится с теплыми глазами Тэ. – Как вас зовут молодой человек? – Кхм, Ким Сокджин, я сын рыбака, обычный деревенский житель, –прокашлявшись, вернул себе возможность нормально говорить. – Очень приятно с вами познакомится, а я отец этого оболтуса. Моё имя не важно, у меня их много, так что обращайся, как удобно, хоть дядюшка, хоть папа, если захочешь. Джин смотел в эти сияющие добротой с легким лукавством глаза и пытался понять что происходит. – Не пугайся, я знаю больше, чем многие и вижу все, что касается моих детей. Твоё проклятие я снял, так что теперь ты свободен сам выбирать свой путь, что ты мне озвучишь в своих желаниях, то я и выполню. Джин не понимал, он ещё был в шоке. Проклятия больше нет? Всё, эти века заключения кончились, а ещё он понял, что не понимает, как ему жить дальше. Тёплая ладонь накрыла его руки, что нервно теребили край покрывала. – Не торопись, обдумай всё спокойно, а пока можешь пожить у меня, – Джин наконец заглянул в глаза Тэхена и понял, что ему не важно кто он сам, не важно кто такой Тэхён. Важно только это тепло и нежность в его глазах. – А можно остаться насовсем? – щеки Джина стремительно краснели, сердце бешенно стучало, пытаясь пробить путь на свободу. Тэхён глупо хлопал ресницами, не веря в то, что слышит. Отец осторожно вышел, давая им возможность побыть в двоем. – Ты правда хочешь остаться? – Если ты не против. – Как я могу быть против? Я боялся, что ты захочешь уйти. Боялся, что напугал тебя. – Я не боюсь тебя, я боюсь себя. – Почему? – Я не понимаю, что со мной происходит, но когда подумал о том, как жить дальше, представил, что вернусь на землю обычным человеком, я испугался, что больше никогда тебя не увижу. Тэхён расплылся в счастливой улыбке и крепко обнял своего Джина. – Я тебя никуда не отпущу. Я ещё там в бутылке понял. – Что? – Люблю тебя. Теперь настала очередь Сокджина хлопать ресницами и таращиться, пытаясь уложить сказанное. – Я.. я.. – Тшшш, – Тэ приложил палец к губам парня, – не торопись, я не жду ответа так быстро, просто будь рядом. Джин не дал договорить, притянул к себе, неумело касаясь мягкими губами, не удержавшегося на ногах домовенка. – Ты слишком много болтаешь, Тэхен-а.