Better Than Cake

      Без сомнения, любимыми пациентами Минхо, которые приходят каждые три месяца на общий осмотр, можно назвать Ким Тана и Ким Рона. Это невероятно воспитанные коты с очень приятным человеком по имени Ким Минсок, который, к тому же, чрезвычайно вежлив и мил со всеми работниками.          Это, наверно, один из самых давних клиентов клиники, он знает их всех по именам и даже случайные подробности их жизней, такие как учёба Юны, (предыдущая) стоматологическая история Сынмина, попытки Рюджин заниматься пилатесом, уход Сонхва за волосами и любовь Минхо к кулинарии. Сегодня он весело разговаривает с Каем, пока держит Рона, а Минхо и доктор Чхве осматривают Тана. Без сомнения, Минсок вернётся домой с какой-нибудь рандомной информацией об их стажёре.              Их стажёре, которому было грустно, что на праздники работают только Минхо и Сонхва, поэтому он настоял на том, чтобы прийти к ним. Это мило. Кай — милый мальчик, у него слишком много игровых приставок, и теперь они все просто играют друг с другом в самые нелепые игры в перерывах между пациентами.       Ким Минсок пришел на приём немного раньше — буквально на несколько недель, и он объясняет, что какое-то время собирается пожить со своей семьёй, поэтому хотел убедиться, что с котами всё будет в порядке.       Тан и Рон оба здоровы, у них нет никаких проблем, и Минхо улучает минутку, чтобы просто погладить их.              Они машут руками на прощание, главным образом котам, и, проводив Ким Минсока и его питомцев, направляются вслед за доктором Чхве, который решил угостить их обедом в честь Рождества. Он ведёт их в место, которое определённо немного дороговато, но всё же далеко не такое роскошное, как то, куда их водил Бэм-Бэм.        Они замечательно проводят время, и Минхо чувствует приятную сытость, поэтому, попрощавшись с доктором Чхве, они решают пройтись пешком, чтобы облегчить пищеварение. Сонхва и Кай шагают впереди, ведя странный экзистенциальный разговор о том, насколько действительно этичен «этичный фуа-гра».       Он уже собирается вставить свой комментарий — что-то в духе того, что при капитализме вообще ничего не бывает по-настоящему этичным (замечание, которое Чонину наверняка бы понравилось), — когда внезапно останавливается перед цветочным магазином.       Он смотрит, смотрит и смотрит...       — Минхо-я?..       — Всё в порядке, сонбэним? — спрашивает Кай, появляясь в поле его зрения с обеспокоенным видом.       — Да! — Минхо ослепительно улыбается. — Вы идите, мне нужно кое-что сделать!       — О, ладно, — Кай выглядит немного смущённым, но, тем не менее, делает шаг назад к Сонхва, который бросает взгляд на цветочный, затем на Минхо, а затем снова на цветочный.       Минхо улыбается своим коллегам и жестом показывает им, чтобы они убирались восвояси, прежде чем решительно зайти в магазин.       Не требуется много времени, чтобы обдумать всё это, теперь ему нужно только…       Lee Minho:       Привет, Черён-ши       Это Ли Минхо       Lee Chaeryeong:       Окей…       …почему ты ведёшь себя так странно       Lee Minho:       Я пытался быть вежливым?       Sharing is Chaering:       Если честно, я чуть не заблокировала тебя, подумав, что ты бот       Шучу!!       Привет, оппа, как дела?       Lemon go:       Уже жалею, что начал этот диалог       Sharing is Chaering:       Лмао       Ты написал, потому что тебе нужна помощь?              Lemon go:       Так и есть       Sharing is Chaering:       Я обещаю не говорить Джисону       Lemon go:       -… спасибо.       Достать полный адрес Джисона оказывается проще, чем Минхо ожидал — Черён с готовностью помогает. Ему даже не приходится объяснять причину, как она уже диктует не только номер квартиры, но и телефон ресепшена на случай необходимости. Минхо мысленно отмечает, что в следующий раз должен угостить её кофе или чем-то приятным в благодарность.        При этом его немного тревожит то, с какой лёгкостью она поделилась адресом друга, даже не усомнившись в его намерениях. Конечно, он не какой-нибудь сталкер, но всё же... Немного здорового скептицизма никогда не помешает.       Он уже направляется обратно в клинику, когда групповой чат начинает разрываться от сообщений, уведомления мелькают так быстро, что Минхо даже не успевает их прочитать.       innis(not)free:       Ладно, кто-нибудь собирался сказать мне, что Чанбин типа БОГАТЫЙ       Или я должен был узнать об этом из поста в инстаграме его сестры, на котором она отметила Хёнджина              Her Whisper is the Lixiepher:       АХАХАХАХАХ ЧТО       innis(not)free:       Клянусь, сам посмотри у него в отметках              SeungMO:       Разве из-за этого нужно так орать?              Her Whisper is the Lixiepher:       не знаю, как насчет вас, но Чанбин производит на меня впечатление самого небогатого человека       как будто он в лучшем случае принадлежит к среднему классу              innis(not)free:       это комплимент или..?       Minhovation:       То есть, ты хочешь сказать, что он выглядит дешёвкой       Her Whisper is the Lixiepher:       Это абочлютно не то что я имел ввиду!!!!       ВЫ ПОНИМАЕТЕ, О ЧЕМ Я.       БОГАТЫЕ ЛЮДИ ТЕ ЕЩЕ ЗАДНИЦЫ       Minhovation:       Ну, задница у него и правда ничего       innis(not)free:       Я так ненавижу этот разговор, уже жалею, что написал вам       SeungMO:       Где Хёнджин       innis(not)free:       Не знаю, наверно сейчас его уже вписывают в семейный реестр       На странице его сестры ещё один пост, и быть очарованным Хёнджином, видимо, семейная черта.       SeungMO:       Ладно, теперь мне, ПРИДЁТСЯ посмотреть       Her Whisper is the Lixiepher:       ИННИ ТЫ ПРАВ       БОЖЕ, ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ЛЮСТРУ??       ЭТО ЖЕ НАВЕРНОЕ ОТЕЛОЬ ПРАВДА А НЕ ИХ ДОМ???       Ёнбок отправляет скриншот (за что Минхо ему искренне благодарен, он не собирался проделывать утомительный квест: открыть Instagram, найти аккаунт Хёнджина и пролистать его «отметки»).        И точно — на снимке запечатлена элегантная столовая. Чанбин и Хёнджин сидят за столом, оба с сосредоточенными выражениями лиц, держа в руках карты — очевидно, они вовлечены в напряжённое противостояние. А за Хёнджином стоит очень похожая на Чанбина женщина, её лицо озарено смехом.       Хёнджин явно чувствует себя очень комфортно — несмотря на несколько роскошную столовую, все одеты в самую обычную одежду разных цветов, выглядя, как выразился бы Ёнбок, как представители среднего класса. Минхо полагает, что причина, по которой Чанбин никогда не производил впечатления «богатого мудака», заключалась в том, что он не был мудаком, и его семья, видимо, тоже.       Minhovation:       Думаю, пришло время узнать, есть ли у Чанбина симпатичные кузены       Her Whisper is the Lixiepher:       Дай мне знать, если надёшь кого-нибудь       кстати, как дела, ребята?       я со своими сестрами!       Он присылает очаровательную фотографию со своими сестрами, которой Минхо автоматически улыбается.       innis(not)free:       Ох, вот бы почувствовать тепло       Солнце!!       SeungMO:       Просто выйди на улицу       innis(not)free:       Нет       Minhovation:       Доктор Чхве только что угостил нас обедом на свой доход с ютуба       SeungMO:       Фуууу       Minhovation:       Вот что происходит, когда ты решаешь взять опуск       Her Whisper is the Lixiepher:       Я думал, это государственные выходные?       innis(not)free:       у меня тоже обеденный перерыв       и к тому же я работаю весь день       привет от нас!       Чонин присылает фото. Он на кухне с Бомгю и Тэхёном, перед ними тарелки с лапшой.       Her Whisper is the Lixiepher:       Боже, передай пожалуйста Бомгю, что мне очень нравится его маллет!       SeungMO:       Ооо, выглядит аппетитно       Я ем суп       Сынмин отправляет максимально невозмутимое селфи, держа в руках дымящуюся миску, в которой даже не видно упомянутого супа.       Minhovation:       *изображение*       Her Whisper is the Lixiepher:       Я буквально закричал, хён       innis(not)free:       хён, я вынужден еще раз повторить, что ты НЕ та Злопамятная леди из "The Grudge"       SeungMO:       Я удаляю тебя из чата                     Несмотря на обилие декора и многочисленные «С Рождеством, хён!!» от уходящего домой Кая, Минхо не чувствует рождественского настроения от слова совсем.       У него в целом нет ощущения праздника.       И его это вполне устраивает.       Честно говоря, для него это просто ещё один день, теперь уже ночь. И не в каком-то негативном или пессимистичном смысле — просто действительно обычный день.        Но потом Сонхва, пользуясь пустотой клиники, которая теперь сияет от избытка рождественских огней, вдруг начинает во весь голос исполнять самую культовую из всех рождественских песен…       — I GAVE YOU MY HEART! BUT THE VERY NEXT DAY! YOU GAVE IT AWAY!       На улице атмосфера тоже совсем не праздничная: похоже, вот-вот начнётся дождь и не прекратится весь день. В других регионах страны, конечно, идёт снег. Сынмин позже скидывает в чат забавное фото крошечного снеговика, слепленного из снега в саду его родительского дома. Хёнджин, в свою очередь, отправляет снимок, где позирует в модельной позе на фоне заснеженных деревьев — явно работа Чанбина, который, как обычно, игнорирует историю их переписки. В полную противоположность этому Ёнбок присылает фото себя без рубашки с пляжа.       Минхо не ожидает ничего особенного от оставшейся части ночи — всё должно пройти тихо и спокойно. Днём у них было всего две записи на ежегодные прививки, а потом они просто сидели у окна, наблюдая за прохожими и обсуждая их сомнительные стильные решения. Чтобы не свихнуться за ночь, они договорились спать по очереди. Утром на смену должны прийти Давон и доктор Пак, после чего Минхо наконец сможет отправиться домой и посвятить остаток дня заслуженному отдыху.        К Сонхва ненадолго заходят друзья, среди которых Минхо узнаёт нескольких медсестёр из педиатрического отделения, и, конечно, Уёна. Оказывается, позже они все собираются пойти выпить. Минхо знал об этом — его даже приглашали присоединиться, но, увы, он всего лишь очередная жертва бесконечного колеса капитализма, а значит, вынужден работать в национальный праздник.       Около десяти вечера, потягиваясь в комнате отдыха, чтобы размять затёкшую поясницу, Минхо чувствует вибрацию телефона. Он только что завершил весёлый видеозвонок с родителями — хотя, по правде говоря, больше уделял внимание своим котам — и заодно просмотрел Instagram, лайкнув все посты Хёнджина и Чонина, а также редкое обновление от Чанбина (которым, конечно же, оказалось фото Хёнджина). Разблокировав телефон, он сразу же улыбается.       Hannie Bee:       Хён!!       А под ним забавная фотография Чонина, на голове которого надета крошечная шапочка Санты, и который выглядит равнодушным к тому, что ему говорит Чан, в то время как голова Енджуна видна как в тумане, он явно откинул её назад, смеясь.       You Know?!:       Передай ему, что я молюсь за него       Hannie Bee:       Он сказал, что в его ситуации молитвы бессильны       You Know?!:       Вообще-то, наверное, он прав       Hannie Bee:       Окей, хён, соврешенно внезапная идея       Или нет       Ты не хочешь мясного пирога?       У Минхо не было конкретного плана на рождественский ужин — обычно они заказывали доставку. На самом деле, перед прошлым рождественским хаосом они с Сонхва заказали курицу, пиццу и даже клубничное мороженое. Они успели с удовольствием пообедать, прежде чем всё пошло к чертям.       You Know?!:       Думаешь, он ещё не закончился?       Hannie Bee:       Я был бы очень расстроен, если бы его не оказалось       Но точно не отказался бы от картошки фри и бургера       Минхо фыркает, немного потягиваясь на коврике, затем подтягивает ноги к груди и немного раскачивается, прежде чем сесть прямо. Он собирается в шутку напечатать что-то вроде того, что, если не будет мясных пирогов, он разбудит в себе Карен и потребует поговорить с менеджером, когда Джисон добавляет:              Hannie Bee:       И… эм-м…       Ещё я хочу увидеть тебя       Хехе       Минхо безмерно благодарен за то, что Сонхва находится в другой комнате и не может увидеть, как его лицо предательски заливается ярким румянцем.       Hannie Bee:       Эм-м       Мгоу       Можу              Могу       Могу я увиедть тебя       Клянусь я не пьян       You Know?!:       Похоже на то, что сказал бы пьяный       Вернее       Написал бы       Hannie Bee:       Нееееееет, хён       Так, могу я прийти увидеться с тобой?       Минхо закатывает глаза, но улыбка не сходит с его лица. Он вполне может представить, как смущён Джисон — наверное, не меньше, чем он сам в этот момент.       You Know?!:       Да       Конечно       Встретимся в Макдональдсе              Не обязательно тащиться пешком аж до клиники       Дай мне знать, когда будешь выходить, чтобы я тоже вышел       С заказом от Сонхва (и с излишне многозначительными движениями бровей в придачу), закутанный от ветра и холода, Минхо направляется в их любимый Макдональдс, когда внезапно на него накатывает волна тревоги.        Весь день он чувствовал себя хорошо — ничего не выбивало его из колеи. Он с нетерпением ждал встречи с Джисоном, внутренне ликовал при мысли о том, что ждёт того дома. И вдруг — странное, удушающее чувство паники.        Навязчивые мысли не были для Минхо чем-то новым, они появлялись неожиданно и без причины. Но сейчас он уже прикусывает внутреннюю сторону щеки, а в животе неприятно тянет.        Он понимает, что это беспочвенно. Просто его разум внезапно решил сыграть против него, словно пытаясь подготовить к разочарованию — а вдруг Джисон изменился, или...       Минхо резко трясёт головой, пытаясь избавиться от этого ощущения.       А вообще, не странно ли, что он так внезапно предложил встретиться за порцией вредных углеводов?       Нет.       Но оставить своих друзей посреди весёлой ночи только для того, чтобы увидеть его?       Минхо не уверен, но… неужели Джисон позвал его просто так, только чтобы увидеться? В глубине души он часто думал, что Джисон предлагал поесть или встретиться в нелепые часы ночи скорее из-за удобства. Конечно, он нравился ему, но, может, дело было только в этом?        Они оба были заняты, их хаотичные расписания часто совпадали, и им было легко друг с другом. Может, в этом и заключалось всё их взаимодействие.        Может, Джисон позволял себе испытывать к нему симпатию просто потому, что так было удобно.        Это неприятная мысль, и Минхо знает, что не должен зацикливаться на ней, но, как говорится, старые привычки умирают с трудом. Он слишком осторожно позволял себе впустить это чувство внутрь, чтобы вот так просто отпустить тревогу. Но потом…       — Хён!       Джисон улыбается и машет рукой, будто Минхо мог бы его не заметить, как будто не нашёл бы его в толпе из тысяч людей.        Вокруг гуляют прохожие — молодые семьи, влюблённые пары, компании друзей — но для Минхо они всего лишь размытые силуэты. Он видит только Джисона, его фигуру, очерченную яркими рождественскими огнями.        И вдруг в голове становится тихо. В животе пропадает неприятное напряжение.       Беспокойство, щекочущее под кожей, растворяется с каждым шагом, приближающим его к парню.        Он не останавливается перед ним, не даёт себе секунды подумать. Просто подходит ближе, замечает, как у Джисона удивлённо расширяются глаза… и обнимает его.        Джисон обнимает его в ответ в ту же секунду.        Это хорошо.        Это правильно.        — Привет, хён, — мягко говорит он.               — Привет, — выдыхает Минхо, закрывая глаза.        Каждый взвинченный нерв, каждая дрожащая мышца, каждое беспокойное движение, постоянный гул тревоги и паники — всё исчезает.         Минхо просто дышит.       — Тяжёлый день? — тихо спрашивает Джисон, проводя рукой в перчатке по затылку. Минхо очень нравится, когда он так делает.       — Нет, — так же тихо отвечает тот, — просто очень приятно тебя видеть.       Он практически слышит, как Джисон улыбается.       — Я тоже рад тебя видеть, хён, — говорит он тихим голосом.       Когда через некоторое время они отлипают друг от друга, у Джисона сияют глаза, и Минхо знает, что его собственный взгляд светится точно так же. Джисон бёрет его за руку, прежде чем они заходят в Макдональдс, и Минхо обнаруживает, что забывает все предыдущие негативные мысли.       — Я использовал пять листов ролика для чистки одежды, чтобы прийти сюда, — сообщает Минхо, пока они ищут столик после того, как сделали заказ.        К сожалению, им приходится разомкнуть руки.       Но это не страшно, потому что ему, кажется, намного лучше.       Всё ощущается правильным.       И Минхо погружается в это чувство вместе с Джисоном в частично заполненном Макдональдсе в половину одиннадцатого вечера в канун Рождества.       Джисон выглядит хорошо. Очень красиво. Волосы уложены, на нём красивые серьги, красивые кольца, красивая одежда (красный ему очень идет). У него даже ногти накрашены, и это самое красивое, что Минхо видел сегодня. На его щеках что-то мерцающее — едва заметное и, безусловно, может быть плодом его воображения, но оно мягкое и красивое, и Минхо хочется прикоснуться к нему. Его губы тоже подкрашены довольно мягким оттенком. На самом деле, Минхо мог бы смотреть на него целыми днями. Щёки Джисона начинают розоветь, потому что Минхо не в силах отвести от него взгляда.       Честно говоря, Минхо, кажется, даже не замечает мясного пирога, который на самом деле в наличии. Но, по крайней мере, он не забывает сделать заказ для Сонхва.       Они доедают, и приходит время собираться. Минхо не может оставить Сонхва одного надолго.       На этот раз Джисон сам обнимает его, крепко обхватывая руками за талию, прижимаясь головой к его голове, и Минхо чувствует, как поднимается и опускается его грудь.       Минхо наслаждается объятиями. Он мог бы заснуть так. Ему очень хотелось бы.       Для этого чувства есть слово — Минхо его знает.       Вот так, в этот момент, он чувствует…       — Возвращайся целым и невредимым, — говорит он, отступая назад. Джисон делает то же самое.       — Я напишу тебе, когда буду дома, — кивает он, его щёки всё ещё розовые.       И, как обычно, уходя, посылает ему агрессивные сердечки, а Минхо делает вид, что уворачивается от них. В процессе он чуть не поскальзывается, и громкий, встревоженный вздох Джисона раздаётся совершенно отчётливо.       — Я в порядке! — удаётся ему произнести со смущённым смешком. Люди расступаются перед ним, явно думая, что он пьян.       — Это карма за то, что уворачиваешься от всех моих сердец! — кричит Джисон. — Просто прими их!       — Никогда! — кричит в ответ Минхо.       Джисон делает вид, что сердито грозит ему кулаком, затем радостно машет и останавливается на углу улицы, прежде чем повернуть.       — Счастливого Рождества, хён!       — Счастливого Рождества, Джисонни, — отвечает Минхо слишком тихо, чтобы Джисон мог расслышать.       Но это не важно.       Потому что дорога обратно кажется мягче, спокойнее — словно становится легче идти, когда внутри всё ещё сохраняется тепло этих объятий.       Сонхва лучезарно улыбается ему, когда он входит, и Минхо замирает в дверях, полный подозрений.       — Я конечно знаю, что двойной бургер — это как божий дар, но энтузиазма в тебе многовато, — медленно произносит он, входя в клинику в основном потому, что здесь теплее и он слишком замёрз, чтобы драматизировать.       — Ты так хорошо меня знаешь, — вместо этого говорит Сонхва, протягивая руку к пакету в руке Минхо. — Это тот самый знаменитый мясной пирог?!       — Мы боролись за него, просто, чтобы ты знал, мне пришлось поднять руку на ребёнка ради этого пирога, — сообщает ему Минхо, снимая верхнюю одежду.       — Фу, пожалуйста, никаких посторонних молекул рядом с моей едой! — Сонхва с преувеличенно недовольной гримасой прогоняет его прочь вместе с курткой.       — Ладно, — Минхо закатывает глаза и направляется в комнату отдыха. — Кстати, я, пожалуй, пойду…       Он останавливается как вкопанный, уставившись на стол. Вернее, на то, что было на столе.       Небольшой букет цветов.       На самом деле, это очень знакомый букет цветов!       Минхо чуть не падает на колени от смеха.       Сонхва, заглянувший проведать его, явно озадачен этой реакцией.       — Что с тобой не так? — спрашивает он, хотя тоже смеётся.       Сердце ноет от переполняющих его чувств, но Минхо всё же поднимается и идёт к столу, с настоящими слезами на глазах, всё ещё посмеиваясь.        Это буквально точно такой же цветочный букет — они оба нашли один и тот же источник в интернете с описанием цветов и оба использовали альтернативы, чтобы заменить некоторые из них.        И, как и в его случае, к букету прикреплена записка.        Игнорируя бессвязное бормотание Сонхва на заднем плане, Минхо вытаскивает записку, и, к абсолютному ужасу коллеги, начинает смеяться ещё сильнее, потому что там написано:       Букет [Магазин Пьера]       Подарок, выражающий романтический интерес.       Диалог (нельзя пропустить!!!!!)       Сцена 1, Акт 1:       Происходит весной, когда активируется анимация с лепестками, на коротком пути над автобусной остановкой, потому что, по моему мнению, это самое красивое место, особенно с лестницей. Минхо приходит встретиться с Джисоном в 1:30 ночи, потому что они оба сумасшедшие.       Минхо-хён: Это для меня? *глаза сверкают от восторга*       Джисон: Да, надеюсь, ты примешь его. *нервно улыбается, щёки краснеют*       Минхо-хён: Это так красиво! *глаза сияют ещё ярче*       Джисон: Не так красиво, как ты. *искренне, но с ноткой смущённой романтики*       Минхо-хён: Перестаааааааааань! *заливается румянцем*       Джисон: Но это правда! *упрямо настаивает*       Минхо-хён: влтаушгукфмоют *разум перегружен, критическая ошибка*       Сцена 1, Акт 2:       Минхо, не рассчитав силу, шутливо бьёт Джисона по руке, и тот улетает сквозь всю игру прямиком на Имбирный Остров.       Минхо-хён: О нет! Что я наделал! Мне не стоило пить Энергетический тоник доктора Харви перед встречей! Джисон-а! Джисон-а!       Джисон, его голос затихает, пока он летит по воздуху:       - Тыыыыыыыыыыыы приииииииимееееееееееешь бууукееееееееееет???       Конец сцены.       Сонхва просто уходит, качая головой и бормоча что-то о странных ритуалах ухаживания, а Минхо всё ещё сидит, задыхаясь от смеха.       Перевернув записку, он видит девять зарисованных сердечек.       А ниже, маленькими буквами, как будто написанными с лёгкой неуверенностью, Джисон заканчивает:       С Рождеством, Минхо-хён. Давай продолжим держаться за руки даже когда потеплеет.       Светясь от счастья, Минхо аккуратно складывает записку и кладёт её в самый дальний карман, где она становится тёплым напоминанием о Джисоне, воплощённым в словах.

***

      — Я не знаю, почему я доверил это тебе.       — Я тоже не знаю, почему ты доверил это мне.       Чонин задумывается на несколько секунд, прежде чем пожать плечами и сказать:       — Ну, в крайнем случае, всегда можно побриться налысо.       — Отличный подход! — Минхо хлопает его по плечу.       Чонин решил покрасить волосы — вернее, обесцветить их до предела, чтобы добиться ледяного оттенка. Его волосы и так были довольно светлыми, но, чтобы довести их почти до белого, требовалось несколько этапов осветления. Минхо не был уверен, что обладает достаточным опытом или квалификацией для такой задачи.        Но Чонин уверенно притащил с собой «очень хорошую штуку», одобренную Тэхёном. Минхо, возможно, и доверился бы мнению Тэхёна… но тот встречается с Бомгю… Хотя, с другой стороны, в их возрасте ошибки — это неизбежная часть жизни.        Теперь, уже во второй раз за последние четыре часа, Чонин сидит с головой, замотанной в пахнущие химией пряди фольги, пока они с Минхо делают передышку. Потому что, чёрт возьми, это утомительно. У Минхо уже начинает болеть спина.       — Я думаю, единственное, что странно, — это то, что кожу печет. Но, наверное, это значит, что осветлитель работает, правда? — стонет Чонин, сидя на обеденном стуле, потому что хрена с два Минхо позволит обесцвечивающей субстанции оказаться где-нибудь рядом с его красивой мебелью, даже если волосы Чонина будут собраны в пучок.       — Когда я обесцвечивал волосы, мне было больно, — фыркает Минхо. — Стоило догадаться, что это плохой знак.       — Разве это не означает аллергию или что-то в этом роде? — хмурится Чонин.       — Да, — Минхо закатывает глаза, — болезненный способ узнать, что у тебя чувствительная кожа головы.       — Красота требует жертв, — мудро кивает Чонин. — Кстати, об этом, хён, есть этот…       — Джисон пригласил меня на свидание, и я согласился.       Минхо стоит поработать над тем, чтобы более плавно вводить темы в разговор, но с другой стороны, он ненавидит начинать диалог с фразы «Эй, мне нужно тебе кое-что сказать», потому что, ему кажется, это всегда звучит негативно.       — …новый сериал, и я думал…— Чонин замолкает, прежде чем издать возмущенный вздох. — Что?!       Минхо кивает. Он определённо гораздо спокойнее, чем тогда с Сынмином, ведь у него было время всё осмыслить. Он также не планировал этого, но, когда Чонин попросил его помочь с покраской волос, подумал, что, может, стоит рассказать.       Теперь, спустя пять часов после того, как Чонин уселся на его обеденный стул, Минхо решается начать этот разговор.       — Когда? — требовательно спрашивает Чонин, оглядывая его. — Ты ведёшь себя вполне адекватно, значит, уже прошло какое-то время.       — Около трёх недель назад, — Минхо пожимает плечами, — или около того.       — И ты!.. — Чонин сильно хмурится. — Но... подожди. Мне нужно подумать.       Минхо даёт другу время всё осознать, пока сам занимается приготовлением еды для них.       — Ладно, я всё обдумал, — объявляет Чонин. — Итак, как это произошло?       Минхо спокойно рассказывает о том, что произошло в тот Судьбоносный день, как он мысленно его называет, и в качестве бонуса рассказывает обо всех их мини-«свиданиях», которые были после.              Чонин не спрашивает, почему он не сказал ему или кому-то ещё, вместо этого он подпирает голову рукой, издавая невнятные звуки, указывающие на то, что он слушает, и слегка фыркает себе под нос при каждой милой детали…       Минхо не слышит, как он встаёт, поэтому слегка подпрыгивает, когда Чонин обнимает его сзади.              — Чёрт! — выдыхает Минхо. — Предупреждай в следующий раз!..       — Я так рад за тебя, хён, — он слегка сжимает его в объятиях, прежде чем покачать их из стороны в сторону. — Ах, когда ты успел так сильно вырасти и стать таким зрелым?..       — ...Я влеплю тебе пощечину вот этим, не думай, что я этого не сделаю! — Минхо размахивает лопаткой, заставляя Чонина хихикать, но он не отступает.       — Я понимаю, почему ты ничего нам не сказал, хотя я бы хотел, чтобы ты это сделал, чтобы мы могли поддержать тебя, — мягко говорит Чонин. — Должно быть, это было тяжело.       Честно говоря, так оно и было. В каком-то смысле это всё ещё даётся ему с трудом. Нелегко ослабить свою защиту, когда ты так долго в ней нуждался, защищаясь от других, от самого себя.              Он старается не думать о том, как долго это продлится.       Сейчас у них «конфетно-букетный период», когда всё вокруг будто усыпано блёстками и в воздухе порхают лепестки цветущей сакуры в замедленной съёмке. Минхо понимает, что это не самый позитивный взгляд на вещи — точнее, это скорее негативное восприятие, но старые привычки, выработанные годами, не исчезают так легко. Трудно не усложнять всё, не сомневаться в своих поступках или словах. И он знает, что на самом деле ничем не обязан Джисону, но поскольку это именно Джисон — Джисон, такой открытый, тёплый, с эмоциями, которые так явно и свободно проявляются — Минхо думает, что было бы несправедливо по отношению к ним обоим, если бы он продолжал закрываться и возводить стены.       Но с каждой минутой, проведенной с Джисоном, с каждым его смешком, с каждым жестом, наполненным тёплым светом, который никогда не угасает, Минхо всё отчётливее ощущает, как легко ему становится опускать свои барьеры. Он понимает, что они больше не нужны.       Кроме того, это не может быть только ментальной штукой, потому что он чувствует себя гораздо спокойнее и увереннее, когда держит Джисона за руку.       — Как…— Чонин делает паузу, явно обдумывая свои слова, — как ты себя чувствуешь?       Минхо понимает, что он имеет в виду, и просто даёт ответ, который он держал близко к сердцу, ответ, который становится всё более твёрдым и уверенным с каждым днём, особенно после прошлой ночи, и это главная причина, по которой он позволяет себе постепенно избавиться от своих запретов и страхов.       — Я чувствую себя в безопасности.       Он буквально слышит, как улыбается Чонин, сжимая его в объятиях ещё немного, прежде чем отпустить и слегка подпрыгнуть на кухонном полу.       — О, это всё благодаря мне! — радостно восклицает он.       — Что? — Минхо смеётся, оглядываясь на своего юного друга.       — Если бы я не принёс газировку, ничего бы этого не случилось! — объясняет Чонин.       — Не думаешь, что Чанбин и Хёнджин всё равно были бы безумно влюблены друг в друга, и мы бы встретились в любом случае? — Минхо фыркает.       — Да, но в ту ночь ты уже решил, что он тебе нравится, — Чонин указывает на него пальцем. — Не отрицай, хён, да, он тебе понравился уже тогда.       Минхо не отрицает этого, но и не собирается признаваться в этом Чонину.       — А это тебе подарил Джисон?! — восклицает тот, указывая на букет, который теперь стоит в маленькой банке рядом с другими растениями на столе под окном.       — Разве тебе не следовало бы уже это смыть? — перебивает Минхо, кивая на его голову.       — Чёрт! — Чонин убегает в ванную, но по дороге успевает крикнуть: — Мы всё равно обсудим это, хён!       После того, как Чонин моет и слегка подсушивает голову, они наносят тоник, и Минхо с удовольствием отмечает, что волосы действительно потрясающего платинового оттенка. Он гордо фотографирует результат с разных ракурсов и отправляет снимки в групповой чат.       — Так он теперь твой парень? — спрашивает Чонин после того, как Минхо ещё немного рассказывает ему о том, как они с Джисоном обсуждали свои страхи. Чонин выглядит таким довольным и гордым собой, что Минхо это кажется милым, как будто тот искренне думает, что его нужно благодарить за их... отношения? Вот это? Они теперь парни?!       — Я... — Минхо немного растерян, — э-э, ну, мы даже, как бы, не ходили ещё на нормальное свидание.       Чонин закатывает глаза:       — Нормальные свидания, что бы это ни значило, — просто социальный конструкт.       — Ты обо всём так говоришь.       — Это потому, что всё — социальный конструкт, — замечает Чонин.       Что ж, он не был неправ.       — Ну хорошо, если бы ты хотел устроить то самое клишированное «настоящее свидание», — говорит Чонин, — что бы это вообще было?       Минхо делает паузу, размышляя:       — Э-э, я бы отвёл его куда-нибудь поесть? Мы бы пошли на прогулку по какому-нибудь красивому месту?       — Разве вы не делаете это постоянно?       Тоже верно.       — О, мы бы оба были не в медицинских халатах, и не были бы ограничеными во времени рабочими сменами! — Минхо с торжеством заявляет.       — То есть ты просто хочешь нарядиться и выглядеть красивым.       — Я уже красивый, — отвечает Минхо с каменным лицом.       — Да, думаю, Джисон считает так же, — Чонин подмигивает ему.       — Ладно, прочь из моего дома! — Минхо начинает бить Чонина влажным полотенцем, заставляя того смеяться и убегать в спальню. Минхо находит его на кровати, раскинувшего руки и ноги, всё ещё смеющегося, как маньяк.       Минхо считает это милым. Чонин так искренне счастлив.       — Ладно, но, когда вы всё-таки пойдете на это «настоящее» свидание, надевай те ботинки «Челси» с небольшим каблуком.       — Это мои «праздничные» ботинки, — Минхо выплёвывает с усмешкой.       — Мне просто кажется, что пару сантиметров роста будут очень кстати, — Чонин резко подмигивает, играя бровями.       — ...Почему мне кажется, что ты намекаешь на что-то, о чём я не знаю? — Минхо подозрительно смотрит на Чонина, наклоняясь над ним, руки на бёдрах.       — Если ты хочешь выглядеть устрашающе, делай это без фартука с кошачьим принтом, — замечает Чонин.       Ах да.       — Поверь мне, — говорит ему Чонин, пытаясь кивнуть, но вместо этого у него появляются великолепные двойные подбородки, — просто сделай себя чуть-чуть выше.       — Ты можешь объяснить мне, на что ты намекаешь?       — Нет, — улыбается Чонин, и Минхо, ощущая то, что, вероятно, чувствуют родители по отношению к своим детям, вдруг вспоминает Чонина в возрасте десяти лет. Затем Чонин начинает корчить ему гримасу.       — Фу, не смотри на меня так сентиментально!       — Инни, — мелодично тянет Минхо, наклоняясь и упираясь коленом в матрас, — позволь мне обнять тебя в ответ!       С комичным воплем Чонин спрыгивает с кровати.       — Я знал, что приходить сюда было ошибкой!