Good Boy

Диб всегда жаждал внимания своего равнодушного отца. Единственного и неповторимого профессора Мембрейн. Бедный мальчик мечтал, чтобы отец гордился им, проявлял хоть немного любви. Поэтому, когда Мембрейн предложил провести время вместе, как отец с сыном, то кто он такой, чтобы отказываться? Кто бы мог подумать, что они отправятся куда-то, кроме отцовской лаборатории? Сказать, что Диб был разочарован, — значит не сказать ничего. Но, в конце концов, это была возможность провести время со своим отцом, вне ежегодного семейного ужина. Профессор продемонстрировал сыну множество экспериментов: от уже успешных до тех, что были ещё в процессе разработки. Диб мог бы поклясться, что почти засыпает, если бы не почувствовал, как руки отца касаются его тела. Сначала он подумал, что эти прикосновения были вполне невинны. Рука Мембрейна на его плече? Да, это вполне естественно, люди часто так делают. Однако, затем роботизированная рука опустилась на его талию. Всё ещё ничего страшного, верно? Отец просто хотел проявить свою привязанность. Да, именно так. Некоторое время он стоял неподвижно, лишь изредка потираясь о бок профессора. Он старался сосредоточиться на том, что ему показывали, даже на самых скучных исследованиях. У него даже получалось… Пока рука профессора не скользнула вниз, к бёдрам собственного сына. В этот момент Диб остановился, чуть отстранившись от Мембрейна, по крайней мере, настолько, чтобы тот не мог его схватить. Мембрейн повернулся к Дибу и заговорил низким голосом, в котором слышалась фальшивая обида: «Я не видел тебя целый год, сынок. Разве ты не хочешь провести немного времени со своим отцом?» Боже, как бы странно это ни звучало, Диб не мог просто сказать «нет». В конце концов, он правда скучал по отцу, и особенно ему не хватало общения, поэтому он неохотно кивнул. «Я… п-прости, папа». Диб неуверенно прижался к профессору, и у него перехватило дыхание, когда он снова почувствовал прикосновение роботизированной руки. «Хороший мальчик», — ответил профессор. Все, о чем мог думать младший Мембрейн — это о руках на своей талии, которые медленно скользили вниз. Он не мог игнорировать руки, что нежно касались его бёдер, живота или когда они находились прямо над его… пахом. Несмотря на явный дискомфорт, Диб не хотел разочаровывать единственного человека, которым всегда гордился и восхищался. Поэтому он просто позволил тому, что должно было произойти, случиться. Диб даже не понял, как оказался на лабораторном столе в уединённом месте, с Мембрейном между его обнажённых ног. Он был так рассеян, однако острая боль в нижней части тела приводила его в чувства. «П-папа, прекрати…» — безрезультатно протестовал Диб, но слова заглушались его собственными мучительными стонами и хныканьем. «Ты молодец, я рядом… всё хорошо», — ласковые слова профессора контрастировали с действиями. Несмотря на медленный темп, его силы и габариты заставляли зажмуриться и сжать пальцы ног. «Ты ведь папин хороший мальчик, верно?» Диб не гордился тем, что это подействовало на него, но всё, что он смог сделать, — это заскулить в ответ. Младший Мембрейн зашипел, почувствовав, как сперма отца заполняет его, и издал болезненный стон. Это было больно. Невыносимо. Но… он не мог жаловаться. Диб никогда бы не признался самому себе, что похвала и ласка отца была крайне приятна. Не говоря уже о луже спермы животе, медленно вытекающей из него. Он мог лишь лежать там, вяло подергиваясь. Его влажные волосы приклеились ко лбу, а всё тело было покрыто потом. Диб слышал, как профессор что-то бормотал, но почти ничего не мог разобрать. За исключением одной фразы. «Я люблю тебя, сынок,» — произнёс профессор. «Я…» … «Я тоже люблю тебя, папа.»