Кинктобер: краткие истории Гермионы/Нарциссы

Гермиона нервно стояла на краю игровой комнаты в поместье Малфоев, теребя пальцами подол мантии и ожидая возвращения Нарциссы. Воздух в поместье был прохладным, почти удушающим, и, несмотря на весь свой опыт пребывания здесь, Гермиона не могла избавиться от чувства тревоги, сжимавшего её желудок. Она совершила ошибку — нарушила этикет во время официального ужина с несколькими важными чистокровными членами клуба Нарциссы — и теперь знала, что это повлечёт за собой последствия. Нарцисса была вежлива на протяжении всего вечера, но молодая ведьма чувствовала холод, скрывающийся за ее вежливой внешностью. Гермиона поняла, что у нее неприятности. Резкий стук каблуков по полированному мраморному полу эхом разнесся по коридору. Присутствие Нарциссы было безошибочно угадано, когда она приблизилась, ее осанка была безупречной, а выражение лица непроницаемым. Она вошла в комнату с видом спокойной властности, и ее взгляд сразу же остановился на ее игрушке, окинув ее холодным, оценивающим взглядом. Гермиона вышла вперёд и сделала реверанс. Она уже проходила через это раньше, точно знала, чего от неё ждут, но это не мешало ей нервничать. Нарцисса была приверженцем этикета, точности и формальности. И оплошность Гермионы — какой бы незначительной она ни была — была нарушением, которого Нарцисса не потерпит. Нарцисса критически осмотрела Гермиону, поджав губы. — Разочаровывающе, — заметила она, сжав губы в тонкую линию. Она была недовольна. — Ты знаешь, зачем ты здесь? — Да, — ответила Гермиона едва слышным шепотом. Она стояла прямо, напряжённая, ожидая наказания, которое задумала Нарцисса. Нарцисса приподняла бровь, её лицо было суровым. — Да, кто? Гермиона тяжело сглотнула. - Да, мэм, - быстро поправилась она, понимая, что лучше не испытывать терпение Нарциссы дальше. Легкая удовлетворенная улыбка заиграла в уголках губ Нарциссы, когда она одобрительно кивнула. "хорошо. По крайней мере, ты не совсем забыла о хороших манерах. Не говоря больше ни слова, Нарцисса потянулась к мантии Гермионы, ее пальцы потянули за узел спереди, прежде чем снять мантию с плеч. Она двигалась лениво, как будто для неё было в тягость оставлять Гермиону стоять перед ней обнажённой, в одном нижнем белье. — Раздевайся, — приказала Нарцисса тихим, но властным голосом. Руки Гермионы слегка дрожали, пока она возилась с бюстгальтером и трусиками, а напряжение в комнате нарастало с каждой секундой. Она позволила одежде мягко упасть на пол, оставшись полностью обнажённой. Нарцисса не стала терять времени. Она прошла по комнате с той же спокойной грацией и взяла что-то из шкафа у стены. Когда она вернулась, у Гермионы перехватило дыхание при виде того, что она держала в руках: Нарцисса держала небольшой холщовый мешок, какие используют в садоводстве, но запах содержимого был безошибочно узнаваемым. Свежесрезанная жгучая крапива. Сердце Гермионы забилось быстрее, она напряглась от страха, когда Нарцисса подошла к ней. Крапива была наказанием, которого она никогда раньше не испытывала, но она слышала истории — истории о невыносимом жжении, которое длилось ещё долго после того, как крапива касалась кожи. Другие сабмиссивы, принадлежавшие к кругу чистокровных друзей Нарциссы, любили рассказывать истории. Гермиона предпочитала слушать, так она узнавала больше. — Ты знаешь, за что тебя наказывают? - Спросила Нарцисса спокойным, но резким тоном, стоя перед Гермионой, крепко держа крапиву в руках, затянутых в перчатки. - Да, - ответила Гермиона слегка дрожащим голосом. Нарцисса приподняла бровь, ее глаза сузились. - Что “да”? - Да, мэм, - быстро поправила Гермиона, ее сердце бешено колотилось в груди. Нарцисса кивнула, довольная ответом. "хорошо. Тогда приступим. Без лишних слов Нарцисса шагнула вперёд, не сводя глаз с Гермионы, и потянулась за верёвкой, свисающей с потолка. Она быстро связала запястья Гермионы над головой, натянув верёвку так, что руки Гермионы вытянулись вверх, а тело оказалось открытым и уязвимым. — Я жду, что ты будешь стоять неподвижно, — мягко сказала Нарцисса обманчиво спокойным тоном, подходя к Гермионе. - В конце концов, это наказание. Гермиона прерывисто дышала, наблюдая, как Нарцисса достает из мешка первую веточку крапивы. От их вида у нее скрутило живот от ужаса, но она доверяла Нарциссе — верила, что она знает свои пределы, верила, что боль, пусть и острая, не сломает ее. Пальцы Нарциссы в перчатках легко, почти нежно прошлись по боку Гермионы, прежде чем крапива коснулась ее обнаженной кожи. Первое прикосновение было на удивление нежным, легкое поглаживание по руке Гермионы, но последовавший за этим укол был мгновенным и острым, обжигающим кожу. Гермиона прикусила губу, борясь с желанием закричать, когда боль распространилась по всему ее телу, ощущая покалывание, похожее на огонь, там, где коснулась крапива. — Ты научишься, Гермиона, — пробормотала Нарцисса, её голос был мягким, как шёлк, когда она провела крапивой по боку Гермионы, и от лёгкого прикосновения остался след жгучего жара. — Ты научишься больше не совершать таких глупых ошибок. Тело Гермионы дрожало от усилий, которые требовались, чтобы не двигаться, её мышцы непроизвольно сжимались, когда крапива скользила по её груди, оставляя за собой острое, жгучее жжение. Прикосновения Нарциссы были преднамеренными, контролируемыми, каждое поглаживание было направлено на то, чтобы научить, наказать. Когда Нарцисса добралась до сосков Гермионы, она остановилась, подняв взгляд и встретившись с Гермионой взглядом. - Будет больно, - тихо сказала она, почти сочувственно. Затем она прижала крапиву к соскам Гермионы, нежно перекатывая их между пальцами. Гермиона ахнула, слегка выгнув спину, когда жгучее ощущение распространилось по ее груди, а соски затвердели от болезненной стимуляции. - Не двигайся, - предупредила Нарцисса резким голосом, продолжая втирать крапиву в чувствительную кожу Гермионы. - Ты же знаешь, что лучше не двигаться. Тело Гермионы сотрясала сильная дрожь, жгучая боль от крапивы была почти невыносимой, но она старалась держаться как можно спокойнее, ее дыхание было быстрым и неглубоким, в то время как Нарцисса продолжала свою медленную, методичную пытку. Нарцисса шире улыбнулась, явно довольная послушанием Гермионы. — Хорошая девочка, — пробормотала она, убирая крапиву с груди Гермионы. — Ты учишься. Но Нарцисса не закончила. Она подошла к Гермионе сзади, слегка проведя пальцами по изгибу её спины, прежде чем опустить крапиву между её ног, слегка коснувшись ею бёдер Гермионы, а затем её ягодиц. Острое жжение, которое последовало за этим, заставило Гермиону ахнуть, и она слегка вздрогнула от сильной боли. Нарцисса крепче сжала крапиву и снова опустила её, на этот раз сильнее, проведя между ног Гермионы, по её чувствительным складкам. Жжение было мгновенным, острым, жгучим, и ноги Гермионы задрожали. — Ты это запомнишь, — прошептала Нарцисса холодным и чётким голосом, продолжая наказание. — Ты запомнишь, что больше не должна меня позорить. Нарцисса с холодным удовлетворением наблюдала, как тело Гермионы содрогалось от жгучих ударов крапивы. На её коже уже начали появляться красные пятна — физическое свидетельство неповиновения. Но Нарцисса знала, что дело не только в боли — это был урок. Урок, который Гермиона не скоро забудет. Следующий удар был более сильным, более обдуманным, когда Нарцисса провела крапивой по внутренней стороне бедер Гермионы. Гермиона задохнулась, ее дыхание стало прерывистым, когда жжение распространилось по ногам. Она прикусила нижнюю губу, ее тело напряглось, стараясь оставаться неподвижной, как велела Нарцисса. - У тебя все хорошо получается, - прошептала Нарцисса обманчиво мягким голосом, наблюдая, как Гермиона борется с болью. - Но ты должна понять, дорогая. Я не потерплю от тебя ничего, кроме совершенства. Только не на публике. Только не тогда, когда ты представляешь меня. Гермиона опустила голову, ее грудь поднималась и опускалась с каждым затрудненным вдохом. Она отчаянно пыталась пошевелиться, отодвинуться от жгучей боли, но веревки крепко удерживали ее на месте. У нее не было другого выбора, кроме как терпеть. Нарцисса подошла ближе, и крапива в ее руке слегка коснулась покрасневшей кожи Гермионы. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, за что тебя наказывают, — мягко произнесла она, хотя в её голосе не было и намёка на мягкость. Гермиона тяжело сглотнула, слова с трудом вырывались из её сдавленного горла. — Я… — она ахнула, её тело содрогнулось, когда Нарцисса снова прижала крапиву к чувствительной коже внутренней поверхности бёдер. — Я… совершила ошибку, мэм. На ужине. Нарцисса одобрительно хмыкнула, ее пальцы крепче сжали крапиву. - Да, ты это сделала. И теперь ты за это платишь. - Она снова опустила крапиву, на этот раз между ног Гермионы, слегка проводя ею по ее складочкам. Гермиона резко вскрикнула, ее тело дернулось от боли, но она заставила себя оставаться неподвижной, ее мышцы дрожали от напряжения. Боль была острой, жгучей, но под ней было что-то ещё — тёмное, извращённое удовольствие, от которого у неё перехватило дыхание, пока внутри неё боролись ощущения. — Такая непослушная малышка, — прошептала Нарцисса низким голосом, в котором слышалось мрачное веселье, и провела крапивой по влажному лону Гермионы, едва касаясь её, но этого было достаточно, чтобы по её телу пробежала волна жара. — И всё же, посмотри на себя. Ты не можешь не наслаждаться этим, не так ли? Гермиона покачала головой, но жар между её ног выдал её. Нарцисса видела это, чувствовала растущее возбуждение по тому, как дрожало тело Гермионы, как она сжимала бёдра, несмотря на боль. «Ты, конечно, никогда в этом не признаешься, — продолжила Нарцисса мягким, но резким голосом, отступая назад и осматривая свою работу. — Но я знаю тебя, Гермиона. Ты жаждешь этого. Наказания. Дисциплины. Вот почему ты всегда возвращаешься ко мне». Гермиона прерывисто дышала, её тело напряглось от усилий, которые она прилагала, чтобы не двигаться. Жжение крапивы было невыносимым, но какая-то часть её не хотела, чтобы это прекращалось, — она хотела большего. Нарцисса улыбнулась и наклонилась ближе, слегка касаясь пальцами пылающей кожи Гермионы. — Мне продолжить? — прошептала она, согревая дыханием ухо Гермионы. — Или ты усвоила урок? Разум Гермионы затуманился от боли и удовольствия, её тело дрожало от тяжести наказания. Но она знала, во что играет Нарцисса. Здесь не было правильного ответа — не было способа избежать последствий своих действий. — Я усвоила урок, — прошептала Гермиона слегка дрожащим голосом. Нарцисса улыбнулась шире. - Я не думаю, что ты это сделала, дорогая, - пробормотала она, ее пальцы скользнули между ног Гермионы, надавливая на ее набухшие складки с таким нажимом, что у Гермионы перехватило дыхание. - Ты кончишь, когда я скажу, что можешь. Ни секундой раньше. Гермиона тихо застонала, ее тело жаждало разрядки, даже когда жгучая крапива пронзила ее насквозь. Пальцы Нарциссы двигались медленно, дразняще, её прикосновения были лёгкими, но преднамеренно, она играла с возбуждением Гермионы, растягивая его, заставляя её тело дрожать от желания. «Ты будешь хорошей для меня, не так ли?» — прошептала Нарцисса, касаясь губами уха Гермионы, пока её пальцы медленно и мучительно кружили вокруг её клитора. «Ты будешь ждать, пока я не дам тебе разрешение». Тело Гермионы напряглось, дыхание стало прерывистым, когда пальцы Нарциссы продолжили свои медленные, обдуманные движения. Боль от крапивы все еще пронзала ее насквозь, но это только усиливало ощущения, заставляя ее нервы чувствовать себя оголенными, незащищенными. Каждое прикосновение, каждое касание пальцев Нарциссы посылало по ее телу волны удовольствия и боли. Пальцы Нарциссы задвигались быстрее, и на её губах появилась довольная улыбка, когда она почувствовала, как тело Гермионы дрожит под ней. — Ещё нет, — прошептала она низким и властным голосом. — Ты подождёшь. Гермиона невольно дёрнула бёдрами, её тело отчаянно нуждалось в разрядке, но она заставила себя сдержаться, и её мышцы дрожали от напряжения. Жар между её ног был невыносимым, кожа горела от затянувшегося жжения крапивы, но она держалась, ожидая приказа Нарциссы. И затем, спустя, казалось, целую вечность, пальцы Нарциссы сильнее прижались к её клитору, а её голос мягко и опасно заурчал на ухо Гермионе. — Сейчас, — прошептала Нарцисса. — Кончи для меня. Эти слова поразили Гермиону, как удар молнии, ее тело содрогнулось от силы оргазма. Ее мышцы напряглись, спина выгнулась, когда оргазм пронзил ее, удовольствие было таким сильным, что почти причиняло боль. Она вскрикнула, ее голос охрип и перехватило дыхание, когда она кончила, ее тело яростно забилось в конвульсиях в веревках, которые удерживали ее. Пальцы Нарциссы не переставали двигаться, вызывая каждую последнюю волну удовольствия, исходящую от дрожащего тела Гермионы, за чем она наблюдала с довольным блеском в глазах. - Вот и все, - пробормотала Нарцисса, ее голос был мягким, но в то же время командным. - Ты хорошо справилась. Тело Гермионы подалось вперед, ее дыхание стало неглубоким и прерывистым, когда по телу прокатились волны оргазма. Пальцы Нарциссы соскользнули, и она, зайдя Гермионе за спину, осторожно, с привычной легкостью, освободила ее запястья от веревок. Красные следы от веревок остались на коже Гермионы, напоминая об интенсивности их сеанса, но теперь прикосновения Нарциссы были мягкими, а ее поведение спокойным и собранным. Взмахнув волшебной палочкой, Нарцисса призвала магию, которая перенесла Гермиону из спальни в смежную ванную. Гермиона почувствовала, как невидимая сила магии Нарциссы приподнимает ее, словно баюкая, ее тело обмякло и податливо, усталость от их напряженной игры пробрала ее до костей. Нарцисса следовала за ней по пятам, плавно взмахивая палочкой, направляя Гермиону к большой мраморной ванне, которая ждала их. Ванна была уже приготовлена — специальная смесь успокаивающих масел и травяных сборов, предназначенных для заживления кожи и снятия жжения от крапивы. Поверхность воды подернулась мягкими пузырьками, воздух наполнился слабым ароматом лаванды и ромашки. Нарцисса осторожно опустила Гермиону в ванну, и тепло воды сразу же успокоило ее ноющие мышцы и нежную кожу. Гермиона тихо вздохнула, ее глаза закрылись, когда тепло ванны окутало ее, ослабив ощущение жжения, оставленное крапивой. Нарцисса опустилась на колени у бортика ванны, ее пальцы легко скользили по руке Гермионы, пока она регулировала температуру воды взмахом палочки. В комнате воцарилась тишина, единственным звуком было тихое журчание воды, когда руки Нарциссы двигались с привычной осторожностью, стараясь, чтобы Гермионе было удобно. — Ты так хорошо справилась, дорогая, — пробормотала Нарцисса мягким, лишённым властности голосом. — Я горжусь тобой. Губы Гермионы изогнулись в усталой, довольной улыбке, и она расслабилась в воде, слушая похвалу Нарциссы. Боль от наказания всё ещё не прошла, но теперь она утихала, сменяясь успокаивающим теплом ванны и нежным, заботливым присутствием Нарциссы рядом с ней. Нежно прикоснувшись, Нарцисса окунула мочалку в воду и начала аккуратно очищать кожу Гермионы, начиная с рук и плеч, медленно и осторожно двигаясь по всему телу. Каждое движение было осторожным, прикосновения — лёгкими, но целенаправленными, пока она обрабатывала раны Гермионы, втирая успокаивающие масла в красные пятна и опухшую кожу. Жжение от крапивы постепенно исчезало под заботой Нарциссы, травяная ванна делала своё дело, пока Нарцисса продолжала мыть Гермиону с тихой внимательностью. В этой части их распорядка было что—то глубоко интимное - контраст между прежней дисциплиной и теперешним мягким, ласковым уходом за ней. - Ты всегда была такой сильной, - пробормотала Нарцисса, нежно проводя пальцами по влажным волосам Гермионы и наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб. - Даже когда я довожу тебя до предела, ты никогда не ломаешься. Глаза Гермионы распахнулись, она встретилась взглядом с Нарциссой и устало улыбнулась. - Ты никогда не позволяла мне, - прошептала она тихим и хриплым от недавних рыданий голосом. Губы Нарциссы изогнулись в слабой улыбке, а пальцы продолжили свои успокаивающие движения по коже Гермионы. - Нет, не хочу, - тихо согласилась она, и ее взгляд смягчился, когда она увидела, как Гермиона расслабляется в ванне. - Ты моя, и я забочусь о том, кто принадлежит мне. Вода в ванне слегка забурлила, когда Нарцисса потянулась за бутылочкой масла с ароматом лаванды, налила немного в ладони и растерла между ними. Она начала массировать плечи Гермионы, её прикосновения были уверенными, но успокаивающими, она снимала напряжение с мышц, облегчала боль, оставшуюся после верёвок. — Скоро тебе станет лучше, — прошептала Нарцисса, нежно поглаживая шею и спину Гермионы, её голос был мягким и успокаивающим. — Ванночка снимет жжение. Просто расслабься. Гермиона снова закрыла глаза, её тело погрузилось в тёплую воду, а прикосновения Нарциссы и успокаивающая ванночка сняли последние остатки боли. Травяные масла творили чудеса, успокаивая покрасневшую кожу и оставляя приятное тепло, которое полностью её расслабляло. Нарцисса продолжала заботиться о ней с неизменным вниманием, её руки двигались медленно, методично, массируя напряжённые мышцы Гермионы, её прикосновения были одновременно нежными и твёрдыми. Не было ни спешки, ни суеты — только тихий, спокойный ритм, с которым Нарцисса заботилась о Гермионе. — Тебе удобно? — мягко спросила Нарцисса, слегка положив руку на плечо Гермионы и наклонившись ближе, её тёплое дыхание коснулось уха Гермионы. - Да, - прошептала Гермиона, ее голос был едва слышен, но полон удовлетворения. “спасибо”. Улыбка Нарциссы стала чуть шире, ее пальцы легко коснулись щеки Гермионы, когда она еще раз поцеловала ее в лоб. - Хорошо,- пробормотала она нежным голосом. - Ты заслуживаешь этого, дорогая. Долгое время они оставались в таком положении — Нарцисса ухаживала за Гермионой мягкими, нежными прикосновениями, тепло ванны окутывало их обоих коконом умиротворения. Теперь не было нужды в словах, только тихое утешение после ухода, уверенность в том, что, какой бы напряженной ни была их игра, Нарцисса всегда была рядом, чтобы вернуть Гермиону, успокоить и позаботиться о ней после. Когда пузырьки начали исчезать, а вода остыла, Нарцисса помогла Гермионе вылезти из ванны и завернула ее в мягкое, пушистое полотенце. Она отвела ее обратно в спальню, где кровать была застелена свежим бельем, а мягкое постельное белье манило к себе теплом. Нарцисса заботливо укрыла Гермиону одеялом, убрав влажный локон с ее лба, и наклонилась, чтобы в последний раз поцеловать ее в щеку. - Отдыхай, любовь моя, - прошептала она мягким, полным нежности голосом. — Я буду здесь, рядом. И когда Гермиона погрузилась в глубокий, спокойный сон, Нарцисса устроилась рядом с ней, слегка поглаживая Гермиону по руке и наблюдая за ней. В воздухе всё ещё витало тихое удовлетворение от их вечера.