"Paradise"

      — Доброе утро! — радостно залезла на меня Мила, словно маленький ребёнок. — Сегодня идём в поход, вставай же! — чмокнула она меня в губы и побежала собираться.       Я начала сомневаться в том, кто из нас был совой, а кто — жаворонком. В последнее время Мила вставала ни свет ни заря и даже успевала готовить нам завтрак. Я же, напротив, не могла долго прийти в себя, стараясь с силой продрать глаза. Возможно, я, словно кошка, расслабляюсь рядом с теми людьми, которым доверяю. К такому я была готова привыкнуть.       Я поднялась с кровати и, зевая, вышла в зал. Мила, словно юла, носилась по комнате и собирала уже вторую сумку.       — Ты в лес собралась переезжать? Зачем тебе столько вещей? — спросила я, заглядывая ради интереса к ней в сумку. — Для чего тебе электрический чайник? — удивилась я, сдерживая себя, чтобы не заржать.       — Как — для чего? Воду кипятить! — В её глазах было столько наивности, что мне захотелось потрепать её за щёчки.       — А электрогенератор, я так полагаю, во второй сумке? — указала я пальцем на сумку огромных размеров.       — Нет, там просто вещи: тёплый спортивный костюм на ночь, обычный костюм, купальник, ну, и другие.       — Мы едем на один день, завтра уже обратно.       — Я знаю, просто не хочу потом срываться с места, если мне что–то пригодится.       — Так, милая, тебе не понадобится чайник, воду будем кипятить в котелках, — высунула я из сумки большой чайник на два литра.       Мила, сдаваясь, кивнула.       — Тогда нам нужен котелок.       — Не переживай, мы же едем в палаточный лагерь, там уже всё организовано, наверняка у них есть котелки, — заверила я её.       — И вправду, мне просто нужно расслабиться, я так волнуюсь.       — Не переживай, всё пройдёт замечательно! — успокоила я её.       Единственное, что меня расстраивало, — это то, что мы не будем с ней в одной палатке. И придётся делать вид, что мы с ней не знакомы, а это сделать будет очень сложно, ведь у меня просто загорались глаза при взгляде на Милу.              

***

             С учётом того, что Мила набрала кучу вещей, мы не стали ехать на корпоративном автобусе. Не доезжая до лагеря, она высадила меня с рюкзаком на повороте, а сама поехала дальше.       — Жанна, а ты на чём добиралась? — спросил меня Витя, как только я появилась в шатре.       — Да я, это... пешком! — пошутила я. — Пешие прогулки и всё такое. Помогают поддерживать себя в форме.       — У тебя и без этого отличные формы, — сказал Витя и только после этого осознал, что сказал. — То есть ты и без прогулок хорошо выглядишь.       Я вопросительно приподняла бровь. А Настя уже готова была сложиться напополам от сдерживаемого смеха.       — Так, ладно, я пойду, у меня ещё куча дел, — сразу же проговорил смущённо Витя и быстро вышел из шатра.       — Отличные формы, Жанна, — прыснула Настя со смеха. — Витёк не прочь оценить их не только глазами.       — Да он не это имел в виду! — вступилась я за начальника.       Ну не верила я, что он сказал это из–за того, что нравлюсь ему. Раньше с его стороны особо комплиментов не поступало.       — Ага, как же. Возможно, ты просто плохо знаешь мужчин.       — Я в принципе их не знаю, так что давай закроем эту тему, — предложила я, разбирая свои вещи.       Настя подошла ко мне вплотную и прошептала:       — Ты с Милой приехала?       Я опасливо огляделась по сторонам, шикнув на Настю.       — Тише ты, только не здесь.       Она кивнула, вытаскивая меня из шатра. Мы прошли с ней в ближайшую лесопосадку и, убедившись в отсутствии лишних ушей, решили поговорить.       Настя прикурила сигарету и протянула мне пачку.       — Будешь?       Я отрицательно замотала головой.       — Ты же знаешь, я не курю.       Она пожала плечами, убирая пачку сигарет в карман.       — Ну так что у вас — вы теперь вместе? — поинтересовалась она, затягиваясь.       — Я не знаю, наверное, да.       Настя закатила глаза.       — Как об этом можно не знать? Вы живёте вместе, спите вместе — значит, вы вместе!       Я тяжело вздохнула. Рассуждая с точки зрения Насти, всё было очень просто.       — Как раз дело в том, что мы с ней в основном только спим. Мы ни разу не говорили об отношениях и о наших чувствах. Конечно, она сказала мне в самом начале, что я ей нравлюсь, но никаких признаний в любви не было. Да и я, собственно, не знаю, люблю ли её. Нет, она мне определённо нравится, и меня влечёт к ней, но можно ли это назвать любовью?       — Любовь, любовь... вот заладила. Любовь не приходит сразу. Вы встречаетесь с ней без пяти минут неделю, и ты уже сразу хочешь, чтобы она призналась тебе в любви? — саркастично улыбнулась Настя.       — А разве это не гарантия счастливого продолжения? Хорошо, сейчас мы с ней вместе, но рано или поздно она улетит в свою Испанию. И всё — весь её курортный роман будет завершён.       — Так ты, получается, боишься, что…       — Что она меня использует и бросит, — нервно закусила я губу.       Настя затушила сигарету и взяла мои руки в свои.       — Просто живи настоящим, Жан. Никогда нет гарантии, что такое не может произойти и с человеком, который не живёт в другой стране. Если ты будешь придумывать себе наперёд, то так и не сможешь до конца расслабиться, а это тоже не приведёт ни к чему хорошему.       Я постаралась разобрать смысл сказанного и, кажется, поняла, о чём она пыталась мне сказать.       — Отлично, будь как будет, — произнесла я на выдохе.       Настя поддерживающе сжала мою руку, и мы решили вернуться, пока нас не хватились.              

***

             — Приветствую всех на нашем первом совместном корпоративе! — поприветствовала всех присутствующих Людмила Ильинична. — Надеюсь, за этот совместно проведённый день мы узнаем друг друга лучше.       Люди захлопали, кто–то засвистел. По крайней мере, день обещал быть ярким на впечатления.       Праздник постепенно набирал обороты, и мы приблизились к устроенным организаторами конкурсам. Все разделились на две команды. К сожалению, по рандомному отбору мы с Милой оказались по разные стороны баррикад, что меня немного расстроило: не хотелось бы с ней конкурировать.       — Первый конкурс – перетягивание каната! — закричал ведущий.       Мы с командой встали друг за другом, распределяя канат. В конце, как самого сильного, поставили Лёню: он должен был стать нашим якорем. Команда Милы тоже была не промах и поставила здоровенного парня из «тимуровцев».       Перед тем, как объявили старт, я вытерла об спортивные брюки вспотевшие от волнения ладони и крепче сжала канат. Кто вообще придумал конкурсы для сплочения коллектива? Разве конкурсы не подталкивают к конкуренции и ещё большему презрению членов противоположной команды?       — Старт! — дал команду ведущий.       И началась борьба за победу. Я изо всех сил старалась не выпустить из рук канат, собственно, как и каждый из нас. На секунду мне даже показалось, что мы начали побеждать команду соперников, но не тут–то было, просто у нас была отличная тактика. Они слегка отпустили канат, и когда мы со всей силы натянули его на себя, то повалились на землю, после чего команда Милы с лёгкостью потащила нас лежачими в канаву. Это был проигрыш, позорный проигрыш. А как известно, никто не любит проигрывать. С этого момента наша команда уже была готова на всё, чтобы размазать их.       Следующим конкурсом был бег в мешках. Как капитаны команд, Людмила Ильинична и Фёдор Тарасович бежали первыми. Крепко сжав на поясе мешок, Мила не собиралась сдаваться, я уже видела, как в её глазах горит азарт. Никогда бы не подумала, что ей могут понравиться такого вида конкурсы.       — На старт, внимание, МАРШ! — заорал во всё горло ведущий.       Мила рванула с места, как в жопу ужаленная. Фёдор Тарасович же постарался не отставать от неё, крепко удерживая при этом мешок. Мила лидировала до тех пор, пока не запнулась об камень и кубарем не полетела на землю.       Я и её команда в панике двинулись к Миле на помощь.       — Людмила Ильинична, вы в порядке? — взволнованно спросила я, подбегая к Миле.       Мила же лежала на спине с широко раскрытыми глазами, не отрывая от меня взгляда. Я подумала, что она находится в шоковом состоянии из–за какой–нибудь травмы: всё–таки улетела она знатно. Но, к моему счастью, она резко засмеялась, расслабляя напрягшийся коллектив.       — Всё супер, — всё ещё смеясь, произнесла она.       Мы помогли ей подняться, отряхивая от налипшей грязи. Когда я окончательно убедилась, что с ней всё в порядке, сразу же вернулась к своей команде.       — Ну что, Жанна Геннадьевна, решили всё же попасть на доску почёта? — едко подметила Вахрушева под смех сборщиц.       — Как вам не стыдно, Лидия Сергеевна, Людмила Ильинична могла себе что–то сломать! — возмутилась я её чёрствостью.       Вахрушева довольно хмыкнула.       — Ну подумаешь, зато уехали бы поскорее со своей проверкой!       Сборщицы согласно закивали.       Я непроизвольно сжала кулаки, желая наподдать этой выскочке. Видимо, это заметила Саша, которая была в нашей команде, потому что она подошла ко мне и шёпотом поинтересовалась:       — Всё в порядке?       Я, не отрывая взгляда от ухмыляющейся Вахрушевой, кивнула.       — Тогда встаём снова на позицию, мы ещё не выиграли этот конкурс.       Я согласно направилась за Сашей, оставляя этих куриц смеяться за своей спиной.       — Вот же заразы! — раздражённо прошептала я.       — Просто не обращай на них внимания, они же как шакалы — могут бросаться только стаей, — постаралась успокоить меня Саша, приобняв.       Мы снова встали на позицию и продолжили соревноваться. К счастью, про падение Милы все быстро забыли, увлечённые конкуренцией. Оставался последний круг, и, естественно последней бежала я, как самая «быстрая». Я ещё никогда так не волновалась, пот просто струями стекал с моего лба.       — На старт, внимание, марш! — махнул рукой ведущий, и я попрыгала по кочкам, словно заяц русак.       На всеобщее удивление, я пришла первая, чем выбила победу для нашей команды на этом этапе конкурса.       — Молодец, Жанна! — протянула мне кулак Саша. — Я в тебе не сомневалась!       Я отбила ей в ответ.       Я почувствовала себя каким–то победителем, и мне это добавило задор, хотелось сразу же поучаствовать в другом конкурсе.       Мы соревновались часа два, и перед последним конкурсом счёт был равный. Это очень огорчало обе команды. Все были на таком взводе, что готовы были прибить конкурентов.       Последним конкурсом стал пионербол. Конечно, вначале предполагалось, что это будет волейбол, но после выяснения способностей участников было принято упростить задачу.       Каждый из нас встал на свою позицию, и игра началась. Лёня первый со всей силы подал мяч и сразу же забил очко в нашу пользу. Чем дольше мы играли, тем дальше наша команда отделялась по очкам от команды Милы. Мы были словно богами пионербола. Счастье – вот что я чувствовала в тот момент.       До конца игры оставалось одно очко, и настала моя очередь подавать мяч. Признаться, я сильно переживала, так как не обладала сильными накаченными руками: надеюсь, мяч хотя бы долетит до сетки, и я не опозорюсь в последний момент.       Ведущий свистнул в свисток, и я, вздохнув, подала мяч изо всех своих сил. К счастью, он перелетел через сетку и сразу же был схвачен Милой. Она перебросила его к нам, пытаясь попасть в свободный квадрат, но я, будто предугадывая её мысли, поймала его как раз у земли и передала мяч Саше. Она, долго не думая, высоко подпрыгнула и с размаху забила финальное очко. Зрители взорвались овациями. Наша команда визжала от восторга. Даже Вахрушева забыла про свою неприязнь и похлопала меня по плечу.       — Молодец, Жанна Геннадьевна! — похвалила она меня. — Не зря ты в нашей команде.       От её похвалы я даже на секунду растерялась.       — Спасибо, — пробормотала я.       — Жанна, мы выиграли! — запрыгала от счастья Саша, поднимая меня на руки.       — Саша, что ты делаешь? Ты сейчас упадёшь! — завизжала я, смеясь.       Она ещё несколько секунд держала меня в воздухе, прежде чем поставила на землю. В ликующей толпе я заметила недовольный взгляд Милы. Чёрт, только ревности мне сейчас не хватало…              

***

             Когда все легли спать, я аккуратно вышла из нашего шатра, направляясь к одноместной палатке Милы. За целый день мне ни разу не удалось с ней поговорить, будто она намеренно избегала меня. Убедившись, что никого нет поблизости, я расстегнула молнию палатки и забралась внутрь. В палатке было темно, и я подумала, что она уже легла спать.       — Ты спишь? — прошептала я, но она молчала.       Я решила не тревожить её и отползла к выходу.       Мила тяжело вздохнула.       — А что, Саша тебе уже надоела? — язвительно произнесла она, принимая вертикальное положение.       — Ты сейчас серьёзно? — непонимающе уставилась я на неё.       — А по-твоему, я шучу? Жанна, не делай из меня слепую, я ведь видела, как вы с ней целый день шушукаетесь. У костра так вообще уже стыд потеряли — сидели обнимались.       К слову, вечером во время туристического ужина я не обнималась с Сашей. Я просто замёрзла, а она накрыла меня половиной своей кофты, из–за чего мы просто сидели близко друг к другу. Воспринять это за обнимания могла только ревнивая женщина. У всех остальных это бы даже вопроса не вызвало.       Я устало потёрла переносицу.       — Я не обнималась с ней, она просто накрыла меня своей кофтой.       — А что просто кофтой–то? Могла сразу накрыть тебя собой, и согрелась бы быстро, — проворчала она.       Я понимала, что в данный момент сказанное мной обернётся против меня самой, поэтому без слов заползла на Милу и, затыкая её, поцеловала, настойчиво продвигая язык ей в рот. Сперва она недовольно замычала, но быстро сдалась под напором моих бессовестных рук, уже нагло блуждающих под её кофтой.       Вся накопившаяся за день обида на меня вылилась в страсть. Мила перевернула меня на спину и начала яростно терзать моё тело своими поцелуями, грозившими стать засосами в будущем. Я не сопротивлялась: уж лучше она выместит свою злость таким образом, чем мы с ней будем орать друг на друга до утра.       — Я люблю тебя! — произнесла она, вставляя в меня два пальца.       От неожиданного признания я сжала мышцы, сильнее обхватывая её пальцы. К счастью, она не ждала от меня ответного признания, зарываясь лицом в мои волосы. Тогда я расслабилась, позволяя ей двигаться во мне. Когда я начала дышать чаще, она накрыла рот поцелуем, поймав мой стон удовольствия. Кажется, ей этого было мало, поэтому, как только я расслабилась, она снова начала двигаться, будто одержимая.       Мила имела меня до самого утра, именно имела, потому что она не давала мне ничего сделать самой. Она остановилась только тогда, когда послышались первые разговоры проснувшихся коллег. Я кое–как вырвалась из её объятий, желая наконец–то свести колени вместе. Всё–таки мне было уже не восемнадцать, и такие долгие секс марафоны были не для моих суставов.       — Напишешь, как соберёшься, я заберу тебя на том же месте, — прошептала она, снова целуя меня.       Я согласно кивнула, прислушиваясь к шуму. Мила, расстегнув молнию, выглянула из палатки.       — Чисто, иди, — сказала она, шлёпнув меня по заднице перед выходом.       Я оглянулась на неё, игриво подмигнув.       Направляясь в шатёр, я вспомнила признание Милы. Она действительно любит меня или же всё это было произнесено в порыве страсти? А я люблю её?