Better Than Cake

      — Почему Первую мировую войну назвали Первой мировой?       — Эм-м, потому что это была первая современная война, которая имела последствия по всему миру?       — То есть… это не что-то вроде франшизы?       — Я не... я не думаю, что кто-то думал об этом в таком ключе.       Енджун вздыхает так драматично, будто его всю жизнь обманывали. Чан начинает выглядеть всё более обеспокоенным, в то время как Бомгю, с приклеенной к подбородку фальшивой бородой Санты, похоже, наслаждается моментом, подливая масла в огонь случайными замечаниями.        Джисон, возможно, уделил бы больше внимания внезапной одержимости Енджуна тем, почему или как мировые войны могут считаться повторяющейся франшизой, ведь у того были довольно интересные доводы, например:       - Они включали в себя «разнообразный» каст, но большинство антагонистов, упомянутых мимоходом, были небелыми, а женские персонажи часто умирали «ради сюжета»;       - Бюджет был неоправданно раздут;       - Требовалась серьезная поддержка со стороны маленьких, безымянных «компаний» (стран), которым приходилось вкладывать ресурсы, снабжать, обеспечивать и инвестировать, не получая благодарности или компенсации, а после их оставляли в руинах;       - Признание получили только главные «актёры»;       - Финал был предсказуем;       - Очередная история с комплексом «белого спасителя».       Но у Джисона есть свои заботы. Он проверяет статус доставки своей посылки в приложении — и видит то же самое, что и две минуты назад: «Ожидает отправки».       Тем временем Енджун перечисляет свои доводы перед небольшой аудиторией в лице Чана, Джису и Бомгю. Чонин, усевшись неподалеку, молча слушает их, яростно раздавливая лайм в ступке.       — Я понимаю твою точку зрения, — начинает Чан, а Джису едва сдерживает смех, её щёки уже раскраснелись. — Но, Енджун-а, думаю, никто не хочет ещё одной мировой войны.       — А разве кто-то хочет ещё один фильм Марвел? — спрашивает Енджун.       Бомгю изображает шок и возмущение, но Джисон сразу понимает, что это напускное.       — Фильмы Марвел — это весело, — возражает Чан.       — Хён так говорит только потому, что любит «Дэдпула», — вставляет Джисон.       Енджун прищуривается, оценивающе разглядывая Чана.       — Ладно, «Дэдпула» я принимаю, потому что он хотя бы не пытается быть серьёзным или глубоким, — соглашается он. — И Человек-паук тоже норм.       — Человек-паук классный, — кивает Джису, но Джисон уверен, что она скорее говорит о Томе Холланде, чем о персонаже.       — Я не потерплю ни единого плохого слова о чем-либо, где снимается Зендея, — вмешивается Чонин, наконец откладывая в сторону уничтоженный им лайм.       Джисон думает, что Чонину нельзя доверять ступку и пестик.       — Никто не говорит ничего плохого о Зендее, — говорит ему Чан, — просто Енджун хочет, чтобы она осталась без работы.       Енджун вздыхает, глубоко оскорблённый, но его возмущённая реплика прерывается появлением Йеджи и Субина.       — Представьте себе! — восклицает Йеджи, таща за собой Субина, который выглядит растерянным. — Я зашла в туалет перед тем, как прийти сюда, и пробыла там всего три минуты, а за это время к нему кто-то подошел познакомиться, и они даже обменялись номерами телефонов?!       — Субин-а! Тебе так повезло на Рождество? Потому мне тоже! — восклицает Енджун.       — Ты тоже ждал Йеджи возле туалета и взял чей-то номер? — икает Джису.       — Нет, но мне дали номер, — Енджун победоносно приподнимает брови. — Может быть, в Новом году я забуду о своих ужасных свиданиях.       — Да, хён! — Субин сияет, поднимая (большую) руку, чтобы дать пять, которую Енджун радостно отбивает. — Мы сможем!       — А я всё так же в гордом одиночестве, — театрально вздыхает Йеджи.       — Тебя зовут на свидания как минимум раз в неделю, — хихикает Субин, садясь рядом с Джисоном, слегка пнув его вместо приветствия.       — Да, но это не меняет моего статуса одиночки, — хмурится Йеджи.       — Подождите, — поднимает руку Ёнджун, — Йеджи-ши, Субин-ши, послушайте мою дилемму.       — Почему вдруг такие формальности? — тихо спрашивает Субин.       — Как вы думаете, война может быть чет-то типа франшизы Марвел? — серьёзно спрашивает Енджун, поднимая свой ярко-синий напиток с жёлтым зонтом.       Йеджи сразу смотрит на Чана, как будто ждёт от него объяснения.       — Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, — с энтузиазмом говорит Субин. — Если ты о том, о чём я думаю, то да, война — это точно франшиза.       — О нет, кто-то согласился с Енджуном, — вздыхает Джису и останавливается, чтобы сделать глоток.       — Меня больше напрягает, что Субин соглашается с ним, будучи абсолютно трезвым, — отмечает Джисон, пока те, энергично кивая головами, подвигаются ближе к друг другу.       — Мне нравится, как выглядит это место, — говорит Йеджи, осматриваясь с восхищённым выражением лица. — Сейчас тут намного лучше, чем было на Хэллоуин.       — Эй, мне понравился Хэллоуин, — говорит Чонин, подходя к ним. — Хотите чего-нибудь?       — Что больше всего любят пить одинокие люди? — равнодушно спрашивает Йеджи.       — О, у меня есть как раз то, что нужно, — говорит Чонин с лукавой усмешкой, прежде чем отойти.       — Это был риторический вопрос, но теперь мне страшно, — хмурится Йеджи.       — Лично я считаю, что Чонину обязательно нужно стать барменом на полную ставку, потому что, ого! — Джису поднимает свой пустой бокал.       — Сколько ты уже выпила? — Йеджи смеётся, протягивая руку медсестре, которая едва не падает на неё.       — Я просто слишком легко напиваюсь, — объясняет Джису с сияющей улыбкой.       — Эй, а где твои вещи? — Йеджи хмурится, глядя на неё.       — Всё у Чан-хёна, — объясняет Джисон, — он наш вечный трезвый и ответственный взрослый.       Йеджи оглядывается на Чана, который болтает (спорит) с Субином и Енджуном, и отмечает, что через плечо у него перекинута очень красивая и изящная сумочка Джису, а её куртка надёжно лежит рядом с его собственной.       — Чан-оппа — настоящее воплощение ответственного взрослого человека, как ему это удаётся? — вздыхает Йеджи.       — Хотел бы я знать, — с жаром говорит Джисон, как раз, когда возвращается Чонин.       — Одна порция газировки для леди, которая гарантированно поможет в мгновение ока завязать романтические отношения, — говорит он, подмигивая Джисону.       Йеджи хихикает, а Джису, всё ещё прижимаясь к ней, издаёт резкий смешок.       От добродушных подтруниваний Джисона спасает появление в баре Уёна вместе с несколькими педиатрическими и ортопедическими медсёстрами. Они весело приветствуют друг друга и быстро рассредоточиваются по залу, смешиваясь с остальными. Джисон тем временем помогает Йеджи усадить Джису рядом с Чаном, который всё ещё втянут в ожесточённую дискуссию о Марвел с Енджуном и Чонином.       Внезапно телефон Джисона вибрирует, и он чуть ли не роняет Джису на Йеджи, торопясь проверить уведомление.       «Курьер забрал вашу посылку и уже направляется к вам! Откройте приложение, чтобы отследить его путь.»       Значит, пора переходить ко второй части плана. Он делает скриншот и отправляет его Сонхва, а потом, на мгновение задумавшись, поднимает взгляд и замечает, как Чан пылко объясняет Чонину, как противоречие между идеологией Капитана Америка и тем образом, который в нём видит общество, делает персонажа действительно интересным. Джисон быстро их фоткает и открывает сообщения.              Hannie Bee:       Хён!!       Он скидывает фотографию занятых дебатами о Марвел друзей. К счастью, Минхо читает почти сразу и тут же начинает печатать ответ. Хан ёрзает на стуле, немного отворачиваясь, чтобы прочитать входящее сообщение.       You Know?!:       Передай ему, что я молюсь за него       — Чонин-а, — обращается Джисон к младшему, — Минхо-хён говорит, что молится за тебя.       — Никакие молитвы не спасут меня даже в этот святой день, — торжественно произносит Чонин.       — Почему это Рождество — святой день? — спрашивает Енджун совершенно искренне, из-за чего Йеджи давится своим коктейлем.       Чонин выглядит так, будто пытается астрально спроецироваться куда-нибудь подальше от лобби отеля, в то время как Чан, видимо, собирается объяснять Енджуну суть христианства.       Hannie Bee:       Он сказал, что в его ситуации молитвы бессильны       You Know?!:       Вообще-то, наверное, он прав       Джисону очень хочется увидеть Минхо. В нем словно зудит от предвкушения — и дело не только в хитроумном плане с доставкой цветов, который он придумал вместе с Сонхва, но и просто в том, что он хочет с ним встретиться.       Hannie Bee:       Окей, хён, соврешенно внезапная идея       Или нет       Ты не хочешь мясного пирога?       Джисон нервно ждёт ответа, стараясь не грызть внутреннюю поверхность щёк. Это не «внезапная идея». В этом заключался весь план. Они идут перекусить мясным пирогом, а в это время курьер доставит цветы. Он очень, очень надеется, что доставку привезут вовремя. Несомненно, сейчас большой трафик, нужно сделать много заказов, но он очень, очень надеется, что товар будет доставлен в установленные сроки.       You Know?!:       Думаешь, он ещё не закончился?       Облегчение переполняет его, и он быстро набирает ответ. Минхо не сказал «нет». Он не знает, почему он вообще думал, что Минхо откажется.       Hannie Bee:       Я был бы очень расстроен, если бы его не оказалось       Но точно не отказался бы от картошки фри и бургера       Или, возможно, ему стоит быть немного... прямолинейнее? Дать понять, что дело вовсе не в мясном пироге (и не в цветах, которые должны доставить этим вечером). Джисон хочет увидеть Минхо без всякой причины — просто потому, что хочет.       Hannie Bee:       И… эм-м…       Ещё я хочу увидеть тебя       Хехе       Если бы Джисон был дома, он бы уже швырнул телефон на ближайшую мягкую поверхность (скорее всего, кровать) и начал бы носиться по квартире, боясь увидеть ответ. Но он на людях, а на его ногтях свежий нейл-арт — нужно хотя бы делать вид, что у него всё под контролем.       И Минхо всё ещё не отвечает, хотя сообщение уже прочитано. Что ж, пора паниковать!       Hannie Bee:       Эм-м       Мгоу       Можу       Могу       Могу я увиедть тебя       Клянусь я не пьян       Джисон снова кричит на всех уровнях, кроме физического.       You Know?!:       Похоже на то, что сказал бы пьяный       Вернее       Написал бы       Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. При необходимости Чонин мог бы поручиться за него, что он не пьян. Он бросает взгляд на бармена, который ловко вертит в руках молоточек для льда, смеясь над чем-то, что рассказывает ему Йеджи, и решает, что, возможно, нет. И почему вообще у барменов доступ к такому количеству сомнительных инструментов и приспособлений.       Hannie Bee:       Нееееееет, хён       Так, могу я прийти увидеться с тобой?       Называйте Джисона отчаявшимся, потому что, возможно, так оно и есть. У него был хороший день, и вовсе не потому, что он думал о доставке цветов каждую минуту. И он знает, что всё будет ещё лучше, когда он увидит Минхо. Подайте на него в суд.       You Know?!:       Да       Конечно       Встретимся в Макдональдсе       Не обязательно тащиться пешком аж до клиники       Дай мне знать, когда будешь выходить, чтобы я тоже вышел       О, Джисон готов уйти немедленно, поэтому он встаёт со стула и хватает свою куртку. Его действия не остаются незамеченными.       — Уже уходишь? — спрашивает Чан, широко раскрыв глаза.       — Кто уходит? — поднимает голову Джису. Оказывается, она не спала рядом с Йеджи, как предполагал Джисон.       — А… — он делает паузу и решает сказать правду, — собираюсь встретиться с Минхо-хёном.       Он тут же сожалеет о своём поступке, потому что в глазах Чонина и Чана вспыхивает озорной блеск, явно предвещающий волну поддразниваний.       — Фу, парочки, — уныло вздыхает Йеджи, а Енджун кивает в знак согласия.       — Мы будем есть мясной пирог, — зачем-то уточняет Джисон.       — Ах да, помню, в молодости мы с любовью всей моей жизни ходили есть мясные пироги, — хриплым голосом произносит Чонин.       — О, бабушка, расскажи нам о своей первой любви! — умоляюще произносит Йеджи, обхватив руками подбородок и устраивая Джису так, чтобы она стояла между ней и Чаном.       — Одевайся потеплее! — с улыбкой произносит Чонин, игриво поднимая брови.       Енджун машет рукой, затем проводит пальцами по своим волосам, изображая волну, и указывает на Джисона. Намёк понят. Попрощавшись с остальными, он направляется в ванную, чтобы привести в порядок растрепавшиеся волосы, и сталкивается с раскрасневшимся Уёном.       — О! — он смотрит на куртку, которую Джисон держит в руках. — Уже уходишь?       — О, да, я…       — Джисон-а! — раздаётся чей-то голос, и, к удивлению Джисона, это Джису, которая, для той, кто, казалось, дремал рядом с Йеджи и Чаном в последний раз, когда он видел её несколько минут назад, шагает на каблуках очень уверенно, с серьёзным выражением лица, держа что-то в руках.       — Что случилось?       — Уён-ши, — драматично произносит она, — наш мальчик собирается на свидание с Минхо-ши.       — Джису-ши, — выдыхает Уён. — Вау, не может быть! Боже мой, это так мило!..       Отлично. Теперь Чанбин точно узнает об этом.       — Начнём с того, что ты выглядишь великолепно, — ободряюще говорит ему Джису, — но, знаешь, сегодня Рождество, и Минхо-ши работает…       — Только вдумайтесь, как жесток капитализм! — всхлипывает Уён, явно на грани слёз. Ну всё, этот тоже в стельку.       — Так что ты должен стать олицетворением праздничного настроения и красоты, — говорит ему Джису, как будто это абсолютно логично. — Мне нужно, чтобы ты выглядел красиво.       — Могу я чем-нибудь помочь? — с нетерпением спрашивает Уён.       — Конечно, Уён-ши, — Джису поднимает руку, и в ней оказывается маленькая косметичка. — У меня с собой есть кое-что… Из вещей.       Джисон усмехается.       — Слушайте, это действительно мило, но...              — Нет, Джисони, — Уён хватает его за руку и скулит, — ну же, давай, всего лишь немного глиттера, и ты будешь таким красивым! Поверь нам!       — Да! У меня есть идеальные сияющие румяна, которые будут так хорошо смотреться на твоём... — Джису замолкает, выражение её лица становится немного тревожным, и Джисон задаётся вопросом, нужно ли ему писать Минхо, чтобы предупредить, что он опоздает, потому что медсестра выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок. Спустя пару секунд она возвращается к своему пьяному, игривому состоянию, —... на твоём оттенке кожи!       — Э-э… — Джисон ёрзает и, сам не зная почему, пожимает плечами и говорит: — Ладно.       То, как двое пьяных людей красят тебя, вполне могло бы стать телешоу. Джисон уверен, что где-то даже есть мем на эту тему. Его почти насильно утаскивают обратно в прихожую перед туалетами, потому что «здесь идеальное освещение!». Усаживают на скамейку, и Джису без лишних слов опрокидывает содержимое своей косметички в протянутые ладони Уёна. Как будто они уже делали это раньше.       Возможно, Джисон немного соврал — он действительно хочет выглядеть красиво. Хотя доверять двум пьяным людям такую ответственную задачу, наверное, не самое разумное решение, но, откровенно говоря, он вообще не собирался этого делать.        Тем не менее, несмотря на его первоначальное беспокойство, Джису и Уён не превращают его лицо во что-то нелепое, а подходят к делу с полной серьёзностью и делают всё с большой осторожностью.       Джису нежно припудривает его щёки чем-то, что пахнет лёгкой лавандой, а Уён с сосредоточенным видом наносит на губы тинт, предварительно потратив целую минуту, чтобы его открыть.       — Отлично, — заявляет он, пока Джису ещё раз поправляет прическу. — Теперь иди очаровывай своего красавца.       Джису жестом велит ему показать зубы, и, хотя он ничего не ел и уже успел их почистить, он всё же послушно выполняет просьбу — потому что проверять, не застряло ли что-то в зубах, никогда не бывает лишним.       — Отлично! — она лучезарно улыбается. — Можешь идти!       Уён и Джису смотрят на него с таким родительским одобрением, что Джисон сдаётся и обнимает их обоих, приговаривая:       — Спасибо, мама, спасибо, папа!       — Я всегда знал, что из меня получится хороший отец, — говорит Уён, и глаза его подозрительно блестят, когда Джису прижимает руки к сердцу. Краем глаза он замечает, Чана, который направляется к ним, явно высматривая медсестер. Джису быстро, как можно незаметнее, машет ему рукой.       — Посмотри на нашего мальчика! Он уже совсем взрослый! — Джису вздыхает, сияя улыбкой.       — Чан-хён! — Уён сияет. — Ты тоже хочешь быть красивым?       Чан смеётся, подходя к ним.       — Я присмотрю за ними, — улыбается он, прежде чем добавить, внимательно посмотрев на Джисона и приподняв брови: — Вы можете сделать меня таким же красивым, как Джисони?       — Ладно, я пошёл, пока этот разговор не стал ещё более странным, — смеётся Джисон, машет рукой всем троим и выходит в вестибюль отеля.       Он чувствует себя немного неуверенно — он никогда не одевался так, и, честно говоря, если бы собирался на свидание с Минхо, то выбрал бы совсем другой наряд. Он много думал о том, чтобы провести время с Минхо, будучи красиво одетым, но это всё кажется немного спонтанным, и он немного растерян. Потому что его образ больше подходит для весёлых посиделок с друзьями, чем для того, чтобы впечатлить мужчину, который был выточен из мрамора самими богами.       В честь Рождества он выбрал тёмно-красную (праздничную!) водолазку, заправленную в строгие брюки (с термобельём под ними, потому что на улице чертовски ХОЛОДНО!), а сверху — пиджак, который Чанбин называл его «инстаграмным» пиджаком.       Внезапно он чувствует, что одет слишком нарядно. На нём больше украшений, чем обычно, и…       Не подумает ли Минхо, что это чересчур?       Честно говоря, Джисон знает, что так думать глупо, но он чувствует себя неловко. Он не в первый раз красится, или красит ногти, или делает что-то в этом роде. Но внезапно ему кажется, что это, может быть, слишком?       Как будто он чрезмерно старается.       Не то чтобы прилагать усилия — это плохо.       Джисону приходится даже немного потрясти головой во время прогулки, чтобы прояснить мысли.       На самом деле он знает, что этот особый всплеск чрезмерных размышлений вызван его беспокойством по поводу его новообретённых отношений с Минхо. Не то чтобы у него были какие-то сомнения или раздумья. Ни в коем случае, на самом деле он безумно счастлив, но вот поверх этого счастья тяжёлой гранитной плитой лежит тревога.       Он сказал Минхо, пообещал ему, что покажет, почему он ему нравится.       И Джисон хотел бы, чтобы Минхо увидел себя его глазами. Но это невозможно, и он это понимает. Он сделает всё, что в его силах, чтобы показать Минхо, чтобы попытаться доказать, что да, он может доверять Джисону в их совместном путешествии.       К счастью, самый сложный аспект этого пути был более или менее решён. Потому что Минхо сказал, что он тоже испытывает чувства. Ему нравится Джисон. Джисон не шутил, когда говорил Минхо, что, если бы тот позволил, он бы ухаживал за ним. И у него действительно был готов шаблон этой дурацкой презентации. И хотя он знает, что необходимости в ней уже нет, ему всё равно хочется её сделать. Потому что иногда ему трудно поверить, что он действительно нравится Минхо. Не потому что Минхо не показывает этого или не проявляет.       Теперь, когда они достигли взаимопонимания друг с другом, Джисон не будет отрицать или обманывать себя, думая или веря, что он не нравится Минхо. Это ЗАМЕТНО, и иногда это так ошеломляюще, что ему хочется просто свернуться калачиком и закричать.       Но он беспокоится, что, возможно, Минхо просто подыгрывает ему, чтобы он не расстраивался. Возможно, Минхо всё ещё верит в свое первоначальное заявление. Иногда он переживает, что Минхо по-прежнему думает, что Джисон в конце концов устанет от этого и не захочет продолжать их отношения.       И Джисон хочет показать Минхо, что это не правда. И он хочет сделать это осторожно, без лишнего давления, без излишней настойчивости, потому что когда-то уже слышал, что порой может быть слишком навязчивым.       Ему приходится напоминать себе, что они оба работающие взрослые люди, и ему есть чем заняться в свободное от работы время, но, боже, как же ему хочется просто пойти туда, где сейчас Минхо, и молча сидеть с ним рядом. Он не хочет расстраивать Минхо подобными поступками, поэтому изо всех сил подавляет желание проводить с ним каждую свободную минуту. Джисону кажется, что он превратился в какого-то подростка, который вступил в свои первые отношения, которому жизненно необходимо всё время быть рядом с другим человеком.       И именно поэтому он так нервничает из-за цветов.       Курьер уже на полпути к клинике, так что Джисон может быть уверен, что он прибудет, пока Минхо будет с ним в Макдональдсе. Сонхва пообещал отправить ему сообщение, когда букет доставят.       В каком-то смысле цветы были своего рода тонким, но, хочется верить, что эффективным способом показать Минхо, что он очень этого хочет. Он надеется, что записка, которую он придумывал часами, передаст это, но не будет выглядеть так, как будто он уже планирует их свадьбу или что-то в этом роде. Джисону нужно быть спокойнее.       И да, он определённо слишком много думает, как будто от этого зависит его жизнь, и ему нужно перестать анализировать все свои решения, потому что Минхо идёт к нему навстречу. Он уже увидел его, но Джисон машет руками, как будто Минхо мог бы не заметить его под этой яркой вывеской.       — Хён!       Минхо улыбается, его шаги ускоряются, и он приближается к Джисону быстрее, чем тот ожидал. В следующий момент Минхо оказывается прямо перед ним, не останавливаясь, и вдруг обнимает его. Джисон теряет всякую ясность в мыслях.       Он тут же обнимает его в ответ. А как иначе. Его мозг всё ещё тормозит, но тело двигается на автомате, и он прижимает Минхо к себе как можно ближе, несмотря на толстые слои одежды и, в общем, нахождение на улице, на людях.       — Привет, хён, — тихо произносит он, закрывая глаза, и мутный туман из слишком большого количества мыслей, бушующих в его голове, затихает, и он едва может вспомнить, о чём он вообще так много думал.       — Привет.       Он слышит, как Минхо выдыхает, словно с облегчением, и пытается прижать его к себе ещё крепче, несмотря на объёмное пальто.       — Тяжёлый день? — мягко спрашивает он.       — Нет, — отвечает Минхо, — просто очень приятно тебя видеть.       И, о-о-о, Джисон не может сдержать улыбку, которая расплывается по его лицу быстро и широко, не может сдержать учащенное сердцебиение, не может сдержать желание обнять Минхо ещё крепче.       — Я тоже рад тебя видеть, хён, — искренне говорит он.       На самом деле, так и есть.       Сейчас, когда Минхо здесь, с ним, всё вокруг него успокаивается, и Джисон ощущает лёгкость, как будто он немного парит.       Так продолжается до тех пор, пока они не оказываются внутри, и Джисон не снимает своё толстое стёганое пальто, чтобы, ну, знаете, использовать обе конечности для еды и всё такое. Минхо не отрывает от него взгляда.       Не то чтобы Минхо никогда не смотрел на него раньше. Ему нравится думать, что Минхо находит его привлекательным, нравится думать, что он считает его милым или что-то в этом роде. Но прямо сейчас, прямо сейчас Джисону хочется закричать, хотя бы на мгновение, такие взгляды вредны для его сердца.       Он видит, как Минхо внимательно рассматривает его лицо, явно замечая лёгкий блеск на щеках и мягкие оттенки, которые на его кожу нанесли Джису и Уён. На губах Минхо играет лёгкая улыбка, и Джисон с одной стороны хочет спрятаться, смыть макияж и натянуть на голову шапку, а с другой — просто сидеть и наслаждаться вниманием. Но вместо этого он смущённо начинает болтать о чём-то другом, молясь, чтобы не покраснеть.       Когда Минхо уходит за заказом для Сонхва, Джисон проверяет телефон, замечая подтверждение доставки от курьера и сообщение от приятеля с пятнадцатью смайликами с пальцами вверх, что, конечно, является крайне тонким намёком.       Он обнимает Минхо перед тем, как они расходятся, и удивляется, насколько сложно его отпустить.       Сейчас он почти чувствует себя глупо из-за всех своих чрезмерных размышлений и беспокойства.       Потому что Минхо обнимает его в ответ так, словно ему тоже не хочется прощаться, и прижимается головой к его голове.       Его глаза так сияют, когда они отстраняются друг от друга, и в них столько нежности, что Джисон не знает, что с этим делать. Поэтому он использует всю свою энергию, чтобы показать руками сердечки и бросить их в Минхо.       Он чувствует, что мог бы прибежать домой бегом — энергия, которую он ощущает, счастье — Джисон догадывается, что именно это люди подразумевают под рождественским настроением.       Он не бежит домой, а добирается туда как обычный человек, по-прежнему переполненный энергией, потому что он почти уверен, что Минхо уже увидел букет, но не написал ему об этом. Напевая что-то себе под нос, он подходит к двери и на мгновение задумывается, не ошибся ли он этажом. Потому что под его дверью стоит довольно высокая коробка. Сбитый с толку, размышляя, не заказывал ли он что-нибудь, он осторожно присаживается на корточки, чтобы осмотреть её.       Это действительно был его адрес, и имя, и…       Это от Минхо.       Почти роняя свою электронную карточку, Джисон быстро открывает дверь, берёт посылку и заходит в квартиру. Немного поёрзав и сбросив обувь, он аккуратно ставит коробку на обеденный стол. Он смотрит на неё около минуты, прежде чем…       — Ножницы…       Он идёт за ножницами и быстро разбирается с завязками и лентой, и…       Джисон забывает, как дышать, когда видит листик мягкого папоротника. Вот почему Минхо не написал ему сообщения, ничего не сказал по поводу букета.       Вот что такое одна клетка мозга на двоих.       Это букет. Он почти такой же, только упакован слегка иначе, но в целом идентичен. Он роется в поисках записки, которая, он знает, там есть, и находит её, аккуратно вложенную в красивую обертку, и открывает, уже широко улыбаясь.       Букет [Магазин Пьера]       Подарок, выражающий романтический интерес.       Дальше девять зарисованных сердечек, а под ними надпись, сделанная рукой Минхо:       Что, если я скажу, что выращивал их сам в течение одного (1) полного месяца, аккуратно срывал и складывал в ряд? Что ж, это означает, что ты ничего не смыслишь в выращивании растений, потому что это явная ложь.       Однако, если я скажу, что дарил бы тебе букет каждый день, если бы мы были в Stardew Valley, то это будет правдой, потому что я бы точно дарил (и получал бы Звездную каплю быстрее).       Счастливого Рождества, Ханни! Давай постараемся не впадать в истерику каждый раз, когда будем смотреть друг на друга в Новом году.       Джисон сразу же звонит Минхо.       — Привет?..       — ХЁН! — вскрикивает Джисон и выдаёт какую-то неразборчивую трель, прежде чем выдавить из себя несколько агрессивное «Счастливого Рождества!» и оборвать звонок, когда Минхо начинает смеяться.       Сжав лицо руками, Джисон думает, что да, это хорошее Рождество.

***

      Возвращаться на работу после неожиданно более продолжительного, чем обычно, отпуска всегда очень душераздирающе. По крайней мере, он в этом не одинок: Чанбин встречает его стоном у входа. Это очень забавно и мило, но Джисон уверен, что тот немного прибавил в весе (без сомнения, за это нужно благодарить домашнюю кухню), а его волосы находятся в естественном вьющемся состоянии, что означает, что он приехал из дома Хёнджина (оказывается, Хёнджин постепенно убеждает Чанбина, что ему очень нравятся вьющиеся волосы, что он с ними очень милый и очень красивый, и что он должен меньше их выпрямлять, и Джисон очень благодарен ему за это). Кстати, о причёске, Джисону скоро нужно будет подстричься, его пряди начинают лезть в глаза, и это подбешивает.       — Счастливого Рождества или как там, — говорит Чанбин.       — Хён, ты опоздал на два дня, — замечает Джисон.       — Лучше поздно, чем никогда, — торжественно произносит Чанбин, когда они входят в здание и их встречает странное зрелище.       — Зачем... Почему у всех разрисованные лица? — ошеломленно спрашивает он.       — Мы буквально пришли с тобой сюда одновременно, — отвечает Джисон. Он так же растерян, хотя и старается не пялиться на нескольких медсестер и персонал, а также на посетителей, у которых на лицах была краска.       — Подожди-подожди, о! — Чанбин быстро достаёт свой телефон. — Я думаю, это объясняет, почему Черён скинула мне это.       Джисон кидает взгляд на его телефон, и видит фотографию Черён с разрисованным лицом, хотя это выглядит больше как временные татуировки. На её щеке разбросаны маленькие бабочки, а под ними угрожающее сообщение: Чанбин должен придумать что-то сочетающееся с её рисунками, иначе…       Им не приходится заходить далеко в здание, чтобы понять, что там стоит благотворительный стенд, где предлагают нарисовать на лице рисунки в обмен на пожертвования. Черён там, разговаривает с Хонджуном, и Джисон прищуривает глаза, глядя на вывеску, понимая, что всё это организовала команда педиатров.       — О, теперь всё встало на свои места, — фыркает Чанбин, когда они подходят.       — Привет! — Хонджун машет им рукой. — Хотите вам тоже что-нибудь нарисуем?       — Эй, ты просто обязан сочетаться со мной! — Черён угрожающе указывает пальцем на Чанбина, который целых три секунды делает вид, что не согласен, прежде чем достать свой бумажник.       К сожалению, вчера вечером Джисону пришлось смыть лак с ногтей, потому что он решил, что это как-то непрофессионально, так что, может, милый рисунок на лице, сделанный в благотворительных целях, можно будет классифицировать как «профессионально»?       — Да, так что ты либо просто жертвуешь какую-нибудь сумму на благотворительность, либо можешь попросить нарисовать тебе что-нибудь, — объясняет Хонджун, разноцветные звёздочки рассыпаны по его лицу и шее.       Джисон притворяется, что раздумывает об этом в течение пяти секунд, прежде чем сесть и позволить студентке-медику разрисовать ему лицо.       — Что бы вы хотели? — спрашивает она, указывая в сторону, где представлен широкий ассортимент рисунков — большинство из них больше подходят для детей.       — О, а как насчет маргариток? — предлагает Джисон. — Не очень крупных, у меня сегодня обход пациентов, так что, я думаю, что-нибудь утончённое подойдёт?       — О! Да, без проблем! — радостно говорит она, доставая нужные цвета.       Девушка быстро рисует маленькие маргаритки на его щеках, выглядя довольной результатом, пока Черён с восторгом наблюдает за процессом.       — Сделай фото и отправь его Минхо-оппе, — шепчет она, когда он встаёт. Джисон фыркает, стараясь на обращать внимания на то, как он краснеет от этого, и они втроём направляются вниз, где их ждёт Енджун, одна сторона его лица покрыта ягодами и цветами.       — Мило, — сияет Енджун, — вы просто обязаны увидеть Чан-хёна.       — Почему? — спрашивает Чанбин.       Енджун только улыбается.       Они втроём сразу же направляются к его кабинету, но им не приходится идти до самой двери, потому что Чан выходит в коридор со свежевымытым лицом и окидывает их троих понимающим взглядом.       — Не хотелось, чтобы меня шантажировали до конца следующего года, поэтому я умылся, — объявляет он.       — Неужели всё было так плохо? — Черён смеётся.       — Мы не будем это обсуждать! — говорит Чан с натянутой улыбкой. — А вы, трое, случайно не опоздываете на смену?       Кряхтя и закатывая глаза, они направляются к шкафчикам, чтобы подготовиться к предстоящему дню.       Джисон забывает о маргаритках на своём лице к тому времени, как заканчивает обходы и короткое совещание с доктором Шином и доктором Ли. Поэтому, когда он спешит в кафетерий на обед, не сразу понимает, почему Минхо так внимательно смотрит на него. Если уж на то пошло, это Джисон должен был внимательно смотреть, думая, не показалось ли ему. Он не знал, что Минхо будет здесь один?! Но затем он замечает подносы вокруг него и, оглядев кафетерий, замечает Рюджин и Юну у прилавка, которые чего-то ждут, а Хёнджин стоит у напитков вместе с Чанбином и Чаном. Джисон чуть ли не вприпрыжку направляется к Минхо.       — Хён! Я не знал, что вы придёте сегодня? — радостно восклицает он. Минхо улыбается ему и пододвигается на скамейке, чтобы дать Джисону место сесть.       — Рюджин привезла от родителей слишком много сладкого картофеля, поэтому раздаёт его целыми пакетами, — смеётся Минхо, показывая большим пальцем за спину, где да, Рюджин действительно принесла с собой огромный пакет батата.       У Джисона так много вопросов, и, прежде чем он успевает задать хоть один из них, Минхо протягивает руку и нежно касается его щеки с милой улыбкой на лице.              — Красиво, — говорит он.       — Скфлк..? — неразборчиво произносит Джисон.       — Привет, Минхо! — вмешивается Чан, приходя на помощь Джисону(?). — Ах, да, это в благотворительных целях.       — О? — Минхо смотрит на Чана так, словно это не он только что лишил Джисона дара речи. — Это рисуют где-то здесь, в больнице?       Чан кивает:       — На самом деле, довольно близко от входа?       — Я никого не видел, когда заходил, — говорит Минхо, слегка хмурясь.       — А-а, ребята, наверное, тоже пошли пообедать, — смеётся Чан.       — Позже я ещё раз пройдусь мимо и посмотрю, там ли они, — говорит Минхо, прежде чем протянуть руку, чтобы подцепить кусочек жареного мяса, приготовленного Чаном. — Спасибо, хён, ты очень любезен.       — Я... да, всё в порядке, Минхо-я, пожалуйста, угощайся, — Чан комично тяжело вздыхает.       Ухмыляясь, Минхо в знак благодарности даёт Чану кусочек своей кисло-сладкой свинины. Джисон собирается с мыслями и решает, что ему следует взять себя в руки и выбрать что-то из еды.       Чанбин уже умылся, так что Джисон — единственный, у кого разрисовано лицо, пока к ним не присоединяется Черён, отругав Чанбина за то, что он смыл рисунки. Хёнджин съедает свой обед быстрее, чем Джисон когда-либо видел, и, схватив Чанбина, быстро идет к студентам, чтобы нарисовать что-нибудь. Юна делает то же самое, изо всех сил стараясь быстро поесть, чтобы присоединиться к ним, в то время как Рюджин выглядит озадаченной, не понимая, почему рисунки на лице вызвали такой ажиотаж, но с нежностью в глазах говорит Юне, что присоединится к ним позже.       Джисон начинает чистить сладкий картофель, а Минхо рассказывает ему и Чану о том, как в тринадцать лет он рисовал на своем лице перманентными маркерами. Затем Рюджин рассказывает им о том, как в восемнадцать она решила, что ей следует использовать перманентные маркеры, чтобы красить брови, потому что ей надоело тратить на это время ежедневно.       Джисон протягивает Минхо очищенную сладкую картофелину и принимается чистить следующую, смеясь над историей Чана о том, как он разрисовывал фломастером все руки, потому что в четырнадцать мечтал о татуировках.       — Я пойду проверю, как там Юна, — говорит Рюджин, вставая. — Доктор Бан, не могли бы вы показать мне, где это всё происходит?       — О, это здесь недалеко! Да, конечно! — Чан подрывается с места, чтобы показать ей дорогу.       Джисон сосредоточен на сладком картофеле, который он чистит (они постоянно подшучивают над Чанбином и его неспособностью к многозадачности, но Джисон в этом ничуть не лучше), поэтому ему не удаётся понаблюдать за этими двумя, хотя он немного хмурится, потому что место, где рисовали на лицах, находится буквально рядом с кафетерием, и…       — На самом деле это очень вкусно, — говорит Минхо.       — Да, даже несмотря на то, что уже слегка остыло, — кивает в знак согласия Джисон, сдувая волосы, которые снова падают ему на глаза. — Вот, хён, возьми ещё.       Вместо того, чтобы взять у него из рук прекрасно очищенный сладкий картофель, Минхо улыбается, наклоняется и убирает ему волосы за ухо.       Джисон теряет способность что-либо делать. Каким-то чудом батат всё ещё у него в руках.       — Вот так, — говорит Минхо с ленивой ухмылкой, как будто находит Джисона милым.       — Э-э... — красноречиво реагирует он.       И, словно не в силах ничего с собой поделать, Минхо нежно обхватывает его щёки ладонями, выглядя таким нежным, что Джисон чувствует, как начинает краснеть.       — Тебе очень идут маргаритки, — говорит он, рассматривая его лицо. — Ты выглядишь чудесно, Ханни.       Он нежно проводит большими пальцами по самой нежной части его щеки, аккуратно гладя прямо по маленьким цветам, и улыбается ещё шире. Отпустив лицо, он ещё раз зачёсывает ему волосы назад, прежде чем полностью опустить руки.       — Э-э... спасибо, хён, — удаётся выдавить Джисону. Он знает, что звучит ошеломлённо.       — Мне пора, — говорит Минхо, вставая с покрасневшими ушами.       — Ладно, — с трудом выговаривает он, словно задыхаясь, по-прежнему держа в руке батат.       С взволнованной улыбкой Минхо машет рукой и выходит из кафетерия. Джисон смотрит ему вслед, едва замечая шаги, которые приближаются к нему и останавливаются по обе стороны от него. Как только Минхо уходит, Джисон падает лицом в стол и понимает, что покраснел ВЕСЬ целиком.       — Бро… — медленно произносит Чанбин.       — Джисон-а, у тебя нервный срыв? — спрашивает Чан, широко улыбаясь и забирая у него из рук сладкий картофель.       — Не обращайте на меня внимания, — удаётся ему выдавить из себя.       — Неужели я был таким же?       — Ты был хуже.