Перерождение хлеба или как на самом деле создавался ДэмОн

      Тэнэ оглядел уже знакомое помещение и увидел рядом вторую дверь. Около нее с приглашающе поднятой лапой уже стояла знакомая разговорчивая собака.       – Гав! Ну что, понравилось представление?       – Да, но… как это возможно попасть в будущее? Разве так возможно в том мире, где мы живем?       – Это особая собачья магия, – собака довольно улыбнулась, и еще раз махнула лапкой, – не думай особо, вообще много думать вредно. Особенно тебе.       – Э, не понял…       – Я имею в виду, что тебе еще предстоит принимать судьбоносное решение. Так что не напрягай мозги раньше времени. Лучше иди в другую дверь и посмотри второе возможное будущее.       В растерянных чувствах, как после особенно яркого сна, что оставался в сознании отголосками, Тэнэ подошел ко второй двери, на которую указывала собака. Чувства, что он испытал еще недавно, наблюдая возможное будущее рядом с Дэмоном прочно отпечатались в его памяти, но ощущения пережитых эмоций стремительно утихали, а прикосновения забывались. Он не хотел их отпускать, но… собака не зря предлагала ему выбор. Возможно, за другой дверью будущее окажется не хуже? К тому же, только познающему всю эту новую жизнь Тэнэ было любопытно все, что ему только могли предложить. Поэтому он решительно двинул ручку, открывая дверь, и обещая себе, что он посмотрит все варианты, прежде чем сделает окончательный выбор.       За новой дверью заискрился уже новый персиково-розовый туман. Он стремительно вошел в него, уже зная, что делать, чтобы погрузиться в новое видение. Впереди показался высокий силуэт со светлой макушкой, в этот раз активно махающий ему рукой и зазывающий за собой. И он двинулся к нему, вскоре ощущая, как снова оказывается в теле нового совершенно другого «будущего» Тэнэ. Отличного даже от того, что был с Дэмоном, но не внешне, а… внутренне? И это ощущалось вовсе неплохо.       В отличит от окружения, в которое он попал.              Они с Кицей стояли на пороге… очень своеобразной квартиры. С порога открывался вид на небольшой коридорчик, закачивающийся маленькой кухней, а слева от него были двери: одна, видимо, в ванную комнату, другая в жилую. И все бы ничего, если бы не интерьер, открывшийся им прямо со входа – тот был выполнен в очень старом советском стиле. Даже в древнем. Настолько, что желтые обои в цветочек потеряли свой истинный цвет где-то еще в прошлом веке. Да и обстановка была явно старше Тэнэ и Кицы вместе взятых.       – Когда ты сказал, что переезжаешь в небольшую уютную квартирку рядом с универом, я, честно говоря, представлял что-то другое, – Кица поставил коробку, которую до этого держал в руках, на пол и задумчиво огляделся, – знаешь, не хочу никак обидеть твой вкус…       – Это не то…       – Не что?       – Вообще не то! – Тэнэ выглядел шокированным настолько, что даже свои пакеты забыл опустить на пол. – На фотках арендодателя была вообще другая квартира!!!       – Ты уверен, что смотрел там, где надо?       – Ты меня за долбоеба держишь?!       – Ну… – Кица оглядел вид, открывшийся с порога, – что ни говори, но либо ошибся ты, либо тебя обманули.       – Я не ошибся!       – Если так, то тогда я не понимаю, почему до оплаты и получения ключей ты не приходил посмотреть квартиру, чтобы убедится, что все в порядке?       – А че… так можно было?       – Так обычно и делают.       – Блять.       – Ну не расстраивайся, маковка моя, может тут не так уж и плохо… – когда Кица потянулся к Тэнэ с подбадривающими объятиями, за стенкой у соседей громко засмеялись дети и послышался грохот колес самоката по полу. – Напомни, ты заплатил за месяц вперед?       – Да.       – Ты…       – Сказочный долбаеб.       – …просто делаешь это в первый раз, со всеми бывает.       Кица все же коротко обнял Тэнэ и чмокнул в темную макушку.       – Давай осмотримся. Может в комнатах все не так грустно, как в коридоре, и ты сможешь месяцок здесь протянуть?              Сняв обувь и оставив пакеты и коробку с вещами в прихожей, парни двинулись по коридору. По правде говоря, это было первое снимаемое Тэнэ лично жилье. Устав жить с отцом тираном, как только у него появилась возможность зарабатывать, Кениг начал откладывать свободные деньги на то, чтобы съехать. Этот процесс порядком затянулся, не из-за самых лучших обстоятельств и в большей степени из-за все того же отца, что с поступлением Тэнэ в универ стал совсем невыносимым. Кениг даже какое-то время жил у Кицы – в роскошном, и непривычно большом для него доме, но… из-за их отношений, что начались так странно необоснованно и внезапно для них обоих, это было пока слишком неловко. Он знал, что Лавэнэ никогда не был серьезно настроен к людям, да и он сам, нехарактерно сумасбродно начиная для себя эти отношения, убеждал себя, что тоже не серьезен к Кице… Но они были вместе уже года полтора и это было… хорошо?       Противоположно слову несерьезно. Хоть они и никогда вслух это друг другу не говорили. Обходили серьезные темы стороной и просто наслаждались жизнью. Для Тэнэ, с детства росшего в тяжелых условиях, это было непривычно от слова совсем. Но он не мог сказать, что ему не нравилось. Как бы странно это не звучало, Лаванэ многому его научил. Как и он, без сомнения, что-то да смог дать белобрысому ветренному балбесу. Да так, что тот больше и не хотел быть ветренным. Да и балбесом стал поменьше. Только привычка красить волосы в белый и осталась.              Парни прошли в небольшую кухню обманом втюханой Тэнэ квартиры. Интерьер ее был выполнен все в том же советском стиле, что и коридор: потускневшие обои, древний типовой кухонный гарнитур, покрашенный белой краской, стол с клетчатой клеенкой с угловым диванчиком при нем и большой шумно-гудящий холодильник рядом. В целом было чисто. И эта небольшая кухонка могла даже показаться милой, если бы не…       – Интересное проектное решение.       – Блять, какого ху…       – Может это современное искусство?       – Какое… че?!       – Ну, концептуальная задумка, высмеивающая потребительское общество путем гиперболизации…       – Какого хуя толчок стоит посреди кухни???       – Мое предположение тебе не понравилось?       – Нет!! Я, нахуй, не хочу жить в концепции, где нужно срать напротив холодильника!!!       – Лучше, если бы он стоял в коридоре?       – Лучше в туалете!.. Ты че, смеешься надо мной, Лавэнэ?       – Самую малость, – Кица прикрыл рот ладонью, скрывая губы, скривившиеся в улыбке, – маковка моя, не обижайся, но это правда смешно.       – Ха-ха, блять, я посмотрю на то, как ты будешь срать сюда, когда в гостях оставаться будешь       – Ооо, тебе уже не терпится увидеть меня без штанов? Позволь предложить тебе более привлекательный вариант…       – Отвали. – Тэнэ подошел к унитазу, необычайно не вписывающемуся в интерьер кухни, присел на корточки и принялся оглядывать его крепление с задумчивым выражением лица. – Лучше помоги мне его сдвинуть. Может он не прикручен, а просто так тут стоит.       – По концепции?       – Хуекции. Двигай сюда говорю.       С интересом первооткрывателя, не видавшего раньше таких интересных квартир, Кица подошел ближе и тоже в задумчивости принялся оглядывать унитаз.       – А зачем на него носок натянут?       – Ты меня спрашиваешь?       – Ну я несколько не разбираюсь в устройстве квартир эконом… экстра-эконом класса.       – Нет, в обычных квартирах толчки не стоят на кухне с натянутыми носками, Лавэнэ.       – Я уточнил!       – Похоже его здесь просто так оставили, к полу он не прикреплен, – обрывая диалог, заключил Тэнэ, – давай двигать.       – Хорошо, но куда?       – В ванную комнату! На кухне сортиру не место.       – Звучит, как девиз.       – Кица, блять…       – Все-все, двигаю, милый.       Это оказалось куда сложнее, чем Тэнэ представлял. Белый унитаз был тяжелым, очень плохо скользил по скрипучим от старости доскам пола. Поэтому кое-как с помощью Кицы ему удалось оттащить сантехнический прибор не дальше небольшого коридора. Парни решили сделать перерыв, оставляя его в проходе, а заодно проверить саму ванную комнату, где предположительно и должен быть находится туалет.       – Тут есть унитаз, – Тэнэ щелкнул выключателем света, оглядывая крошечную ванну, – нахера тогда на кухне стоял еще один?       – Может запасной? – Кица тоже подошел ближе к ванной комнате и оперся плечом о ее косяк.       – Не понимаю зачем. Это однокомнатная квартира на одного человека. Они бы еще шесть толканов сюда запроектировали, чего только два то.       – Тогда может переносной?       – Чего?..       – Ну знаешь, по всей квартире возить его с собой, удобно. Из комнаты выходить не нужно.       – Ты меня щас доведешь своими издевками, я тебя… – Тэнэ вновь начинал закипать.       – Я, конечно, люблю, когда ты груб со мной в постели, но, огонечек мой, я не издеваюсь! – Кица примирительно вскинул руки и улыбнулся.       – А что это тогда??       – Пытаюсь развеселить. Мне правда жаль, что у тебя так вышло с квартирой.       – Че-то я тебе не верю.       – Но я искренне! – Лавэнэ надул губки и подошел ближе, укладывая руки на плечи Тэнэ, – мне небезразлично, как ты чувствуешь себя.       Он нежно поцеловал Тэнэ в щеку. Тот фыркнул и сложил руки, делая вид, что ему все равно, но скулы все же легко потеплели довольным румянцем.       – Ладно, пусть этот запасной толчок стоит тут, идем хоть еду уберем в холодильник.       – Как скажешь.              Кица довольный произведенным смягчающим эффектом улыбнулся и подхватил пакет с продуктами, направляясь к кухне. Тэнэ не успел догнать его, как услышал звонкий голос с кухни.       – Ой, тут еще один сюрприз.       – Только не говори, что в холодильнике тоже унитаз засунут…       – Хах, шутник, как ты себе это представляешь? – Кица улыбнулся, подзывая его ближе, – нет, тут всего лишь утюг на полке лежит.       – В холодильнике?       – В холодильнике.       Кениг подошел ближе и заглянул через плечо Лавэнэ внутрь. На полочке, где обычно должны были располагаться продукты, действительно, лежал утюг. По виду вполне исправный, со шнуром и вилкой.       – Я уже ничему не удивляюсь тут.       – Наоборот, Тэнэ! – Кица не слишком аккуратно запихнул пакет с продуктами в холодильник и захлопнул дверцу. – Этот дом, как один большой квест. Найди все спрятанные загадки! Не знал, что в домах эконом-класса бывает так интересно.       – Раз тебе так весело тут, можем махнуться квартирами. Я с удовольствием поживу в твоих хоромах.       – Ты можешь пожить в них и со мной… эээ, то есть пойдем осмотрим оставшуюся комнату…       Стушевавшись от ляпнутой фразы, Лавэнэ спешно двинулся из кухни прочь, желая скрыть явную неловкость. Впрочем, Тэнэ его не винил.              У них и правда не получилось жить вместе, когда Кениг, из-за вынуждающих срочно свалить из дома причин, оставался у него жить на какое-то время. Они оба… не привыкли делить свой быт с кем-то. Кица имел тысяча и одну замашек богатой жизни, а Тэнэ это смущало с непривычки. Да и в большой дом смущал. Наличие приходящего обсуживающего персонала, готовившего им еду, осуществляющего клининг, причиняло неловкость. Кениг, живя с самого детства с отцом в одиночку, привык многое делать самостоятельно, и все эти роскоши богатой жизни, как бы это не звучало странно, ему не нравились. Ему было неудобно быть гостем без возможности отплатить хоть чем-нибудь те блага, что ему предоставляли. А Кица даже подметать пол и мыть посуду запрещал.       Кениг же, в свою очередь, был уверен, что причинял Лавэнэ не меньший дискомфорт своим нахождением в его доме. И хоть Кица никак не выказывал это вслух, Тэнэ замечал неловкость, возникшую сразу же после переезда в их отношениях. Замечал и как парень в непривычно задумчивой тишине следил за его действиями, замечал, как часто Кица бодрился, и, не затыкаясь, нес всякую ерунду, лишь бы заполнить неловкое молчание. Которого стало катастрофически много между ними.              По-хорошему, думал Кениг после того, как съехал от Кицы обратно домой, они бы смогли ужиться вместе, если бы честно разговаривали. Но за все время их отношений они делали это… всего пару раз. Когда признавались друг другу в своих чувствах после сумасбродного поцелуя. И, когда после серьезной ссоры Лаванэ с родителями, Тэнэ пришел к нему с поддержкой. Потому что видел, насколько тому плохо. И понимал. Тогда они поведали друг другу всю горькую правду о собственных отношениях с их семьями. Как оказалось, какими бы они не были разными, они были похожи.       После этого они больше не поднимали данную тему. Да и вообще не разговаривали по душам. Возможно, чтобы обойти острые углы и не расстраивать друг друга лишний раз. Возможно, потому что оба не особо умели поддерживать по-настоящему. Хотя Тэнэ порой ловил себя на мысли, что ему хотелось. Хотелось лучше узнать настоящего Кицу, который его и зацепил однажды. Понять верны ли собственные догадки насчет его.       Преодолеть этот давно уже не нужный барьер, где они носили друг перед другом маски. Ведь они встречаются уже так давно. И все еще вместе. Что-то да это же значит?              Отвлекшись от своих мыслей, Тэнэ услышал, как Кица звал его из другой комнаты. Оглядев еще раз незамысловатую кухню, Кениг направился на зов.       Единственная жила комната этой квартиры была… пустой. То есть совсем пустой! На полу, как и на стене, были большие красные ковры, в углу под окном стоял столик со старинным граммофоном и старая советская ваза на подоконнике. И все. Ну, не считая хрустальной люстры, позвякивающей своими подвесками, по которым с интересом прошелся рукой высокий Лавэнэ.       – Это, по-видимому, гостиная, – заключил Кица, – правда тут дивана не хватает. И шкафа. И телевизора. Еще может быть мини-бара. Журнального столика…       – Это однокомнатная квартира.       – И что?       – Это спальня.       – Но в спальне должна быть кровать!       – Должна.       – Оу, – Кица понял из-за чего все сильнее и сильнее хмурился лоб Тэнэ, – в этой квартире негде спать.       – Я щас позвоню этому сраному арендодателю и выскажу все…       – Без убийств, милый, без убийств! – Кица сразу же кинулся к нему и обнял, прижимая руки Тэнэ к телу. Буд-то тот и впрямь собирался достать из кармана ружье и провернуть трюк с выстрелом прямо по телефону. – Он, конечно, поступил с тобой нечестно, но я против насилия!..       – Она.       – Она?       – Это была девушка. Теперь я понимаю, почему она говорила таким хитрым тоном. А за ней в отдалении ржали еще несколько девиц.       – Кажется, ты попал на какую-то дамскую мафию, – почувствовав, что Кениг вырываться не собирается, Лавэнэ отпустил его, – хочешь я сам с ними свяжусь и потребую возвращения денег? Мне кажется, что по закону их можно вернуть.       – Ладно, Кица, делай, что хочешь, – Тэнэ чувствовал себя уставшим от всего происходящего. Весь план переехать в нормальную квартиру рушился на глазах.       – Ну и отлично! А теперь давай включим этот граммофон, мне всегда было жутко интересно узнать, как они работают!              С воодушевленной улыбкой Кица подошел к старинному аппарату. Тэнэ и сам не знал, как работают подобные музыкальные проигрыватели – он видел такой в первый раз. Поэтому тоже двинулся и встал рядом с парнем, присматриваясь к его действиям в надежде отвлечься от разочаровывающей квартиры на что-нибудь интересное.       Названный граммофоном предмет выглядел, как открытый чемоданчик, в котором уже стояла какая-то пластинка с музыкой. Единственная пластинка, судя по отсутствию чего-либо еще в комнате. Кица с любопытством оглядел всю конструкцию, достал из кармана телефон, повозился, изучая какой-то видео-туториал, в попытках понять, как запустить эту штуку. Затем, с довольной улыбкой на лице установил иголку на нужное место пластинки и повернул ручку. Граммофон зашипел, и парни с предвкушением прислушались, готовясь услышать что-нибудь красиво-старое и воодушевленно-классическое.              Заиграла музыка: сначала бодрые гитарные аккорды с ритмичными вставками, а за ними веселая беззаботная дудочка.       – Год за годом растут большие города, всё для народа в любое время года… – запел задорный мужской голос, – нам навстречу встаёт великая страна! Так добрый вечер. Привет с большого бодуна!       Кица и Тэнэ замерли, как вкопанные, застигнутые врасплох контрастом собственных представлений и заигравшей песни. Кениг медленно повернул голову к Кице и поймал его ответный недоуменный взгляд. Музыка задорно продолжала играть в динамиках граммофона, разрезая вязкую тишину веселой трелью дудочки.       – Мы рады встрече, но, если кто-то нездоров, так я отвечу, что мы без докторов болезни лечим бокалом доброго вина. Так добрый вечер. Привет с большого бодуна!       Губы Тэнэ непроизвольно скривила глупая улыбка от нелепости ситуации. Кица тоже еле сдерживал смех. Под новый куплет незамысловатой песенки парни еще раз переглянулись и заржали в голос, не сдерживая эмоций и сбрасывая напряжение всего сегодняшнего дня. Не беспокоясь уже ни об обмане с квартирой, ни об отсутствии кровати, ни о лишнем унитазе и утюге в холодильнике.       Тэнэ заходился в громком смехе, хватая Кицу за руку, а тот глупо хихикал, вовсе сгребая Кенига в охапку и прижимая к себе. Обоим было не характерно выражать столь бурные эмоции… но вдвоем это было позволительно хорошо.       Им давно уже хорошо вместе. Так может было можно сделать еще один шаг навстречу?              – Вырубай эту херовину, я не могу уже, – Тэнэ утирал подступившие к глазам слезы смеха.       Кица, с искренней улыбкой глядя на него, кивнул и в пару движений остановил проигрыватель.       – Слушай, Тэнэ…       Но договорить ему не дало неосторожное движение: отвернувшись от граммофона, Лавэнэ толкнул локтем вазу на подоконнике, и та со звоном зашаталась, норовя упасть.       – Ой, – Кица тут же обернулся и придержал ее, – поймал… Ууууу.       – Что, разбилась? – Тэнэ с легким беспокойством подошел ближе.       – Нет, все в порядке, просто… я думал в ней стоит какой-то темно-красный цветок, а это, – губы Лавэнэ растянулись в заискивающе-кокетливой улыбочке. – …Плетка.       Парень извлек из вазы короткую плетку с множеством тонких красных и черных кожаных полосок на массивной плетеной ручке. Со звонким свистом хлестнул ей по воздуху.       – А те, кто продал тебе эту квартиру, знают толк в развлечениях! Мне нравится!       Кица, хитро сверкнув глазами, обошел Тэнэ, делая вид, будто оценивает найденный предмет. Но, как только оказался позади, размахнулся и шлепнул Кенига плеткой по заднице. Тот отпрыгнул, хватаясь за ягодицы и повернулся к нему с лицом злющей собаки, которой лучше не переходить дорогу.       – ТЫ ЧЕ ЩАС СДЕЛАЛ???       – Да ладно, чего ты, фильмов не видел? – Кица соблазнительно пропустил ремешки плетки между пальцев, – некоторые пары такое практикуют, это приятно и очень заводит.       – Я ТЕБЕ ЩАС!!... Приятно ему бить меня!!! – грубым движением Тэнэ выхватил плетку из рук опешившего Кицы, размахнулся и ударил его по заднице в ответ.       И не один раз. В качестве мести, обрушив на ягодицы ошеломленно замершего Лавэнэ пять ударов, Кениг решил смиловаться. Кинул плетку куда-то на столик к граммофону и отряхнул руки, поднимая взгляд на Кицу… На щеки того лег легкий румянец, а в глазах заплясали восторженные искорки. Уловив пораженный взгляд темных глаз в свою сторону, Лавэнэ соблазнительно улыбнулся.       – Тебе че… понравилось?.. – Тэнэ тут же отвел смущенный взгляд и напустил на себя показательно грубое безразличие, сложив руки на груди. – Бля, извращенец.       – Как будто для тебя это новость, маковка моя, – со все ярче расцветающей улыбкой, Кица приблизился к нему и огладил кончиками пальцев тыльную сторону ладони.       – Х-хватит… – Тэнэ пуще нахмурил брови.       – Ну почему же ты в ответ никогда не называешь меня каким-нибудь милым прозвищем, ммм? – пальцы Кицы легко прошлись по руке, заигрывающе забираясь под рукав кофты.       – Я не такой… нет у меня воображение на всякие прозвища.       – А жаль, мне было бы приятно.       Лавэнэ легко прильнул к нему еще ближе и наклонился, целуя скулу. Оставляя на коже теплое дыхание и одаривая всегда приятным дорогим ароматом своего парфюма. Тэнэ этот вкусный запах всегда нравился.       И в такой ситуации становилось все сложнее оставаться показательно невозмутимым. Руки дрогнули, уступая место чужому напору, и он опустил их, разрешая Кице вторгнуться еще сильнее в его личные границы.       Где тот уже и так поселился, как постоянный и, Тэнэ не будет лукавить, желанный гость.              – Бля, у тебя че встал-то уже? – скулы Кенига чуть покраснели, когда Кица шагнул к нему, прижимаясь вплотную так, что реакция становилась слишком ощущаемой.       – Ты меня так сексуально плеткой отшлепал, как тут не завестись, милый, – Лавэнэ неспеша уложил руки на его талию и вжался чуть сильнее, мягко целуя в шею.       – Извращенец…       – Ага, – Кица поцеловал его особо чувственно, отчего по спине побежали мурашки, а в штанах стало тесно от ответной реакции, – брось, Тэнэ, тебе тоже это нравится.       – Н-не правда…       – Врунишка.       Теплая рука скользнула под его кофту и с нажимом огладила поясницу. Тэнэ тяжело вздохнул, хватаясь за плечи Кицы руками, потому что ноги уже слабовато держали под чужим напором. Чертов Лавэнэ выучил все его чувствительные места и без зазрения совести пользовался этим.       – Может еще раз меня отшлепаешь, мой пламенный? – губы Кицы прошлись по его шее вверх и остановились возле уха, щекотя горячим дыханием.       – Отвали, Кица. Не буду.       – Тогда может я тебя отшлепаю?.. Сделаю это по первому разряду…       – Иди нахуй.       – Ты же знаешь, что я с радостью.       Кица прошелся языком по его уху, и Тэнэ пришлось сильнее схватиться за его плечи, чувствуя, как его вместе с этим стремительно оттесняют назад.              Ослабив бдительность, он и не понял в какой момент оказался прижатым спиной к красному советскому ковру, разложенному посреди комнаты на полу. Лавэнэ грубо навалился сверху, одаривая нежными ласками его ухо и на контрасте возбуждающе прикусывая мочку уха. Тэнэ ощутимо вело, и он хотел продолжения, но вместе с тем голову остудила привычная мысль: Кицу надо осадить. Кениг еще не разу не поддавался ему просто так. Это была их привычная игра.       – А ну слез! Не на ковре же!! – он пихнул Лавэнэ в бок.       – А где еще, сладенький, тут нет кровати, – тот не поддавался и продолжать терзать шею слишком приятными поцелуями, – к тому же я слышал в универе историю, как кто-то при переезде спал на ковре, так как не было никакой мебели. Им подошло, значит подойдет и нам…       – Да нихера… слезь! – Кениг предпринял еще одну попытку, но вошедшего во вкус Кицу было не остановить.       Тогда он собрал все свои силы, сжал его плечи и перевернул их, оказываясь сверху. Уселся на бедра Лавэнэ и схватил обе руки за запястья, прижимая их к полу.       – Ох, значит ты сегодня ведешь? – Кица соблазнительно облизал губы, и в его серых глазах промелькнул огонек.       Тэнэ, не предпринимая никаких действий, хмуро смотрел на него. Специально. Чтобы подразнить.       – Ты случайно никогда в шахте не работал? – Лавэнэ улыбнулся, раскусив его план.       – Нет… че??       – Тогда почему такой твердый? – Кица дернул бедрами, заставляя Кенига съехать ниже и с шипением уткнуться собственным возбуждением в его через ткань плотных брюк. – Ууу, прямо каменный…       – Лавэнэ!!!       – Да, милый?       – Заткнись!!       – Так заткни меня.       Тэнэ чувствовал, как у него все сильнее вскипает кровь. И он не смог не поддаться, проигрывая этот раунд, чтобы в перспективе попробовать победить еще раз. Отпуская руки Кицы, Тэнэ скользнул ладонями под его футболку и задрал ее, обнажая грудь. Приник к весело блеснувшему в свете люстры пирсингу и прикусил его, оттягивая. Довольно улыбаясь чужому томному вздоху, обвел языком проколотый сосок и поцеловал. Он тоже знал чувствительные места Лавэнэ. И тоже без зазрения совести этим пользовался.       Пройдя чередой кусачих поцелуев вверх по груди, затем по шее, он добрался до губ, чуть замедлившись. Прежде чем поцеловать, взглянул в глаза: все еще лукавые и отражающие искорки озорства, но… честные.       Когда они только познакомились Кица был до ужаса бесчестным, подлым даже, говорил увертками и постоянно флиртовал. В общем, Тэнэ он сразу не понравился. Но пока тот вился, непонятно почему, вокруг него все свободное время, он… привык? Кенига все чаще стало посещать желание понять Лавэнэ. Разгадать, как очень интересную и сложную задачку под звездочкой в учебнике алгебры. Не зря он всегда был отличником. И раз за разом в подтексте всех действий Кицы стали читаться не замеченные ранее, едва уловимые знаки, которые будто говорили ему «я хочу, чтобы ты обратил на меня внимание» или «я делаю это, чтобы произвести на тебя впечатление». И самое последнее, что поразило его больше всего «знаешь, мне кажется ты мне, правда, нравишься». С тех самых пор у него вошло в привычку читать Кицу между строк. Не всегда, конечно, получалось: Кениг вовсе не был прирожденным эмпатом или профессиональным психологом. Например, он так и не понял, что доставляло дискомфорт Лавэнэ, когда они жили вместе… Но сейчас его серые глаза, как никогда ясно, передавали ему свое немое послание «мне нравится быть с тобой и я хочу тебя». И Тэнэ не мог не поддался ему.       Поцеловал в губы, почувствовал, как чужие руки обвивают талию и тянут его ближе. Углубил поцелуй, зная, что у него тут же бессовестно отберут инициативу. Так и произошло: Кица перевернул их, вновь оказываясь сверху и затянул поцелуй по его собственным правилам. Хаотичным, каким был и сам.       Лавэнэ целовался до того шикарно, что Кенигу и не хотелось больше сопротивляться и пытаться завладеть первенством. Хотелось погрузиться в удовольствие и, наплевав на все, раствориться в нем.       – Маковка… – Кица разомкнул поцелуй, давая возможность отдышаться, – встанешь на колени?       – Щас?.. Я не готов… мы только пришли…       – Знаю, – он вновь поцеловал под ухом, из-за чего Тэнэ тяжело выдохнул, чувствуя, как ураган закручивается внизу живота, – сделаем по-другому.       – Ладно…              На жестком ковре было неудобно и ворс неприятно колол ладони и голые коленки, когда Кениг выполнил просьбу Кицы, предварительно позволив ему стащить с себя штаны с бельем. Но дискомфорт полностью окупился ласковым поглаживанием по животу под кофтой и поцелуем в затылок, от которого по позвоночнику вновь разбежались мурашки, подобные электрическому току. Опускаясь поцелуями от шеи по хребту ниже, Кица достал из кармана маленькую упаковку со смазкой и, разорвав ее, уже наносил на внутреннюю поверхность бедер Тэнэ.       – Где ты ее успел надыбать?..       – У тебя же новоселье! Я должен был подготовиться, чтобы мы отметили его!       – Извращенец…       – Будто бы ты против, сладкий.       Кениг обернулся, заслышав звук расстегиваемой пряжки ремня, и поймал горячий взгляд Кицы. Тот, специально рисуясь, чуть пододвинулся к нему, стоя на коленях и медленно принялся снимать футболку. Не отводя все пуще разгорающегося взгляда, широким жестом откинул ее, длинным движением облизал ладонь и провел ей по своей шее вниз, по груди, очертив ребра, по животу и ниже до полоски темных волос, уходящей под ткань брюк. Затем очень развратно плавно двинул бедрами, подцепляя пальцами пояс брюк, и показательно стянул их с бельем ниже, обнажая твердо вставший член. Кениг отвернулся, чувствуя, как краснеет.       – Давай уже, блядь.       – Слушаюсь и повинуюсь.              Тэнэ свел бедра вместе и Кица, по-хозяйски сжав его бока, прижался к нему сзади, проникая меж его плотно сжатыми ногами своим горячим возбуждением. Не дав даже возможности почувствовать дискомфорт, наклонился, зацеловывая напряженную спину, оставляя еле ощутимые укусы на плечах и основании шеи, проходясь по ним после языком, чтобы смягчить легкую боль. Кенига все это заводило настолько, что пальцы все сильнее напрягались на ворсе ковра, он подавался назад, пытаясь выровнять хаотично-нестройный ритм Лавэнэ.       – Какой ты привлекательный, Тэнэ, ммм, – проведя рукой по поджавшемуся животу, Кица нежно сжал его член, проводя вверх-вниз, – мой непокорный огонечек.       – Л-лавэнэ…       – Что, милый?       – Опять разговоры… во время…       – Когда, как не сейчас, маковка, – Лавэнэ дразняще огладил головку и поцеловал под лопаткой, – мне так нравятся твои эмоции в процессе, ты такой страстный.       – К-кица…       – Ну скажи и мне какой-нибудь комплимент, Тэнэ…       – Черт… – душа хотела распахнуться от того, как ему было хорошо, но язык совсем заплетался, а мозг туго соображал, – красивый… ты, сука, пиздец красивый.       – Ох…       Кица закусил губу и ускорился, увеличивая темп и своей руки, от чего Тэнэ совсем перестал соображать, впиваясь руками в ковер. От обжигающего поцелуя в затылок по телу хлынула приятное тепло, а от последовавшего за ним укуса, накрыла разливающая по венам волна чистого удовольствия. С губ сорвался хриплый стон, и он выгнулся, чувствуя, как сознание растворяется в чистом удовлетворении от крышесносного оргазма.              По горячему навалившемуся сверху в объятии чужому телу, он понял, что Лавэнэ тоже достигнул пика. Тэнэ довольно выдохнул и улыбнулся приятно ощущающимся объятиям, но… и так потряхивающие от напряжения руки дрогнули, и Кениг вместе с грузом на спине повалился на пол, встречаясь щекой с красным ворсом ковра.       – Бляхцувж…       – Ох, маковка, прости, – Кица поднялся и перевернул Тэнэ, поглаживая по щеке, – ты в порядке?       – Да, – он отвел глаза и тут же почувствовал, как Лавэнэ утягивает его в новые объятия, теперь прижимая лицом к груди. Заботливо подкладывая под его голову плечо.       – На ковре, действительно, не так удобно, как на кровати, я вот кажется себе все коленки стер… – теплая ладонь Кицы на спине ощущалась хорошо, и Тэнэ позволил себе ответно обвить его рукой, – слушай, Тэнэ…       – М?       – Может тебе плюнуть на эту квартиру и… переехать ко мне?       Ладонь Кицы напряглась, и голос приобрел осторожные нотки. Искренне беспокоящиеся.       – Тут даже кровати нет, а у меня она большая и удобная, сам знаешь. И туалетов больше, чем два, если для тебя это показатель. Граммофона с той великолепной пластинкой нет, но куплю, если…       – Кица…       – Если не хочешь, я пойму. Просто…       – Я ведь буду доставлять тебе дискомфорт своим присутствием.       Воцарилось молчание. Их третий честный разговор наступил так внезапно и неподготовленно, что стало неловко обоим. Тэнэ чуть отстранился, поднимая взгляд на Кицу. Тот с таким несвойственным ему беспокойством смотрел на него.       – Но мне не было дискомфортно с тобой.       – Тогда, – Кениг опустил глаза, – почему ты вел себя, ну, так неуверенно, когда я жил у тебя?       – Я думал тебе не нравится. Видел, что тебе совсем не уютно со мной, но не знал… как исправить.       – Дело не в тебе. – тяжело выдохнув, Кениг понял, что честность сейчас необходима. Трудна, но очень важна. – Я не привык к богатой жизни. И мне было неловко… черт, неловко, что я никак не могу отплатить тебе за помощь. Даже сраной посуды помыть было нельзя или приготовить что-то…       –Ты хотел что-то приготовить… для меня?..       Тэнэ поднял взгляд и заметил покрывшиеся легким румянцем щеки и блеск во взгляде, который метался по его лицу, будто не смея поверить в услышанное. Он почувствовал, как сам стремительно краснеет.       – Ну бля, да, хотел! Не привык я к роскоши, и чтобы за меня кто-то готовил и убирался!       – Если ты хочешь, ты можешь делать в моем доме все, что захочешь. Можешь выгнать всех работников и самостоятельно убираться, хотя дом огромный, боюсь ты устанешь… – Кица положил ладонь на его руку и смущенно улыбнулся, – а еще я даже и не мечтал о том, чтобы кто-нибудь хотел лично для меня что-то приготовить… Я бы очень хотел попробовать твое блюдо, Тэнэ.       Обескураживающая и такая искренняя честность тронули что-то в груди и на душе стало очень нежно.       – Но разве я не буду тебе мешаться? Ты ведь привык жить один…       – Привык, но… это не значит, что я этого хочу, – Кица вздохнул и чуть отвернул голову. Серые глаза скрылись за упавшей на них белой челкой, – по правде говоря, я ненавижу одиночество. И боюсь его. Мне хотелось бы…       Он не договорил, но Тэнэ почувствовал под своей ладонью у него на спине участившееся биение сердца.       – Ты такой… цепляющий. Каждый раз что-то цепляет, и старое, и новое. Мне нравится быть с тобой. Не знаю, что с этим делать, у меня впервые такое, сам же знаешь. Но может… попробуем еще раз? Более ответственно.       – К-кица… – нежное внутри разрослось до теплой бури из-за повергающей в шок откровенности, – м…милый. Я не против.       – Ты… назвал меня милым?       – Не зарывайся.       Кица счастливо усмехнулся, снова глядя ему прямо в глаза с благодарностью и открыто читающемся счастьем. Обвил его покрепче и снова уткнул головой в свою грудь.       – Называй меня так почаще.       – Кица…       – И давай жить вместе.