Better Than Cake

      Минхо не спал последние тридцать два часа — в основном по своей же вине, — но, тем не менее, он открывает двери своим улыбающимся друзьям, которые тут же вваливаются в квартиру.       В буквальном смысле.       — Мне нельзя себе ничего ломать! Ни одной кости! — задыхается Хёнджин, лежа на полу под Чонином. Феликс под опасным углом нависает над ними и то только потому, что его удерживает за куртку Сынмин.       — Ух ты, выглядишь так же дерьмово, как я себя чувствую! — улыбается Сынмин ему.       — Спасибо, — невозмутимо отвечает Минхо, прежде чем наклониться, чтобы помочь Чонину подняться, в то время как Хёнджин стонет. — Что случилось?       — Я просто споткнулся, а Чонин попытался помочь мне подняться, как раз когда ты открыл дверь, и мы оба упали, — объясняет Хёнджин, поднимаясь и оглядывая себя. — Фух, никаких повреждений!       — Ну, тогда все внутрь, — фыркает Минхо, проверяя, не пострадал ли кто-то. — Как, скажите на милость, вы все оказались здесь одновременно?       — Мы с Ликси вышли вместе и встретили Инни на улице, а потом и Минни, когда подходили к твоему дому, — объясняет, проходя в гостинную, Хёнджин, переобувшийся в собственные тапочки. Это получилось как-то само собой и да, теперь у Минхо тоже в каждой из их квартир или общежитий есть свои личные тапочки.       Тапочки Хёнджина — слегка выцветшие, очень старые, оранжевые подделки Supreme, у которых подошва почти совсем стёрлась. Тапочки Сынмина — яркого голубого цвета с неоново-зелёными вставками. По какой-то причине ему они очень понравились, и он утверждал, что они ассоциируются у него с Губкой Бобом. Тапочки Ёнбока — чёрные с ремешком жёлтого цвета, а тапочки Чонина — просто серые шлёпанцы. Минхо каждый раз думает, что они вот-вот развалятся, но прошло уже два года и с ними до сих пор ничего не случилось.       — Боже мой, как вкусно пахнет! — причитает Чонин.       Когда они подружились в медицинском колледже, Минхо начал с того, что хотел, чтобы у Хёнджина всегда был источник хорошей еды. Затем это желание распространилось на Сынмина, а потом, конечно же, на Ёнбока.       Но началось всё с Чонина.       Чонин был сыном лучшей подруги его матери, и они знали друг друга уже не первый год, хотя только не так давно начали превращаться в настоящих друзей, а не вежливых и немного неловких детей с ощутимой разницей в возрасте. В те времена, когда Минхо учился в старшей школе, Чонин лишь начинал среднюю. Однако, переехав в город ради учёбы, Минхо без раздумий согласился присматривать за мальчиком, когда это было возможно. Как выяснилось, без постоянного присутствия их матерей (которые, конечно, ни в чем не виноваты) они быстро нашли общий язык. Чонин стал для Минхо тем младшим братом, которого у него никогда не было.       Поэтому он взял за правило всегда готовить для младшего, даже выучил больше рецептов, чтобы попробовать их на деле (конечно, он ни за что не признается в этом Чонину).       — Ты такой взрослый! Когда ты успел купить себе су-вид-машину?! — восклицает Чонин, указывая на подарок, который Минхо получил от родителей на праздники.       — Это подарок, — улыбается Минхо, — и да, наши стейки я готовил специально в…       Он даже не успевает закончить фразу, как вокруг раздаются апллодисменты.       Еда быстро исчезает, поглощаемая с аппетитом и удовольствием, а Минхо пытается справиться с волной нежности, которая охватывает его, когда он видит, как самые близкие друзья наслаждаются его стряпнёй, и заставляет их вымыть за собой посуду.       — Давайте включим какой-нибудь фильм, чтобы нам было на что отвлекаться, пока будем сидеть в телефонах и медленно переговариваться друг с другом, — предлагает Сынмин.       — Ах, это лучший способ провести воскресенье, — смеётся Хёнджин.       — Чур, кресло моё! — Чонин буквально перепрыгивает через стол, чтобы занять удобное кресло-диван. Это у Минхо место для чтения, или, точнее, уголок, где он обычно расслабляется и бездумно скроллит ленту.       — Инни, позволь хёну посидеть с тобой, — напевает Хёнджин, намереваясь сесть на младшего сверху.       Но Чонин отшатывается, и не в той своей шутливой манере, когда он просто нарочно притворяется, хотя на самом деле не возражает, а по-настоящему съёживается. Хёнджин сразу замечает это и отступает, вместо этого опускаясь на пол рядом с ним.       Одновременно в знак благодарности и извинения, Чонин протягивает руку, чтобы слегка подёргать Хёнджина за хвостик, прежде чем нежно сжать его плечо. Хёнджин просто улыбается, прежде чем устроиться поудобнее, когда Ёнбок передаёт ему одну из подушек, которые сам Минхо любил обнимать во время просмотра телевизора.       — Боже, как мне нравится твой диван, — стонет Ёнбок, вытягиваясь и закидывая ноги на Сынмина, который немного поправляет их на коленях, прежде чем тоже устроиться поудобнее. Минхо садится на полу, но для дополнительного комфорта подкладывает под себя подушку. — Мне нужен такой же.       — Да уж, твой диван действительно отстойный, — усмехается Хёнджин.       — Он уже был в квартире и хозяйка, у которой я её снимаю, не разрешила его убирать, — хмурится Ёнбок, — в основном я просто храню там одежду и сумки.       — У Бомгю была похожая проблема. Он каким-то образом уговорил соседа забрать диван и купил себе двухъярусную кровать, — закатывает глаза Чонин.       — Каждый раз, когда я узнаю новые факты о Бомгю, они неизменно меня озадачивают, и в то же время почему-то не вызывают никакого удивления, — смеётся Сынмин.       — Точно! Как, например, та история о том, как он начал встречаться с Тэхёном, — Чонин опять закатывает глаза.       — Подожди. Тэхён — это который су-шеф? — хихикает Хёнджин.       — Да, — фыркает Чонин, — хотя су-шеф — это громко сказано, скорее помощник шеф-повара, но иногда он действительно выполняет обязанности су-шефа.       — А были какие-то предпосылки или...? — спрашивает Минхо, когда Сынмин выхватывает у него пульт.       — Честно говоря, я не ожидал. Да и Бомгю тоже. У Тэхёна очень-очень странная манера флирта.       — О, так он похож на хёна, — ухмыляется Сынмин, заставляя Ёнбока рассмеяться.       — Да пошёл ты, я очень хорошо флиртую, когда хочу, — говорит Минхо притворно обиженным тоном.       — Уродливые селфи с бессознательными животными за твоей спиной — это не флирт, — начинает Сынмин, заставляя остальных смеяться до истерики. Ах, да, Минхо знал, что Сынмин выберет именно этот пример, потому что на днях тот застукал его, делающим забавное селфи со спящим хаски, с высунутым языком и широко раскрытым ртом, как если бы он всё ещё улыбался после операции. В свою защиту Минхо мог бы сказать, что это было действительно смешно, и он отправил это фото своим родителям. Но сначала он отправил его Джисону, так что оправдание такое себе конечно, но это и не было флиртом, спасибо, Ким Сынмин.       — И как они сошлись? — спрашивает Минхо, и Чонин стонет от этого вопроса.       — Это произошло недавно? Они всё ещё супернеловкие рядом с друг другом или уже начали вести себя как противная парочка? — интересуется Хёнджин, как будто они сами с Чанбином не вели себя как «противная парочка» на протяжении последних восьми месяцев.       — Нет, они остались такими же, как и были! — восклицает Чонин, выглядя так, будто не уверен, разочарован он этим или доволен.       — ...разве это не здорово? — Сынмин смеётся, просматривая рекомендации на Netflix.       — Да мне вообще без разницы, встречаются они или нет! Но вот то, как именно они сошлись — это же просто абсурд! — восклицает Чонин, одновременно то ли смеясь, то ли возмущаясь.       Минхо поправляет очки повыше на носу и с довольной улыбкой поворачивается, чтобы внимательно выслушать рассказ Чонина о нескольких месяцах того, что, по-видимому, было этапами флирта и ухаживания со стороны Тэхёна.       — То есть, по сути, Тэхён уговаривал Бомгю выйти с ним на спарринг, пока тот не согласился, и теперь они встречаются? — медленно резюмирует Сынмин.       — Да!       — ...это самая странная история, которую я когда-либо слышал. А мне приходится наблюдать за взаимодействиями Минхо-хёна и Джисона почти каждый день, — заявляет Хёнджин.       — Почему вы всегда норовите втянуть меня в то, к чему я вообще не имею отношения? — громко жалуется Минхо, без особого раздражения. — И вообще, почти каждый день? Хван Хёнджин, ты что, не умеешь считать или различать дни?!       Хёнджин только хихикает со своего места.       — Хён, почему твои рекомендации на Netflix так ужасны, — жалуется Сынмин, прежде чем перейти из списка рекомендаций Минхо в раздел с самыми популярными фильмами.       — Кстати, об ужасах, — говорит Чонин, выпрямляясь. — Не могу поверить, я чуть не забыл...       — В отеле есть призраки? — спрашивает Хёнджин, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Чонина.       — Ты видел призрака? — нетерпеливо спрашивает Енбок.       — Ты был призраком? — предлагает Сынмин.       — Мы все призраки, — добавляет Минхо.       Чонин смеривает их равнодушным взглядом.       — Нет, — твёрдо говорит он. — Если бы в отеле было привидение или хоть какой-то намёк на историю, связанную с призраками, я бы там не работал, к чёрту.       — Справедливо, — кивает Хёнджин.       — Я просто только что вспомнил! В этот Хэллоуин… ну, не совсем в сам день, но отель устраивает что-то вроде вечеринки. И я даже не шучу, — смеясь, говорит Чонин. — Приходите, будет безумно весело. Зовите вообще всех — там диджей, куча влиятельных людей, обещают настоящее событие!       — О! Мы так давно не организовывали ничего на Хэллоуин все вместе, — восклицает Хёнджин. — Последний раз это было года два назад? Три?       — Три, — подтверждает Сынмин. — Минхо-хён был в парике.       Услышав это, Минхо хмурится.       — Правда что ли?       — Пожалуйста, не ожидай, что хён будет помнить что-то, что произошло более двух лет назад, — встревает в разговор Чонин.       — Это звучит весело, Инни, — говорит ему Ёнбок. — Во сколько? Надо сказать Субинни и Йеджи.       — Если Чанбин сможет прийти, и вы заявитесь в парных костюмах, я выгоню вас обоих, — Сынмин указывает на фыркающего Хёнджина.       — Ни в коем случае, — обиженно говорит Хёнджин. — Это звучит максимально неловко. К тому же у тебя всё равно бы не получилось.       — Не знаю, я всегда думал, что если бы я был парой… — начинает Ёнбок.       — Что такое пара, если не несвязанные кровными узами близнецы, — вставляет Минхо.       Все смотрят на него с нескрываемым раздражением.       — Если бы у меня был партнёр, — поправляется Ёнбок, — то мы бы оделись как Виктор и его невеста из «Труп невесты».       — Подождите, а ведь это на самом деле мило? — хмурится Чонин.       — У меня идея ещё лучше! — встревает Сынмин. — Хоул и Софи.       Его слова встречают одобрительными возгласами.       Хёнджин, кажется, действительно серьёзно рассматривает такую возможность.       — Если вы всё-таки решите сделать что-то подобное, я умоляю, пожалуйста, пусть Чанбин оденется как Софи, наденет шляпу и парик, — просит Минхо.       — Как Софи до или после стрижки? — нетерпеливо уточняет Чонин.       — Нет, самой классной парой были бы Тыквоголовый и Ведьма Пустоши, — радостно восклицает Ёнбок. — Боже мой, я уже представляю это!       — Хватит! — Хёнджин качает головой, крепко зажмурившись. — Никаких парных костюмов, даже если они смешные или милые — я отказываюсь!       — В любом случае, дайте мне знать, я достану вам билеты, ребята, — смеётся Чонин, вытягиваясь на кресле и позволяя Хёнджину опереться спиной о своё колено. — И ещё, вам запрещено надевать парики, на этом всё.       Минхо закатывает глаза, когда Сынмин включает «Труп невесты», явно вдохновленный разговором.       Подумаешь.       У него даже парика нет.       — О, кстати, мне нужно подстричься.       — Давай налысо, хён, — предлагает Хёнджин.       — У меня есть ножницы для стрижки волос, не искушай меня сделать что-нибудь с тобой, пока ты в моем доме, — улыбается Минхо младшему.       — Хён, а почему бы тебе не покрасить волосы? — спрашивает Чонин, не отрывая взгляда от экрана телевизора.       — По-моему, они и так неплохо выгорают, — Минхо ерошит пряди.       — Нет, я имею в виду какой-нибудь сумасшедший цвет, — объясняет Чонин, — не знаю. Фиолетовый.       Минхо фыркает, его внимание тоже приковано к экрану телевизора.       — Или опять в блонд, — сходу предлагает Хёнджин, не отвлекаясь от телевизора и телефона. — Я всё ещё думаю, что это был один из твоих самых крутых образов.       — А лучше сразу в серый, чтобы соответствовать возрасту! — Сынмин не успевает увернуться от подушки, летящей ему в лицо.       — Посмотрим, что я сделаю.

***

      — Ты не сделал ничего! — хмурится Хёнджин, когда видит его несколько дней спустя, заходящим в салон груминга вместе с Сынмином и Юной, чтобы отправиться на обед на фудкорт.       — Я подстригся! — восклицает Минхо. — И даже сделал укладку!       — Разницы буквально никакой, — ворчит Хёнджин.       — А ещё он поменял пробор, — добавляет Юна, прежде чем радостно помахать кому-то на другой стороне улицы.       К ним подходят Чан, Чанбин и Черён.       Минхо абсолютно игнорирует тот факт, что он слегка расстраивается, не увидев Джисона.       — Привет! — Чанбин приветствует их, прежде чем добавить. — С днём рождения, приятель.       Сынмин улыбается в знак благодарности.       — Я угощу тебя обедом! — предлагает Чан.       — Я знаю, что должен быть вежливым и сказать что-то вроде: «О, в этом нет необходимости», но, вау, необходимость есть, — стонет Сынмин, заставляя Чана смеяться.       — Я куплю тебе десерт! — вмешивается Черён.       — Я принесу тебе напиток, — добавляет Чанбин, поднимая большой палец, подходя к Хёнджину, чтобы обнять его за плечи.       — О, боже, — Сынмин с довольным видом потягивается, — дни рождения — это так здорово.       — Или мы отнимаем у вас возможность угостить Сынминни, ребята? — спрашивает Чан, оглядываясь на них.       — О, вовсе нет, — быстро отвечает Минхо. — Видите ли, среди дев определённо есть тенденция собираться в одном месте, потому что у него день рождения в один день с доктором Паком. Так что мы уже скинулись на торты для обоих, и в течение следующего месяца или около того он не получит от меня ни копейки.       — В один день? — Черён изумлённо смеётся. — Может быть, Рюджинни была права насчёт людей, рожденных в сентябре…       — Пожалуйста, не поднимай эту тему снова, — умоляет Чанбин.       — Вы уже ели торт? — спрашивает Чан, пока они ждут, чтобы перейти улицу.       — Ещё нет, — усмехается Минхо. — Мы купим торт для доктора Пака по дороге обратно.       — О, мы на самом деле почти уверены, что, когда мы вернемся, он и доктор Чхве приготовят торт для Сынмина, так же, как и мы приготовим торт для доктора Пака, — смеётся Юна.       — Такое уже было в прошлом году, — улыбается Сынмин, — мы просто притворились удивлёнными.       — Не знаю, по-моему, это довольно мило, — замечает Черён.       — Представьте, как было бы забавно, если бы Рюджин и Енджун родились в один день, — хихикает Чанбин.       — Я уверена, они и день рождения смогли бы превратить в своего рода соревнование, — Юна вздыхает, качая головой.       Как и ожидалось, когда они возвращаются в клинику, у доктора Пака и доктора Чхве уже приготовлен торт. К их удивлению, Ким Вонпиль и Пак Джихё, два сотрудника финансовой и бухгалтерской службы клиники, тоже здесь, они с энтузиазмом хлопают в ладоши и с удовольствием поют поздравительную песню, стоя рядом с Давоном.       — Хён, нуна, что вы здесь делаете? — спрашивает Минхо, аккуратно разрезая ореховый бисквит, который они принесли для доктора Пака, пока приготовленный для Сынмина торт со свежим кремом стоит в стороне.       — Время составления финансовых отчётов, — улыбается Джихё, — и мы специально приехали сегодня, чтобы поесть торта.       — Отличный выбор, — смеётся Вонпиль. — Я вижу, что ни в одном из них нет ни изюма, ни шоколада, хотя они предназначены для употребления в пищу человеком.       — Привычка, — смеётся Юна, — даже когда я выбираюсь погулять и поесть что-то вкусненькое, я отказываюсь от всего, что содержит шоколад, как будто он ядовит для меня.       — Что ж, боюсь, мне понадобятся наши старшие фельдшера, чтобы помочь с составлением налоговых отчетов.       Минхо стонет, а Давон вздыхает, пока оба следуют за бухгалтерами в кабинет с тортом в руках для эмоциональной поддержки.       Вонпиль и Джихё работают эффективно, но Минхо терпеть не может финансовые отчёты, так что следующие пять часов становятся для него самым утомительным и невыносимым испытанием, которое ему приходилось переживать с тех пор, как он делал это в последний раз. Но в прошлом месяце этим занимались Рюджин с Давоном, так что Минхо решил, что сейчас его очередь.       Спустя четыре куска торта и две чашки чая (а не кофе, потому что Минхо пока что не хочет умирать) они заканчивают с документами. Он не совсем понимает, как Вонпилю и Джихё удается сохранять столько энергии и быть такими жизнерадостными, когда всё, чего хочется ему, — это погрузиться в прохладную воду, потому что мозг явно перегрелся. Давон, кажется, чувствует то же самое, но вместо этого он решает вздремнуть перед началом своей смены.       — Мне казалось у вас был стажёр? — спрашивает Джихё, пока Вонпиль и Сынмин раскладывают множество распечатанных документов по отдельным папкам, прежде чем отнести их на стол доктора Лима для подписи.       — Да! — отвечает Минхо, болезненно потягиваясь. — Сейчас у него снова начались занятия, так что он приходит только по выходным и, по-моему, по вторникам и средам?       — А Рюджинни?       — Сегодня у неё выходной, — объясняет Минхо.       — А Сонхва работает в ночную смену.       Минхо кивает.       — А вы не думали о расширении команды? — спрашивает Джихё, прежде чем указать пальцем себе за спину. — Ну то есть, у вас определённо есть на это бюджет.       — Я думаю, пока что нас всё устраивает? — Минхо задумчиво хмурится. — Мы серьёзно подумываем о том, чтобы забрать Кая после того, как он закончит учебу. Он очень хороший, животные его просто обожают. Он подаёт большие надежды.       — А, ну ладно, — что-то записывает в блокноте Джихё, — что ж, я думаю, на этом всё. Оппа, мы со всем закончили?       Вонпиль поднимает глаза от документов, которые он просматривал, и показывает ей большой палец.       — Спасибо за твою помощь, Минхо-я, — улыбается она. — Кстати, как у тебя дела в последнее время?       — Хорошо, я бы сказал? — Минхо пожимает плечами, прежде чем улыбнуться, глядя на её блестящее кольцо. — А что насчет тебя, нуна?       Джихё только фыркает.       — У меня всё хорошо, как и у всех в моей жизни, спасибо тебе большое.       — Они безумно влюблены друг в друга, — говорит Вонпиль. — Я уверен, вы все будете приглашены на свадьбу в следующем году.       — Мы придем в нашей лучшей рабочей форме, — обещает Сынмин.       Джихё запрокидывает голову и смеётся:       — Боже мой, пожалуйста, сделайте это, это будет потрясающе!       Сложив бухгалтерам с собой ещё по куску торта, они машут на прощание, и Минхо плюхается на один из стульев в зале ожидания.       — Минхо, ты можешь идти домой, если хочешь, — улыбается доктор Пак, выходя, чтобы отдать Сынмину карту пациента.       Минхо вскакивает, широко раскрыв глаза.       — Вы уверены?       Это почти на два часа раньше, чем обычно, но вау, Минхо определённо не отказался бы провести лишние пару часов, отдыхая у себя в квартире.       — Абсолютно, — подтверждает доктор Пак с очаровательной улыбкой.       Минхо с бешенной скоростью отмечается на выходе, хватает свои вещи и, весело помахав Сынмину, который гримасничает в ответ с шутливо-завистливым выражением, и Юне, которая вяло машет ему вслед с тоской во взгляде, покидает клинику.       Большинство людей всё ещё на работе, поэтому на улицах довольно спокойно, и Минхо не спешит к станции. Он даже делает остановку у пекарни, чтобы купить свежие рогалики. Те усыпаны разными семечками и орехами, и Минхо уже представляет, как подрумянит их на сковороде со сливочным маслом, а затем щедро намажет тунцом и острым соусом. Совершенство.       Он прикладывает проездной к турникету и проходит на станцию. Спускаясь на эскалаторе к своей платформе, он не уверен, не мерещится ли ему, но, кажется, замечает Джисона.       На нём привычная форма, сверху наброшена длинная куртка, а рюкзак небрежно свисает с одной руки — точно так, как большинство физиотерапевтов, Минхо уверен, не рекомендуют делать. В ушах наушники, на лице усталость, но при этом он выглядит умиротворённым в ожидании поезда.       Может, он как-то почувствовал его или что-то в этом роде, но Джисон оборачивается и сразу замечает Минхо.       — Мы что оба возвращаемся домой в социально приемлемое время? — спрашивает Минхо с притворным удивлением и благоговением, когда Джисон убирает наушники, улыбаясь так лучезарно, что у Минхо начинает болеть в груди.       — Вау, похоже на то, — говорит Джисон таким же насмешливым тоном, — может, капитализм и был в чем-то прав с этим восьмичасовым рабочим днем!       Минхо ухмыляется, подходя и становясь рядом с ним.       — Нет, серьёзно, ты вышел с работы в адекватное время?       — Я бы так не сказал, — усмехается Джисон, — я не покидал больницу со вчерашнего дня.       — Со вчерашнего дня?!       Джисон смеётся, но это больше похоже на стон:       — Да, у меня было несколько семинаров — причём довольно хороших, о которых я не пожалел. Затем ночные обходы с доктором Ли. А потом всё получилось как-то странно. Вчера я ездил в центр, с которым буду работать над своим дипломом — и туда меня должна была забрать университетская маршрутка, которая отходила в семь утра. В итоге я как-то вырубился в раздевалке, потом пришёл в себя, успел к своему дежурству, а потом меня просто накрыло этой странной энергией, которая бывает, когда долго не спишь, понимаешь?       О да, Минхо прекрасно понимает.       — И в итоге я сел писать свою дипломную и отключился в библиотеке. Я так рад, что она работает круглосуточно, — с жаром говорит Джисон. — Кстати я сейчас не выгляжу совсем уж мёртвым, только потому что проспал там целых пять часов. Затем у меня был утренний обход с доктором Ли, и дальше моё обычное расписание, и вот, наконец, я еду домой.       — Я даже не знаю, что сказать, Джисони, — говорит ему Минхо, — кроме того, что я рад, что ты наконец-то возвращаешься домой, чтобы принять заслуженный душ и выспаться.       — О боже, да, — энергично кивает Джисон, — сейчас я чувствую себя прекрасно, но понимаю, что, как только зайду в квартиру, тут же вырублюсь.       — Обязательно поешь, — предупреждает его Минхо.       Джисон преувеличенно официально отдаёт ему честь.       — Ты подстригся?       — О, Джисони, я знал, что могу на тебя положиться, — говорит Минхо с преувеличенным энтузиазмом.       Джисон хихикает.       — Как прошёл твой день, хён?       Минхо рассказывает ему о мрачных аспектах финансовых отчётов и, самое главное, о самоеде, пришедшем сегодня, который не какал более трёх дней, и, как оказалось, съел пару носков, и им пришлось помочь ему это сделать. Джисон задыхается от смеха, когда они заходят в вагон прибывшего поезда.       Они оба молчат, оказавшись внутри. К сожалению, сегодня их любимое место занято, но они всё равно предпочитают стать поближе к углу. Минхо откидывается спиной на одну из стен, а Джисон стоит перед ним, доставая телефон и показывая ему последние фотографии Ббамы.       Минхо улыбается, достаёт телефон и демонстрирует фотографии своих котов.       Затем Джисон показывает ему несколько снимков, которые он явно сделал на днях, на которых Чан и Чанбин о чём-то спорили, а Енджун гримасничал, глядя на них со своего места у монитора. У Чанбина было максимально безразличное выражение лица, в то время как Чан выглядел очень раздражённым.       И затем он переходит к точно такой же фотографии, но с дополнительными подписями.       Минхо приходится крепко сжать губы, изо всех сил стараясь не рассмеяться вслух.       Над Чанбином написано:       «Это касается Хёнджина?»       А над Чаном написано:       «Нет»       «Тогда мне не интересно»       — Но о чём они на самом деле говорили? — шепчет Минхо.       — Честно говоря, я понятия не имею, но, наверное, о чём-то глупом, например, я не знаю, как развить свои квадрицепсы или что-то в этом роде.       Минхо вынужден отвернуться в сторону, чтобы тихонько рассмеяться.       — Подожди, кстати, хён. Вот эта фотка Чанбина и Хёнджина — самое смешное, но в то же время самое милое, что я видел, сейчас расплачусь! — тихо шепчет ему Джисон, и в его голосе слышится ликование.       На Чанбине зелёная толстовка с капюшоном и свободные брюки. Рядом с ним Хёнджин в чёрном свитере, заправленном в брюки прямого кроя, и по какой-то причине он выглядит очень высоким и долговязым, а Чанбин — очень маленьким и мускулистым.       — Когда ты это сфоткал? — спрашивает Минхо, после того как ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и напомнить себе, что нельзя громко смеяться в общественном транспорте. — Пожалуйста, скинь мне!       Он определённо собирается отправить это в групповой чат.       — Я не могу вспомнить точно, кажется, пару дней назад, но это так...       Поезд замедляет ход, заставляя их обоих замолчать и хмуро посмотреть друг на друга, прежде чем оглянуться. Это было странно…       И тут вагон резко останавливается, раздаются удивленные звуки и вздохи, и, прежде чем он успевает хоть что-то осознать, Джисон падает на Минхо, а тот автоматически обхватывает его рукой за талию, удерживая на весу.       — Ой!       Это не первый раз, когда поезд резко тормозит, заставляя их столкнуться друг с другом. Но именно такого никогда не было, и Минхо может только закатить глаза от того, как учащается его пульс.       — Прости, хён?!       Вагон начинает трястись, и Минхо оказывается прижатым к стене, а Джисон вместе с ним. По всему вагону, по всей длине поезда, раздаются извиняющиеся звуки и стоны боли. Он даже слышит, как у людей падают на пол телефоны и другие предметы.       Они оба застывают совершенно неподвижно. Он чувствует дыхание Джисона на своей шее, ощущает давление и очертания груди, прижатой к его собственной, одна рука Минхо сжимает его предплечье, чтобы удержать равновесие, другая на талии.       — Прости, хён, — снова говорит он, пытаясь отстраниться, и тут поезд резко останавливается, и Джисон падает обратно, и на этот раз Минхо, двигаясь на автомате, обхватывает Джисона другой рукой, когда их толкают. Его бумажный пакет с рогаликами издаёт тревожный хруст.       Минхо не может удержаться от смешка среди этой нервной и неловкой атмосферы. Вся эта ситуация такая глупая.       Джисон тоже смеётся, прижимаясь, затаив дыхание, к его шее, прежде чем, наконец, находит в себе силы оттолкнуться, пытаясь сосредоточить взгляд на чём угодно, только не на мужчине перед собой.       — О нет, твои бедные рогалики! — говорит он вместо этого.       По крайней мере, они не единственные: леди, которая стояла рядом с ними, упала прямо на старшеклассницу, их волосы зацепились за пуговицы пальто друг друга, и теперь они пытаются сохранять спокойствие, распутываясь и стараясь хоть как-то держаться за поручни в процессе. Позади Джисона стоит ещё один мужчина, на которого упали два банковских работника, и он изо всех сил держится за поручни, пока молодые люди буквально обхватили его в отчаянии, чтобы не упасть.       Кажется, кто-то даже упал на пол.       — Ты в порядке? — спрашивает Джисон, тоже оглядываясь по сторонам и держась рукой за стену позади Минхо, около его плеча.       — Да, только ошеломлён. Интересно, что случилось, — Минхо старается выглядеть спокойно и невозмутимо, но знает, что его лицо и уши пылают, и молится, чтобы Джисон этого не заметил. Вместо этого он сосредотачивается на своих рогаликах, будто они в этот момент — самое главное в его жизни.       Как будто услышав его, по громкоговорителю раздаётся объявление с извинениями за внезапную остановку, в котором говорится о технических неполадках, которые были устранены, и сообщается, что они отправятся снова через пару минут.       Вокруг раздаётся шёпот, а справа кто-то громко вздыхает. Убедившись, что они оба устойчиво стоят, держась за стены сзади и, на всякий случай, за поручни для равновесия, они готовятся к тому, что поезд вот-вот тронется с места.       Все теперь немного на нервах: никто не сидит в телефонах, а люди, выходящие на своих станциях, делают это со спешкой и заметным облегчением. Когда они подъезжают к станции, на которой нужно выходить Джисону, в вагоне, как обычно, становится свободнее. Они оба не произнесли ни слова с тех пор, как поезд тронулся. Но когда Джисон направляется к выходу с группой из четырех человек, он коротко бормочет «Спокойной ночи, хён», и уходит.       Чувствуя себя немного подавленным по непонятной причине, Минхо с тихим вздохом прислоняется к стене, но затем Джисон так быстро шагает обратно, что Минхо резко выпрямляется, а его пакет с рогаликами снова издаёт раздражающий звук.       Джисон немного смущённо улыбается, прежде чем сунуть руку в карман, чтобы вытащить оттуда сердечко из пальцев, а затем швырнуть его в Минхо и снова выбежать, прежде чем двери закроются.       Минхо делает вид, что у него не покраснели уши, в то время как леди и старшеклассница рядом с ним изо всех сил стараются не хихикать, став свидетелями всего этого. Он просто снова прислоняется к стене, отворачивая лицо, чтобы улыбнуться и скрыть этот предательский румянец на щеках.