Better Than Cake

      Джисон не может в это поверить.       — Я не могу в это поверить, — заявляет он.       Ёнбок выглядит невероятно довольным.       — Это так странно, что вы родились один за другим, что, честно говоря, даже немного пугает, — Рюджин хмурится, глядя на них троих.       — Спасибо, — Енджун остается невозмутимым.       — Спасибо? — отвечает Джисон растерянно.       — Да, действительно пугает, — Рюджин вздыхает, глядя на них. — Получается, вы новогодние детки, да?       — М-м-м? — Енджун хмурится, в то время как Ёнбок, который за секунду до этого сделал глоток своего напитка, выплёвывает его, к счастью, в ту сторону, где никого нет.       — Почему ты так говоришь? — выдыхает Хёнджин.       — Потому что это правда! — восклицает Рюджин, а Джисон съёживается, заставляя себя не думать об этом. Нет. Нет, спасибо.       — Я не понимаю, — хмурится Енджун.       — Что происходит? — спрашивает Чан, подходя к их столику со своим подносом, Минхо и Чанбин следуют за ним по пятам. К сожалению, на днях Чанбин потянул мышцу, выполняя самую обыденную работу, когда пытался собрать инвалидную коляску. Поэтому Минхо несёт его напиток, в то время как Чан держит суп, чтобы друг точно ничего не пролил.       Всем троим требуется ровно пять секунд, чтобы понять, на что намекает Рюджин, и они все стонут.       — Мы можем не обсуждать это, пока находимся на улице, наслаждаясь такой прекрасной погодой? — морщится Йеджи.       — Окей! Вы все просто хейтеры, — ворчит Рюджин.       — Я согласен с тобой, Рюджинни, — улыбается ей Субин.       — Это потому, что тебя зачали не в новый год, — сообщает Хёнджин.       — И я смирился с тем фактом, что дни рождения большинства людей можно проследить до дня рождения одного из родителей, — говорит им Субин с широкой улыбкой.       Енджун буквально фейспалмит, когда, наконец, осознает, о чём говорит Рюджин, а у Чанбина на лице появляется тревожное выражение. Он держит руки перед собой, как будто пытаясь отсчитать месяцы назад. Минхо протягивает руку, мягко опуская его пальцы, качая головой.       — Короче! Мы обязаны это отпраздновать! — восклицает Чан. — Все три дня рождения. Как хорошо, что они выпадают на четверг, пятницу и субботу!       — Думаю, вечер пятницы удобнее всего, — присоединяется к обсуждению Йеджи, спеша увести разговор от неприятной темы.       — Звучит круто! — Енджун оглядывается на них. — Что скажете, друзья по дню рождения?       — Лучше поинтересоваться, смогут ли остальные прийти, — смеётся Хёнджин. — И под «остальными» я подразумеваю физиотерапевтов, Минхо-хёна и Сынминни.       — Вечер пятницы? — Минхо спрашивает, задумываясь и доставая телефон. — Дайте минутку…       — Я спрошу Сынмина, — предлагает Рюджин, тоже доставая свой телефон. — Хотя, он, наверное, спит.       — Куда пойдём праздновать?       — В отель? — предлагает Чанбин. — Тогда Инни тоже сможет там быть.       На это Хёнджин одаривает его лёгкой улыбкой.       — Думаю, я смогу, — говорит Минхо, слегка хмурясь. — Но не допоздна, с субботы у меня начинаются ночные смены на целую неделю.       — И ещё, пожалуйста, никаких подарков! — заявляет Ёнбок, а Джисон согласно поднимает руку.       — Да, пожалуйста, никаких подарков! Просто купите нам, не знаю, еды или ещё чего-нибудь. У них есть еда в баре? — добавляет он, взглянув на Хёнджина.       — Там есть снэки, — смеётся тот, — а сам ресторан будет закрыт, я думаю.       — Чонин всегда говорил, что еда в отеле на самом деле очень вкусная, — задумчиво произносит Минхо. — Мы все могли бы угостить вас и просто стоять и смотреть, как вы жуёте.       — Пожалуйста, не делайте этого, — Енджун решительно поднимает руку. — Просто купите нам столько выпивки, сколько мы захотим. Этого достаточно.       — Кстати, Сынмин отписал, что сможет, — говорит им Рюджин, вертя в руках свой телефон. — Он ещё спрашивает, считается ли каннибализмом поливать яблоню яблочным соком.       — Что блять?! — шепчет Енджун себе под нос.       — С ним всё в порядке? — спрашивает Чан с удивлением и беспокойством.       — Недосып, — отвечает за него Минхо, — он ведёт себя так, когда ему не хватает сна. Однажды он спросил меня, задница — это одно целое или две половины.       — Пожалуйста, пожалуйста, давайте не будем обсуждать жопы, я умоляю... — Йеджи умоляюще складывает руки, отчего Субин бросает на неё возмущённый взгляд.       — Ну вообще, я не думаю, что это каннибализм, — говорит Чан, и Ёнбок кивает в знак согласия.       — Каннибализм определяется как употребление в пищу человеческой плоти другим человеком, обычно в ходе ритуальной церемонии, или поедание животного тем же животным.       — Подожди, я вынуждена не согласиться, — поднимает руку Рюджин, — я выросла на ферме и кое-что в этом понимаю…       — Очень обнадёживающе, — улыбается ей Черён.       —...так что по своей природе деревья склонны к каннибализму, потому что, например, вот растёт яблоня, и с неё падает яблоко...       —...и ты открываешь для себя гравитацию! — подкалывает Джисон.       Ёнбоку слишком нравится шутка и он опять заходится кашлем.       —...и яблоко падает, — снова твёрдо говорит Рюджин, — оно разлагается в почве, питая её, благодаря чему почва обогащается и обеспечивает дерево дополнительными питательными веществами, удобряя его тем, что у него уже было.       — Подождите, — хмурится Минхо, поднимая руку. — Если рассмотреть анатомию растений...       Енджун стонет, уткнувшись в ладони, забыв о еде.       — Разве яблочный сок, по сути, не является яблочной спермой? — Минхо вносит свой вклад.       — Я ненавижу эти сегодняшние разговоры, — выдыхает Енджун себе под нос.       Черён закрывает глаза, отчаянно пытаясь с помощью медитации отстраниться от происходящего.       — Нет! — Хёнджин вскакивает, поднимая руки, его глаза горят, — это не так. Подумайте сами: яблоко — это фрукт, научное определение фрукта… — он замолкает, когда Чанбин встаёт, чтобы накормить его какой-то рандомной вкусняшкой, —… это созревшая завязь, верно?       — Верно, — Минхо кивает.       —...и так, — он делает паузу, слегка причмокивает губами и хмуро смотрит на Чанбина, — что я ем?       Все разражаются смехом.       — Подождите, нет, как я уже говорил, яблоко — это завязь и...       — Боже мой, пожалуйста, не говори этого, — вполголоса умоляет Енджун, в то время как Черён с опаской наблюдает за ним.       — Яблочный сок — это, по сути, разжиженный яблочный зародыш, — Чанбин корчит гримасу, глядя на своего парня.       — Мне нужно, чтобы ты сел вон там и подумал о том, что ты только что сказал, — говорит Минхо Хёнджину, указывая ему на другие скамейки.       — Ой правда что ли, мистер Яблочный-сок-это-яблочная-сперма, — бормочет Рюджин себе под нос, пока Субин тихо кричит в ладони.       — Не напоминай! — Ёнбок стонет, закрывая уши.       Минхо бросает на него удивлённый взгляд, с удовольствием приступая к еде.       — Я и не знала, что вы двое так любите фрукты, — говорит Черён с отсутствующим взглядом.       — Я помню кое-что из школьной биологии растений, — говорит Хёнджин комично оправдывающимся тоном.       — Что ж, я уверена, Сынмину понравится, — хихикает Рюджин.       — Ты всё это записывала голосовым? — недоверчиво смеётся Чан.       — Да-а-а, Хван Хёнджин достоин Оскара.       Хёнджин просто самодовольно встряхивает волосами.

***

      Обычно Джисон не особо праздновал свои дни рождения. Он никогда не хотел подарков и предпочитал, чтобы, если его друзья или семья хотели его порадовать, то просто угощали его едой. По его мнению, это был самый приятный способ отметить праздник, который всем доставляет удовольствие.       Это не значит, что их друзья не подготавливают странно украшенный пончик на день рождения Енджуна в четверг и самый нелепо выглядящий кусок чизкейка для Джисона в пятницу.       — Мне достался ванильный брауни с девятнадцатью свечками, — рассказывает Ёнбок, когда они встречаются в баре в вечер дня рождения Джисона и накануне дня рождения Ёнбока. — Там было больше свечек чем самого брауни конечно, но, эй, они старались.       Он показывает фотографию десерта, и Джисон едва может разглядеть брауни среди свечей.       — Притворюсь, что мне сегодня снова исполнилось девятнадцать, — радостно улыбается Феликс.       Всех троих именинников немедленно заставляют надеть нелепые шапочки с надписью «Именинник» напечатанной самым раздражающе закрученным шрифтом из всех возможных. Шапочка совершенно не сбалансирована и никак не держится на голове — что, конечно, делаёт всё только хуже.       Это такой праздник, на который никто не наряжался, даже минимально.       У Ёнбока и Хёнджина произошёл небольшой индцидент во время груминга, и в итоге им пришлось с ног до головы одеться в рабочую форму салона, включая носки и запасные резиновые тапочки, и ни одному из них не хотелось возвращаться домой, чтобы переодеться в нормальную одежду. Как обычно, физиотерапевты приехали в рабочих костюмах, а Чан и Чанбин — в медицинских халатах, о которых они забыли и которые теперь висели за стойкой у Чонина на хранении.       — Для именинников! — Чонин приветливо улыбается им из-за стойки бара, его друг Бомгю стоит рядом с ним с зажигалкой в руках. Совсем не угрожающе и не зловеще.       — Почему у него зажигалка, я чувствую себя не в своей тарелке, — заявляет Енджун, указывая на Бомгю. Очевидно, они уже встречались раньше и неплохо ладили.       — Это не для вас, ребята, — сухо говорит им Бомгю. — У нас банка с джемом не открывается, нужно нагреть крышку, чтобы она расширилась, потому что никто из нас не может с ней справиться, и... о боже, ангел только что послал мне видение, подождите.       Все замолкают, настороженно глядя на него.       — Тот, кто откроет эту банку с джемом, получит любой напиток бесплатно, — заявляет он, протягивая банку им.       — У вас не будет неприятностей? — Джисон хмурится, услышав предложение, а Чонин бросает на Бомгю восхищённый взгляд.       — МИНА-НУНА! — кричит Бомгю, заставляя их вздрогнуть. Их начальница оглядывается, явно привыкшая к громкости Бомгю.       — Что?       — Помнишь ту банку с джемом?       Мина стонет и кивает.       — Давай если кто-нибудь откроет её, то получит бесплатную выпивку.       — Звучит отлично! — одобряет она, показывая ему большой палец.       — Что ж, — Ёнбок корчит смешное лицо, — пожалуй, я попробую.       — Сначала выпей свой праздничный коктейльный торт.       Чонин пододвигает к ним бокалы для мартини, наполненные чем-то похожим на обычное молоко, а по краям посыпанные фунфетти. Но, конечно же, это не просто молоко. На вкус это в точности как торт, только алкогольный.       — Боже мой, я такого не ожидал, — удивлённо хрипит Джисон, алкоголь обжигает ему горло, когда Енджун восклицает то же самое.       — Это вызывает привыкание, никогда не готовь это снова, — Ёнбок тычет пальцем в Чонина, который просто сияет от гордости.       — Время банки с джемом! Желаю вам удачи! — Бомгю улыбается им, протягивая банку.       Ёнбок пробует первым.       Целую минуту он пытается, прежде чем пододвинуть её к Джисону.       — Кажется, я потянул грудную мышцу, — выдыхает он, потирая больное место.       — Нам будет не хватать твоих сисек, — весело говорит ему Чонин. Как раз в этот момент подходят Чанбин и Хёнджин, Чёрен, Йеджи и Субин сразу за ними.       — Чем занимаетесь?       — Если ты сможешь открыть эту банку с джемом, то получишь бесплатный коктейль, — Чонин кивает на банку, с которой теперь мучается Джисон.       — Зачем вам, чёрт возьми, джем?! — спрашивает тот, протягивая её Енджуну, который уже разминает запястья, готовясь к этой важной миссии.       — Слушай, бывает, что тебе нужно приготовить коктейль с пюре, а ты не хочешь делать его вручную, — объясняет Чонин, и Бомгю кивает. — Ты думаешь: «А может, использовать джем? Никто не заметит!» А потом ты не можешь открыть банку. И вот мы здесь!       Енджун комично хмыкает, прежде чем схватиться за шею:       — Как я мог потянуть шейную мышцу?!       Хёнджин пожимает плечами, как бы говоря, почему бы и нет, и забирает банку у Енджуна. Его попытка длится ровно три секунды, после чего банка отправляется к Чанбину, который нежно смеётся, пожимая руку своего парня, передавая её Черён.       — Давай, покажи свои бицепсы, — улыбается он.       Громко выдохнув и стянув через горло тёплый свитер, она откидывает волосы назад и берёт банку.       А бицепсы у неё действительно есть. Бомгю разминает руки, хмурясь от разницы между своими руками и руками Черён, в то время как Чонин хихикает над ним.       — Мы должны позвонить Чан-хёну, — заявляет Джисон, оглядываясь в поисках мужчины. Зал не слишком переполнен — в основном офисные работники, пришедшие пропустить по стаканчику. Их компании удалось удобно расположиться, конечно, благодаря Чонину.       — Эта банка проклята, — возмущается Черён, протягивая ее Йеджи, которая пытается, но тоже терпит неудачу. Когда наступает очередь Субина, появляется Чан, за которым идут Минхо, Сынмин и Рюджин.       — Угадайте, кого я встретил в вестибюле? — радостно улыбается он.       — Ещё раз с днем рождения и всё такое, — громко восклицает Минхо, энергично хлопая в ладоши, в то время как Рюджин делает вид, что бросает в них конфетти. Сынмин просто наугад раздаёт каждому пакеты с мармеладом, что, честно говоря, Джисон считает отличным подарком.       — Ладно, у кого-то из вас точно это получится, — выдыхает Субин.       — Что происходит? — спрашивает Чан.       — Бесплатный напиток для того, кто откроет эту банку, — объясняет Джисон, указывая на неё.       — О! Время опозориться! — заявляет Минхо, протягивая руку к крышке.       Некоторое время он изучает её, несколько раз постукивая костяшками пальцев, прежде чем повернуть. Ну, сделать вид, что поворачивает. Джисон не думает, что Минхо на самом деле прилагает какие-либо усилия.       — Пожалуйста, будь осторожен со своей травмой.       — Травмой?       — Травмой?       — Травмой?       Все три именинника восклицают.       Минхо смущённо закатывает рукав, демонстрируя марлевую повязку, обмотанную выше запястья.       — Опять же, всё не так уж плохо... — начинает он, но никто его не слушает, все возмущаются травмой, поэтому он закатывает глаза, по-прежнему держа руку вытянутой. — А может, всё и правда так плохо!       — Ладно, давайте я попробую, — смеётся Чан, когда Минхо притворяется, что у него кружится голова, и, покачиваясь, подходит к Ёнбоку, который хихикает и тут же заключает его в объятия. В течении пары секунд Минхо гладит его по волосам и чешет между бровями, будто кота.       Джисон жалеет, что у него не было возможности сфотографировать этот момент.       — Я даже не буду пытаться, — заявляет Сынмин. — Сегодня я на протяжении сорока пяти минут держал огромного немецкого дога, и мои руки теперь больше напоминают переваренную лапшу.       — Ладно, давайте я покажу вам, новичкам, как это делается, — Рюджин закатывает рукава.       Затем протягивает руку к барной стойке, несколько раз сильно ударяет краешком крышки по поверхности и, резко повернув, открывает банку. Все поздравляют её, за исключением Енджуна, который кричит:       — Это получилось только потому что каждый из нас её чуть-чуть ослабил, а потом уже ты проделала свой трюк!..       Рюджин демонстративно показывает ему язык в ответ, прежде чем заявить, что хотела бы получить свой бесплатный коктейль.       Их компания располагается в отдельной части зала рядом с баром, заняв несколько столиков, слегка обособленных от основной толпы. Кажется, будто у них своя собственная вечеринка, и Джисон ловит себя на мысли, что это довольно приятно.       В определённый момент они все стоят у стойки бара, который они полностью монополизировали, а Чонин стал их приватным барменом. Мина не возражает, учитывая тот факт, что они всё равно платят сполна, и это выгодно для бизнеса. Она даже угостила их своим фирменным коктейлем «Мимоза».       — Хорошо, я хочу, чтобы каждый из вас рассказал самый неожиданный медицинский случай или что-то в этом роде. Ветеринары, вы расскажите самое странное, с чем пришлось столкнуться вашим пациентам. Если ваша история окажется более шокирующей, чем предыдущие, — вам не придется пить, — говорит Черён, обращаясь ко всем. — А для тех, кому завтра на работу или кто просто не пьёт, что мы, конечно, уважаем, вот немного супер-кислого ананасового сока! Доктор Бан Чан, начинайте!       — Почему я?! — спрашивает он.       — Ты самый старший, — вставляет Минхо.       Чан вздыхает, сдерживая улыбку, прежде чем прочистить горло и начать.       — Когда я был интерном, я помогал своему врачу-ординатору делать обход, — рассказывает он. — Мы были в отделении неотложной помощи и...       — Это уже становится так отвратительно, — шепчет Чанбин.       — ...и один парень пришёл со своей бабушкой, которая внезапно ослепла, — продолжает Чан. — Начали проводить осмотр глаз, и она почувствовала нарастающую боль, там было явное раздражение. Мы подумали, что, возможно, образовалась какая-то форма кисты, но при дальнейшем обследовании выяснилось, что она потеряла шестнадцать контактных линз в глазу, и все они слиплись над глазным яблоком и прилипли к нему вместе со слизью.       — Это худшее, что я слышал. Не знаю, готов ли я к тому, что будет дальше, — Чонин делает недовольное лицо, в то время как проходившая мимо Мина выглядит испуганной.       — Чан-оппа, выбирай следующего! — Йеджи подбадривает его.       С огоньком в глазах Чан указывает на Ёнбока:       — Давай, именинник. Твоя очередь.       — Хорошо. Однажды к нам принесли кота, который по непонятной причине был с ног до головы измазан морковным пюре.       — Забавно, но это не сравнится с шестнадцатью контактными линзами, — заявляет Субин. — Пей, Ли.       Ёнбок смеётся и делает глоток коктейльного торта, прежде чем провозгласить:       — Джисони!       — О, пришло моё время блистать, — улыбается Джисон. — Это было, когда я был студентом, и мы с одногрупником делали с нашим ординатором обход в отделении неотложной помощи…       — Почему неотложка так часто встречается в ваших историях, — хмурится Субин.       — Все странности происходят именно там, — ухмыляется Черён.       — ...и к нам пришел парень, и (я думаю, что это очень подходит к сегодняшнему событию) у него в заднице было четырнадцать праздничных свечей.       Все громко стонут.       — Некоторые из них слиплись и...       —...Я не хочу знать подробностей, умоляю, — Сынмин поднимает руку, закрыв глаза. — Чан-хён, пей.       Чан смеётся и отпивает ананасовый сок, комично морщась.       — Ладно, идём дальше, — Джисон оборачивается к Енджуну, как будто собирается выбрать его. — Хёнджинни, давай!       Енджун кидает в него фанфетти, отчего тот хихикает и отклоняется в сторону, избегая атаки.       — Однажды мне пришлось купать собаку, покрытую… я не знаю, как и почему… — восклицает Хёнджин, подняв руку, щёки его раскраснелись от выпитого, —… но покрытую помадкой…       — Фондю, — подсказывает Ёнбок.       — Фондю, спасибо, Ликси, — кивает Хёнджин лучшему другу, — там был глиттер, тот который не съедобный и арахисовое масло!       — Да ладно, это не может быть правдой, — недоверчиво тянет Черён.       —...У меня есть доказательства! — Хёнджин хватает свой телефон.       — Ладно, Джисон, пей, — икает от смеха Енджун, глядя на очень грустную собаку на экране телефона Хёнджина, и указывает Черён, что теперь её очередь.       — Хорошо! У меня был пациент в неотложке… — она улыбается.       — Если это ещё одна история о заднице, — вздыхает Субин, поднимая глаза в поисках божественного вмешательства.       — …это был шестидесятивосьмилетний мужчина, явно участвовавший в какой-то оргии… Как бы это лучше описать… Со взбитыми сливками в волосах, весь мокрый от шампанского и с хлопушкой в заднице, да ещё и вставленной той стороной, которая должна взрываться!       Чан чуть не плачет, прижимаясь к Ёнбоку, который на самом деле плачет. Как только они немного приходят в себя и Хёнджин, потерпев полное поражение, тянется за своим напитком, Черён выбирает Сынмина, который уже готов рассказать свою историю.       — Я вынул целую бутылку клея из внутренностей собаки. Он полностью затвердел и расширился в желудке, а затем взорвался в пакете для токсичных отходов через несколько минут после того, как мы его достали, — заявляет Сынмин.       — О-о-о! — восклицают все.       — Подождите, — Минхо взбудораженно поднимает руку, его глаза сверкают, — у меня есть кое-что ещё хуже.       Сынмин смотрит на него, прищурившись.       — Пять грязных подгузников, испачканных совсем не шоколадом, — он безмятежно улыбается.       Все издают звуки отвращения.       — Пей, Минни, — улыбается Минхо своему коллеге, который закатывает глаза, делая глоток ананасового сока, и сильно вздрагивает.       Они останавливаются после того, как Чан рассказывает им о полностью вылупившемся и развитом мотыльке, которого он с ужасом обнаружил в чьем-то ухе.       Джисон не пьян, он просто слегка подвыпивший. Ему тепло после двух коктейлей и какого-то напитка очень яркого цвета, название которого он не помнит, который заказали ему ребята.       — Ладно, нам пора, — объявляет Минхо, потягиваясь, и подмигивает Сынмину. — Пойдём, моя любимая жена, время возвращаться домой.       — Тебе напомнить, что после развода ты отобрал дом себе? — Сынмин закатывает глаза.       Джисон смотрит на часы, когда Рюджин делает то же самое.       — О, мне тоже пора, — говорят они одновременно.       Забавно, что с возрастом в представления о весёлом времяпрепровождении начинает входить возвращение домой в более-менее приемлемое время, чтобы успеть выспаться. Будь он моложе, он бы остался здесь ещё на пару часов, возможно, даже нашёл бы караоке и спел пару песен. Но сейчас Джисону хочется просто забраться в удобную постель, согретую сегодняшними приятными воспоминаниями, и отключиться до завтрашнего полудня.       Чонин предлагает сфотографироваться, и Мина любезно делает их групповое фото, каким-то образом умудряясь вписаться в кадр, втиснувшись вместе с именинниками посередине.       — Я могу поймать нам такси, — говорит Джисону Минхо, когда они выходят из лобби отеля, и машут рукой остающимся. Хёнджин с Чанбином исполняют забавную, но милую имитацию вальса на танцполе, а Ёнбок и Енджун танцуют какой-то странный танец, пока Чан им хлопает.       — Я думаю, поезда ещё ходят, — хмурится Джисон, снова глядя на часы. — Да, на этой станции пассажиры всё ещё могут заходить.       — Хорошо, — легко соглашается Минхо.       — О, нет, хён, я имел в виду, что я поеду на поезде, если ты устал, то бери такси... — быстро говорит ему Джисон.       — Давай, именинник, я должен убедиться, что твоя пьяная задница выйдет на нужной станции, — говорит Минхо с довольной ухмылкой.       — Увидимся, ребята! — кричит Рюджин, когда они с Сынмином машут в их сторону на прощание, направляясь налево, в то время как Джисон с Минхо идут направо.       — Я почти не пьян, — обиженно фыркает Джисон.       — Идём-идём, юное создание, — воркует Минхо, как будто бы потакая предполагаемой лжи Джисона. — Давай доставим тебя в целости и без всяких происшествий.       Джисон толкает Минхо, который хихикает, отходя на обочину тротуара.       — Я ранен! Как ты смеешь! — возмущается Минхо, грозя ему кулаком, когда он подходит ближе, чтобы идти рядом.       — Кстати, как это случилось, хён? — спрашивает Джисон, глядя на поврежденную руку.       — Всё правда не так уж плохо, — искренне говорит ему Минхо. — Швов нет. К нам поступила собака, которой давно не подстригали когти, и очень не хотела, чтобы ей измеряли температуру.       Джисон морщится, снова опуская взгляд на его руку.       — Всё в порядке, Джисони, — Минхо легонько толкает его локтем, — это часть моей работы.       По пути к станции всё ещё иногда встречаются люди, проводящие весело пятничный вечер.       — Давай пройдём через парк, — неожиданно предлагает Минхо. — Мы сможем посмотреть, как зажигаются огни на мосту.       Джисон бросает взгляд на почти пустой парк и тут же соглашается. Они добираются до дорожки, которая ведёт ко входу. Конечно, это более длинный путь на станцию, но ему просто хочется провести чуть больше времени с Минхо, даже если для этого придётся погулять подольше.       — На самом деле всё это было уловкой, — признаётся Минхо, когда они останавливаются на газоне. — А вообще я просто устал, и мне нужно посидеть, прежде чем я доберусь до станции.       Джисон смеётся, когда Минхо со стоном облегчения плюхается на траву.       — Хён, правда, тебе стоило просто взять такси, — говорит он, стоя немного в стороне и весело глядя на страшего сверху вниз.       — Да, да, — Минхо лениво взмахивает рукой, хотя и не смотрит на Джисона. — Я твой хён, и я должен убедиться, что ты в безопасности и всё такое. Ты хоть раз подумал о своих почках, а? Они здоровые и их вполне можно украсть на перепродажу!       Джисон смеётся, запрокидывая голову, прежде чем сесть в нескольких шагах от него.       — Ох уж этот хён. Просто скажи, что тебе хочется провести время с именинником, — улыбается он.       — Да? А что, это незаконно? Вполне законно, в отличие от торговли органами, — восклицает Минхо, жестикулируя руками. — Удивительно, я столько всего делаю, а меня всё больше и больше допрашивают!       Джисон хрипит, сворачиваясь калачиком.       — Дай мне знать, когда мост начнёт светиться, — раздраженно продолжает Минхо, по-прежнему притворяясь обиженным, прежде чем откинуться на траву и поднять голову, чтобы посмотреть на Джисона. Как будто хочет убедиться, что тот его слышит.       «Он прекрасен» — отстранённо думает Джисон.       — Обязательно, — удаётся ему ответить.       Он прекрасен и каким-то образом он оказался рядом с Джисоном в эту неожиданно длинную ночь, наблюдая за огнями моста, который всегда был здесь и вовсе не стал внезапно каким-то уникальным.       Он прекрасен, и он здесь, с ним.       Не задумываясь, он протягивает руку и аккуратно убирает прядь волос Минхо от его лица.       Тот снова поднимает на него взгляд, его глаза слегка расширяются, прежде чем он улыбается.       — Спасибо, я подумываю о том, чтобы подстричься.       Джисон использует это как возможность придвинуться поближе, слегка расчёсывая мягкие волосы то так, то эдак, на что Минхо только издаёт смешок.       — Ты растрепал мне укладку, — жалуется он, но не делает ничего, чтобы его остановить.       Джисон хочет провести пальцами по его волосам. Хочет нежно очертить уши, опускаясь к линии челюсти, мягко обхватить ладонями лицо. Он хочет быть настолько близко, чтобы видеть, как огни отражаются в его глазах.       — Или ты мог бы просто завязывать их в маленький хвостик, как яблочко, — он с трудом сдерживает улыбку, собирая пряди в пучок, как будто собирается завязать их на затылке. — И ещё, ты уверен, что хочешь, ну, знаешь, просто лежать вот так на траве?       — Всё это отправится в стиральную машину, как только я вернусь домой, — Минхо закрывает глаза. — Оно может впитывать в себя все бактерии, микробы и грязь с этого конкретного участка травы, сколько захочет.       — Ну, думаю, я мог бы сделать то же самое, — Джисон слегка поворачивается и ложится на траву рядом с Минхо.       В этом есть что-то расслабляющее.       Хотя, возможно, его позвоночник бы не согласился.       — Это неудобно.       Минхо усмехается.       — Вот почему наши предки начали охотиться и добывать мех. Потому что этот органический матрас просто ужасен.       Минхо поворачивает голову и недоверчиво смотрит на него, прежде чем рассмеяться. Он перекатывается на бок, подпирая голову рукой, чтобы как следует рассмотреть его.       Джисон не может смотреть на него.       Особенно после той ночи, когда они взбегали по лестнице, и он чуть не наклонился для поцелуя. Джисон обнаружил, что невероятно нервничает, и ему надо бы взять себя в руки. Он надеется, что Минхо не заметит, насколько он взволнован.       — Я думаю, наши предки находили другие источники матрасов, которые не требовали охоты, например, слои высушенного тростника, соломы или чего-то ещё.       — Хён, позволь мне побыть непрактичным, сегодня ведь мой день рождения, — ноет Джисон.       — Не обязательно ждать дня рождения, чтобы быть непрактичным, Джисон-а. Ты можешь быть настолько непрактичным, насколько захочешь, каждый день, особенно по четвергам.       — По четвергам?       — Да.       — Как конкретно, почему именно по четвергам?       Минхо не отвечает сразу. И каким-то образом Джисону удаётся собрать достаточно силы воли, чтобы повернуть голову и взглянуть на него.       Минхо смотрит с какой-то тихой тяжестью, в его взгляде есть уязвимость, но одновременно он выглядит удивительно открытым.       На мгновение Джисону кажется, что взгляд Минхо опускается к его губам, но это чувство исчезает, когда старший быстро отворачивается и садится, восклицая:       — Ох, огни зажглись! Отлично!       Джисону нужна новая пара легких.       Огни конечно очень красивые, но он едва-едва справляется с тем, чтобы просто дышать.       — Эй, сфотографируй меня, — Минхо оборачивается с улыбкой, глядя на него сияющими глазами.       Как ни странно, это помогает вернуться на землю.       — Сфотографировать, тебя, пока ты фотографируешь мост? — Джисон смеётся, вставая.       — Да?       Джисон быстро отряхивает штаны, прежде чем достать телефон.       — Окей, давай, — он жестом показывает Минхо пройти немного вперёд.       Он делает снимок, стараясь, чтобы свет огней резко контрастировал с профилем Минхо. Отличная фотография, на самом деле. Но тут ему в голову приходит злая мысль, и он зовёт Минхо.       — Ещё немного вперёд, хён! Этот ракурс действительно очень хорош!       — Ещё? — спрашивает Минхо, но всё равно делает несколько шагов вперёд. Джисон тихо отбегает назад.       — Как здесь...? Что? — спрашивает Минхо едва слышным голосом, а затем оборачивается. — ЭЙ, МЕНЯ ДАЖЕ НЕ ВИДНО!       Задыхаясь, Джисон бежит обратно к Минхо, который притворяется, что готов закатить скандал. Он внимательно смотрит на экран своего телефона и ахает.       — Хён, нам нужно идти прямо сейчас! — говорит он, как только оказывается в нескольких шагах от старшего.       Минхо стонет.       — Нам нужно идти сейчас, если мы хотим успеть на последний поезд! — взвизгивает Джисон и тянется к Минхо, хватая его за руки.       — Фу, — ворчит Минхо, но позволяет тащить себя ещё некоторое время, а потом наконец, уступает и начинает просто идти рядом. Джисон ещё немного держит его за руку, прежде чем отпустить. Он намеренно не смотрит на Минхо какое-то время.       Они добираются до станции за считанные минуты до поезда, и Джисон бросает на Минхо слегка недовольный взгляд, который тот мастерски игнорирует, изображая непонимание, даже напевает себе под нос какую-то придуманную мелодию, засунув руки в карманы и покачиваясь взад-вперёд на каблуках.       Поезд не пуст, но и не забит людьми. В основном там те, кто возвращается домой, и пьяные друзья, собравшиеся группками и тихонько хихикающие между собой.       Как обычно, они становятся в углу вагона, куда оба направляются уже на автопилоте, даже если есть свободные места, занимая каждый по одной стороне угла, чтобы иметь возможность смотреть друг на друга и тихо беседовать.       В освещении поезда Минхо действительно выглядит вымотанным и уставшим, и Джисон некоторое время чувствует себя виноватым, прежде чем напомнить себе, что Минхо вообще-то взрослый человек, который в состоянии сам принимать решения, и, если он хотел поехать поездом, чтобы якобы убедиться, что его «пьяная» задница благополучно доберётся хотя бы до своей станции, то он ничего не может с этим поделать.       Минхо позволяет ему осмотреть свою повреждённую руку, откинув голову назад, с мягкой улыбкой на лице, пока Джисон проверяет, не появилось ли какое-нибудь воспаление или раздражение вокруг раны.       Объявляют его станцию, и Джисон отталкивается от стены, на языке у него уже вертится пожелание спокойной ночи, когда Минхо следует за ним к двери, роясь в своей сумке и вытаскивая коричневый бумажный пакет как раз в тот момент, когда двери открываются.       — Хён?.. — заикается он, когда Минхо вкладывает пакет ему в руки, не глядя в глаза. — Я же просил никаких подарков, — это всё, что удаётся произнести Джисону.       — И что, мне нельзя заполнить целое нарисованное сердце подарком на день рождения, так что ли? — Минхо только улыбается, отмахиваясь и подталкивая его к выходу из вагона.       — Что? — у Джисона перехватывает дыхание.       — С днём рождения, Хан Джисон, — говорит Минхо, когда двери закрываются, и, наконец, смотрит на него.       Даже с такого расстояния Джисон видит, как сверкают его глаза. Как хорошо, что их разделяют эти двери, иначе он мог бы совершить какую-нибудь глупость, например, поцеловать Минхо или сделать ему предложение прямо тут.       Джисон ждёт, пока вагон отъедет, не в силах отвести взгляд, пока поезд полностью не исчезает из виду.       Он заглядывает в бумажный пакет, и видит самый лучший маффин с маком и маленькой фиолетовой праздничной свечкой сверху.       И на этот раз листок бумаги, спрятанный под ним, немного больше, чем обычно.       С днём рождения, Джисони.       Я знаю, ты сказал «никаких подарков», но, чёрт возьми, я буду делать то, что хочу.       Джисон хихикает.       Это особый праздничный Маффин с маком.       Он оказывает успокаивающее действие и напишет половину дипломной работы за тебя.       +1000 единиц здоровья       +1000 единиц энергии       +1000 клеток мозга       Джисон трясётся от смеха, щёки начинают побаливать, а глаз почти не видно из-за широкой улыбки.       А под текстом в общей сложности четырнадцать аккуратных сердечек, семь из которых уже зарисованы.       Если Джисон напевает какую-нибудь случайную мелодию, делая вид, что танцует небольшой вальс на вокзале с маленькой бумажной запиской в руке, то это остаётся между ним, кассиршей с отсутствующим взглядом и весёлым охранником.