Кинктобер: краткие истории Гермионы/Нарциссы

Гермиона стояла перед зеркалом в полный рост, но смотрела не на своё отражение. Она смотрела на Нарциссу — Нарциссу, стоящую на коленях перед зеркалом, чей безупречный, элегантный внешний вид был разрушен реальностью её подчинения. — Ты всегда считала себя лучше меня, не так ли? Голос Гермионы был спокойным, почти холодным, когда она протянула руку, обхватила пальцами подбородок Нарциссы и заставила её посмотреть на их отражение. - Чистокровная аристократка, жена Малфоя, - продолжила она, и ее тон был полон презрения. “ Но посмотри на себя сейчас” Голубые глаза Нарциссы встретились с ее отражением в зеркале, широко раскрытые и наполненные смесью вызова и стыда. Во рту у нее был кляп, кожаный ремень туго стягивал ее голову, заставляя молчать, губы были растянуты вокруг кляпа. Ее щеки пылали, тело было обнажено, если не считать тонкого черного кружевного белья, которое облегало ее, словно последний намек на достоинство. Но даже оно было хрупким. Магия Гермионы уже прорвала кружево в нескольких местах, оставив Нарциссу открытой, уязвимой и во власти Гермионы. - Ты думаешь, я забыла? - спросила она. Гермиона продолжила, понизив голос, когда наклонилась и коснулась губами уха Нарциссы, заставив ее вздрогнуть. - Что вы делали во время войны? Что сделала твоя семья? Взгляд Нарциссы дрогнул, она на мгновение опустила глаза в пол, но пальцы Гермионы сжали ее подбородок, заставляя ее не отрывать взгляда от зеркала. - Нет, - пробормотала Гермиона, и ее голос стал более мрачным, более опасным. - Ты не можешь отвести взгляд. Гермиона выпрямилась, ее глаза все еще были прикованы к отражению в зеркале, в то время как другая рука скользнула вниз, очерчивая линию вдоль обнаженной спины Нарциссы, ее пальцы легко скользили по коже, дразня, но не нежно. Это было прикосновение, полное контроля, силы, и тело Нарциссы задрожало от него. - Может, ты и не убивала никого напрямую, - прошептала Гермиона, ее голос был мягким, но острым, как лезвие, - но ты стояла рядом и наблюдала. Ты позволила этому случиться. И теперь ты думаешь, что можешь притворяться невиновной? Усмехнулась она, впиваясь пальцами в кожу Нарциссы с такой силой, что остались едва заметные красные следы. - Не сегодня, миссис Малфой. Нарцисса тихо всхлипнула из-за кляпа, ее тело затряслось, когда слова Гермионы задели ее за живое, и каждое из них напоминало о власти, которой теперь обладала Гермиона. Война все изменила. Это дало Гермионе преимущество — положение, о котором она не забыла. Беллатриса была мертва, и теперь, когда ее не стало, Нарцисса была на втором месте. Может, она и не была той, кто пытал Гермиону, но она была достаточно близка к этому. Достаточно близка, чтобы Гермиона почувствовала удовлетворение от мести. - Знаешь, - продолжила Гермиона, ее пальцы скользили по спине Нарциссы, пока не остановились на пояснице, - ты была так уверена в себе. О твоей крови, о твоем положении. Но теперь… а теперь посмотри на себя. Она провела пальцами по поясу изящных кружевных трусиков Нарциссы, стягивая их вниз. Её магия тихо гудела в воздухе, пока она готовилась к тому, что должно было произойти дальше. — Как ты себя чувствуешь, — мрачно размышляла Гермиона, — зная, что стоишь на коленях перед маглорождённой? У Нарциссы перехватило дыхание, её тело напряглось от резких, унизительных слов. Она снова захныкала, но кляп не давал ей говорить, и единственным ответом было слабое дрожание её тела, когда слова Гермионы попали в цель. Гермиона ухмыльнулась, увидев эту реакцию, её глаза сверкнули удовлетворением, когда она чуть сильнее надавила пальцами на кожу Нарциссы. — Вот так, — промурлыкала Гермиона, и её голос понизился до опасного шёпота, когда её магия ожила, и мерцающее сияние окружило её руку, когда она наколдовала волшебный страпон. — Ты уже не такая идеальная, Нарцисса? Волшебный страпон медленно формировался, мерцая, перед зеркалом, и Гермиона отступила назад ровно настолько, чтобы оценить эффект. Страпон блестел магическим сиянием, он был больше и внушительнее, чем что-либо реальное, и слегка пульсировал, словно живой. Глаза Нарциссы расширились в зеркале, она задрожала, осознав, что сейчас произойдёт. Взгляд Гермионы не отрывался от отражения Нарциссы, ее глаза были полны темного, неослабевающего голода, когда она шагнула вперед, прижимая волшебный страпон к открытому входу Нарциссы. Она еще не протолкнулась внутрь — не до конца, — но давления было достаточно, чтобы тело Нарциссы напряглось, а дыхание из-за кляпа стало прерывистым. - Посмотри на себя, - приказала Гермиона ледяным голосом, схватив Нарциссу за волосы и дернув ее голову вверх, чтобы заставить ее посмотреть. - Я хочу, чтобы ты увидела, во что ты превратилась. Нарцисса уставилась в зеркало, ее отражение смотрело на нее со смесью страха и стыда. Она видела, как задрожало ее тело, как сбилось дыхание, когда Гермиона прижалась к ней сильнее, а волшебный страпон дразнил ее складочки, угрожая в любой момент проникнуть глубже. «Ты всегда так гордилась своим чистокровным происхождением, — продолжила Гермиона, и в её голосе прозвучало презрение. — Всегда смотрела свысока на таких, как я. А теперь посмотри на себя — вот-вот тебя трахнет тот, кого ты презирала». Нарцисса захныкала, её тело дрожало от смеси страха, стыда и — хотя она никогда бы в этом не призналась — желания. Её отражение в зеркале было искажённой пародией на ту женщину, которой она была раньше: элегантную, утончённую, всегда контролирующую ситуацию. Но теперь? Теперь она была не более чем игрушкой в руках Гермионы, её тело подчинялось воле той самой маглорождённой, которую она когда-то считала ниже себя. «Скажи мне, Нарцисса, — прошептала Гермиона мягким, но смертоносным голосом, наклонившись и жарко дыша в ухо Нарциссе. — Каково это — знать, что ты стала такой?» Тело Нарциссы содрогнулось, из-под кляпа вырвался тихий стон, когда Гермиона наконец толкнулась вперёд, и волшебный страпон медленно и плавно вошёл в неё. Нарцисса на мгновение зажмурилась, её тело напряглось от внезапного вторжения, но Гермиона крепче сжала её волосы, заставляя смотреть. — Не закрывай глаза, — прорычала Гермиона низким и властным голосом. — Смотри. Нарцисса снова распахнула глаза и уставилась в зеркало, когда Гермиона начала двигаться, сначала медленно, почти дразняще. В отражении было видно всё: как дрожит тело Нарциссы, как прерывается её дыхание с каждым толчком, как бледная кожа краснеет от жара. — Тебе это нравится, не так ли? — прошептала Гермиона, и в её голосе прозвучала мрачная насмешка. — Ты притворяешься такой идеальной, такой неприступной. Но в глубине души ты хотела быть шлюхой. Нарцисса застонала, её тело предало её, когда удовольствие начало смешиваться со стыдом, а унижение сделало его ещё сильнее. Гермиона стала двигаться жёстче, крепче сжимая волосы Нарциссы, заставляя её смотреть, и звук их тел, двигающихся вместе, наполнил комнату. «Скажи это», — потребовала Гермиона резким голосом, с силой входя в Нарциссу. «Признай это». Признай, кто ты такая». Стоны Нарциссы стали громче, приглушённые кляпом, её тело выгибалось навстречу толчкам Гермионы, несмотря на сжигающий её стыд. Гермиона наблюдала за ней в зеркале, и на её губах появилась жестокая улыбка, когда она увидела, как реагирует тело Нарциссы, больше не способное скрывать правду. «Ты ничтожество», — прорычала Гермиона, её толчки стали безжалостными, волшебный страпон пульсировал внутри Нарциссы с каждым движением. “Для маглорожденной ты всего лишь шлюха”. Тело Нарциссы напряглось, голова упала на грудь, когда это унижение окончательно сломило ее. Стыд, удовольствие, неприкрытое унижение — всего этого было слишком много. Гермиона ухмыльнулась, крепче вцепившись в волосы Нарциссы, и наклонилась, снова касаясь губами уха Нарциссы. - Посмотри на себя, - прошептала она мягким, но полным презрения голосом. “Жалкая”. Нарцисса задрожала в объятиях Гермионы, ее глаза затуманились от стыда и возбуждения, когда она была вынуждена смотреть на себя в зеркало. Унижение, прозвучавшее в словах Гермионы, глубоко ранило, и каждое из них разрушало слои аристократической гордости, которые она так тщательно поддерживала на протяжении многих лет. Но это было наслаждение — неоспоримое, грубое и унизительное — от которого ее тело предавало ее, отзываясь на каждый толчок, на каждое жестокое слово. Гермиона не отрывала взгляда от отражения перед собой, наблюдая за тем, как у Нарциссы участилось дыхание, как ее бледная кожа покраснела еще сильнее, а на висках выступили капельки пота. - Я знаю, ты это чувствуешь, - прошипела Гермиона, ее движения были резкими и точными, волшебный страпон наполнял Нарциссу с неумолимой силой. - Я чувствую, какая ты влажная. Нарцисса захныкала, кляп во рту заглушал её отчаянные стоны, а тело продолжало реагировать вопреки её воле. Вид самой себя — стоящей на коленях, согнувшейся, подчиняющейся маглорождённой — был почти невыносимым. Её губы растянулись вокруг кляпа, глаза горели от стыда, пока Гермиона продолжала трахать её, и каждый толчок приближал её к краю, о котором она не хотела признаваться, что жаждет его. — Ты так долго притворялась, не так ли? Голос Гермионы был холодным, но в нём слышалось удовлетворение, когда она сильнее потянула Нарциссу за волосы, заставляя её поднять голову выше, чтобы она не могла отвести взгляд от зеркала. — Притворялась, что выше всего этого. Чистокровная. Неприкосновенная. Но в глубине души ты этого хотела. Ты хотела сосать мой страпон. Глаза Нарциссы затрепетали, она невольно выгнулась назад, к Гермионе, когда страпон попал точно в нужное место внутри неё. Её руки бессильно сжались на полу, тело дрожало от усилий, которые требовались, чтобы сдержаться, сохранить хоть каплю контроля. Но его не было. Больше не было. Губы Гермионы скривились в мрачной, извращённой улыбке, когда она увидела, как тело Нарциссы предало её. - Теперь ты для меня всего лишь грязная шлюха, - пробормотала она низким, полным презрения голосом. - Для маглорожденной, не меньше. Эти слова задели ее за живое, и Гермиона почувствовала, как напряглось тело Нарциссы, как стыд захлестывал ее с каждым унизительным словом. Но за этим стыдом скрывалось неоспоримое возбуждение, которое Нарцисса не могла скрыть, как бы сильно ни старалась. Её дыхание участилось, стоны стали громче, несмотря на кляп, а бёдра начали двигаться в такт толчкам Гермионы. Гермиона мрачно усмехнулась, крепче сжимая волосы Нарциссы. — Посмотри на себя, Нарцисса, — приказала она ледяным тоном. — Я хочу, чтобы ты увидела, какой ты стала. У Нарциссы перехватило дыхание, она перевела взгляд на зеркало. Зрелище было непристойным: её тело содрогалось при каждом мощном толчке, бледная кожа блестела от пота, лицо раскраснелось, рот растянулся вокруг кляпа. Она выглядела совершенно разбитой, совсем не похожей на ту сдержанную, неприступную женщину, которой всегда была. Рука Гермионы скользнула от волос Нарциссы к её горлу, пальцы обхватили изящную шею, сжимая её ровно настолько, чтобы напомнить Нарциссе, кто здесь главный. - Теперь ты моя, - прошептала Гермиона, ее голос был мрачным и властным. - Ты будешь делать все, что я захочу, когда я захочу. И тебе понравится каждая секунда этого. Нарцисса снова всхлипнула, ее тело содрогнулось от прикосновений Гермионы, смесь страха, стыда и дикого возбуждения еще больше подталкивало ее к краю. Она ненавидела себя за это — за то, как ее тело жаждало разрядки, к которой Гермиона ее подталкивала. Но она не могла остановиться. Толчки Гермионы становились все сильнее, более обдуманными, волшебный страпон пульсировал внутри Нарциссы с каждым движением, растягивая ее, заполняя полностью. “Ты чувствуешь это?” Гермиона зашипела, ее пальцы сжались на горле Нарциссы. - Ты чувствуешь, как прекрасно ты меня принимаешь? Нарцисса застонала, ее тело выгнулось навстречу толчкам Гермионы, а дыхание стало прерывистым. Ее бедра двигались в такт с движениями Гермионы, отчаянной, ее желание подавляло остатки гордости. Она была близко — так близко, что это было почти больно, — и Гермиона это знала. - Жалкая, - выплюнула Гермиона, ее рука отпустила горло Нарциссы только для того, чтобы скользнуть вниз по ее телу, ее пальцы скользили по раскрасневшейся коже Нарциссы, пока не нашли ее набухший клитор. Сначала она медленно кружила по нему, дразня, растягивая агонию Нарциссы, с каждым толчком проникая в нее все глубже. Тело Нарциссы дернулось, ее бедра непроизвольно подались навстречу руке Гермионы, когда она почувствовала, что наслаждение становится все сильнее и сильнее. Но хватка Гермионы была непреклонной, она удерживала ее на краю, не давая упасть. - Ты не заслуживаешь того, чтобы кончать, - прорычала Гермиона, ее пальцы слегка коснулись клитора Нарциссы, ровно настолько, чтобы она продолжала дрожать и жаждать освобождения. - Только не после всего, что ты сделала. Но я собираюсь заставить тебя это сделать, просто чтобы посмотреть, как низко ты пала. Стоны Нарциссы становились громче, ее тело сотрясалось, когда она пыталась взять себя в руки, но слова Гермионы только подтолкнули ее ближе к краю пропасти. Унижение, контроль, безжалостные толчки — всего этого было слишком много. Ее разум кружился, тело полностью предавало ее. Гермиона наклонилась, и её горячее дыхание коснулось уха Нарциссы, когда она прошептала: «Без меня ты никто». Сделав последний сильный толчок, Гермиона прижалась пальцами к клитору Нарциссы, и та сорвалась с обрыва. Тело Нарциссы содрогнулось, она зажмурилась, и приглушённый крик вырвался из-под кляпа. Оргазм накрыл её, как приливная волна, лишая рассудка, пока тело сотрясалось, а мышцы напрягались и дрожали от силы оргазма. Гермиона не останавливалась. Она продолжала неумолимо двигаться, толкая Нарциссу сквозь волны удовольствия, пока та не задрожала, а её тело не обмякло и не обессилело. Наконец Гермиона замедлилась, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть на Нарциссу в зеркале. Вид Нарциссы — раскрасневшейся, разбитой, сломленной — был именно тем, чего хотела Гермиона. — Посмотри на себя, — прошептала Гермиона мягким, но полным холодного удовлетворения голосом. — Теперь ты моя. Ты никогда не станешь кем-то большим.