Better Than Cake

      Прошло два дня, и у Минхо уже не осталось никаких сил. Юну это безумно забавляет, но что поделать.       — Сынмин-оппа предупреждал меня, что ты будешь таким, — хихикает она, пока он валится лицом в руки за столиком на заправке, где они решили остановиться, чтобы выпить кофе.       Они направляются ко второй точке маршрута — возвращаются в приют Ким Сонми, но всего лишь на одну ночь. Последние два дня поездки должны пройти ближе к фермерским участкам, и Минхо уже морально готовится к тому, что будет по щиколотку в коровьем навозе. Сейчас всего семь утра, и Минхо с момента пробуждения проехал слишком много километров, чтобы делать что-либо, кроме как сонно оглядываться по сторонам.       — Откуда у тебя столько энергии? — бормочет он.       — Да, откуда у тебя столько энергии, — поддерживает вопрос Рюджин.       Рюджин добавили в их команду в последний момент, как и ещё одну остановку в маршруте. Пока Юна и Минхо были заняты операциями, Рюджин осматривала животных, которым не требовалось хирургическое вмешательство. Вчера она осмотрела почти тридцать животных, включая, помимо прочего, собак, кошек, хомяков, свиней, овец, одну змею, несколько птиц и черепаху. Она выглядела такой же измотанной, как и остальные, особенно после четырёх операций.       Юна лишь светится:       — Энергия новичка?       Минхо и Рюджин хмурятся. Юна уж точно далеко не новичок, и даже не младший специалист.       — Думаю, помимо того, что мы взяли к себе Кая, нам нужен ещё один техник или медсестра, — бормочет Рюджин, переключаясь на другую тему. — Сынмин тоже так говорил.       — Согласен, — кивает Минхо. — Думаю, бюджет позволяет.       — А разве доктор Бэ не должен скоро вернуться? — спрашивает Юна.       — В середине года, — отвечает он. — Но думаю, нам всё равно нужен ещё один человек. Может, кто-то, кто работал бы в ночные смены с Сонхва и Давон-хёном?       — Было бы здорово, — кивнула Рюджин. — Оппа, ты не будешь работать в ночь?       — Я принял сильное волевое решение больше не брать ночные смены, — твёрдо говорит Минхо. — Те несколько месяцев, что я работал только днём, были одними из лучших в моей жизни…       — И вовсе не потому, что ты встретил Джисонни? — приподнимает брови Рюджин.       Минхо бросает на неё ленивый взгляд.       — Да ладно вам, ребята, — усмехается доктор Чхве, подходя к ним. — Какое же прекрасное утро!       Минхо и Рюджин переглядываются с такими гримасами, что Юна хрипит, хлопая их обоих по спинам.       — Кофе ещё не готов? — с сочувствием спрашивает Марк.       — Думаю, мне просто тяжело привыкнуть жить по нормальному режиму, — зевает Минхо, потягиваясь. — До субботы я был постоянно в ночь, так что теперь я просто…       — …переадаптировываешься? — предлагает доктор Чхве.       — Такое слово вообще существует? — хмурится Марк, доставая сникерс и разделяя его пополам, чтобы дать по кусочку Минхо и Рюджин.       — Я тоже хочу! — возмущается Юна.       Минхо и Рюджин разламывают свои кусочки и дают ей по половинке.       — Интересно, каково это — быть самой молодой и милой в коллективе, — с завистью вздыхает доктор Чхве.       — Ты же младший ребёнок, — с укором щурится Марк, глядя на него.       — В моей семье это ничего не значит, — с комичной грустью отвечает доктор Чхве.       Кофе подоспел, и все занимают свои места в машине. До приюта Ким Сонми ещё час пути. Минхо вставляет наушники, включает музыку и позволяет себе полностью отключиться от всего, глядя, как за окном меняются пейзажи по мере того, как они въезжают в более крупный город.       Кофеин и состояние полнейшей отрешённости делают своё дело: когда они наконец сворачивают на знакомую подъездную дорожку, Минхо чувствует себя вполне бодрым. Пока остальные паркуются, он вместе с доктором Чхве сверяется с расписанием, а потом берёт вещи. Несколько сотрудников приюта, живущих там на постоянной основе, помогают им разгрузиться. Все новые лица — в прошлый раз здесь были другие работники. Сонми управляет приютом почти исключительно с помощью волонтёров, и Минхо искренне не понимает, как ей это удаётся. Но она занимается этим уже давно, и, похоже, её система работает.       На улице — тишина. Пока что. Утром Сонми выпускает собак побегать по просторной территории, особенно в такую хорошую погоду. А вот в доме, греясь на тёплом полу…       — Боже мой, — восхищённо выдыхает Юна, увидев лежащего на полу огромного пса.       — Его зовут Банчан, — улыбается Минхо.       Юна почти падает на колени, с трудом сдерживая восторг.       — Ендже-я! — звучит голос.       В комнату входит Сонми — энергичная, как всегда. На удивление, в этот раз у неё обычные тёмно-каштановые волосы.       — Марк! — восклицает она, а потом, заметив Юну и Рюджин, с радостным писком кидается к ним. Девушки слегка смущены, но искренне ей рады.       — Минхо-я, рада и тебя видеть. Заходите! Вы ведь знакомы с моими волонтёрами? — спрашивает она, махнув в сторону двух сотрудников, занятых установкой столов для бесплатной ветеринарной помощи.       Она интересуется, не хотят ли они перекусить, и, не дожидаясь ответа, ведёт всех на кухню, где их уже ждут красиво нарезанные фрукты.       — Я решила, что вам не помешает что-то лёгкое, освежающее, но при этом заряжающее энергией! — радостно объявляет она, усаживаясь и беря себе кусочек груши. — Ну, с чего начнём?       Они делают это не первый раз, и в приюте Сонми уже работали раньше, так что эта мини-встреча больше для формальности. До двух дня будет приём пациентов, а потом — плановые операции, если появятся показания, с половины третьего.       В этот момент в комнату входит женщина — чувствуется, что она тут своя.       — Доброе утро, Сонми-я! — бодро говорит она, затем замечает гостей и слегка кланяется в знак приветствия.       — Это Ким Юбин! — с сияющей улыбкой объявляет Сонми. — Мы знакомы уже много лет. Она ветеринарный техник, сегодня будет нам помогать!       Минхо, Рюджин и Юна не сдерживают улыбок. Они переглядываются, а потом одновременно одаривают Юбин самыми дружелюбными, ослепительными выражениями лиц. Доктор Чхве слегка смущён, но быстро встаёт, чтобы представиться, а заодно представить и остальных.       Как обычно, поток посетителей не прекращается — приходят с кошками, собаками, иногда с кем-то более экзотическим.       К счастью, большинство случаев не экстренные: аллергии, паразиты, последствия запущенного груминга, пара ушных инфекций. После короткого обеда команда возвращается к работе. Первый «инцидент» дня случается с Рюджин — её кусает чихуахуа. Она выглядит почти оскорблённой. Хозяин в панике, но ребята его быстро успокаивают.       Волонтёры прекрасны — в основном это студенты-ветеринары. Они отзывчивые, внимательные, охотно помогают. Но особенно хороша Юбин — она работает чётко, держит всё под контролем и умудряется при этом быть милой со всеми: и с животными, и с хозяевами, и с коллегами.       — Ну, думаю, мы все согласны, — тихо говорит Рюджин, пока они собираются возле раковины, притворяясь, будто просто моют руки. Хотя на самом деле это их мини-совещание — вместо молчаливых взглядов, которыми они обменивались всё утро.       — Однозначно, — подтверждает Юна, энергично намыливая руки.       — Абсолютно, — кивает Минхо.       Они синхронно и шумно стукаются мыльными ладонями, вызвав у Марка и одного из волонтёров лёгкое недоумение.       Операции в основном сводятся к стерилизации кошек или собак, а у одной кошки обнаружена довольно серьезная ушная инфекция. Когда Минхо выходит из операционной после уборки, он застаёт Рюджин за разговором с Юбин, которая приводит животных в порядок после операции. Она действительно кажется очень приятным человеком, и Минхо надеется, что их общий замысел увенчается успехом.       К счастью, они заканчивают со всем к шести часам вечера. Рюджин и Юна, которые быстро подружились с несколькими другими сотрудниками, включая Юбин, уходят перекусить, а Минхо ощущает острую необходимость спрятаться в комнате с котами, чтобы прийти в себя от того количества людей, с которыми ему пришлось сегодня пообщаться.       Коты быстро проникаются к нему симпатией, и вскоре он уже бездумно играет с некоторыми из них, используя маленькую игрушку из перьев. Один из пушистиков постарше решает, что хочет вздремнуть на коленях у Минхо, поэтому он старается двигаться поменьше, чтобы не тревожить старичка.       Примерно через час появляется Марк и спрашивает, не хочет ли он пропустить по стаканчику с ним, доктором Чхве и Сонми на заднем дворике. Минхо потягивает кока-колу и незаметно вдыхает аромат невероятно вредной еды, слушая их разговор. Банчан подходит отдохнуть к его ногам, и Минхо почти сразу сползает на землю, чтобы почесать здоровяка.       Рюджин и Юна возвращаются с закусками, и тут же подходят к ним с Банчаном, чтобы сделать несколько фотографий.       Когда Сонми уводит Марка в дом искать кардридер, Рюджин тут же занимает её место.       — Доктор Чхве… вы ведь знаете, что вы мой любимый начальник, да? — сладко начинает она.       Минхо чуть не захлёбывается своей колой без сахара от смеха.       — Мне казалось, ты обожала доктора Пака, — прищуривается доктор Чхве.       — Ни в коем случае, — гладко врёт Рюджин. — Только вас.       — Так, что тебе нужно?       — Ким Юбин, — отвечает она без промедления.       — Рюджинни имеет в виду, — вмешивается Юна, — что нам не помешал бы ещё один сотрудник — возможно, технический специалист.              — А...       — И мы подумали, что Ким Юбин-ши нам подходит, — вставляет Минхо.       — С ней реально круто и легко, — добавляет Юна. — Она такая опытная и спокойная, видно, что она уверена в том, что делает.       Доктор Чхве хмурится в раздумье и медленно кивает.       — Я обязательно возьму у Сонми-нуны её контакты, — обещает он.       К девяти вечера все уже на последнем издыхании. Сонми извиняется, что комнат мало, но им не до изысков — главное, чтобы было где прилечь. Девочки остаются с ней в спальне, а Минхо, доктор Чхве и Марк устраиваются в гостевой.       Минхо засыпает, едва касается подушки. А потом, как будто через мгновение, открывает глаза — тусклый свет в комнате, и снова утро.       Он сам не понимает, почему организм просыпается ровно в пять утра. Независимо от времени отбоя и степени усталости — просто пять, и всё.       Он потягивается, дотрагивается пальцами до занавесок над кроватью и с глухим стоном валится обратно.       Доктор Чхве спит в наушниках с шумоподавлением — он слишком чувствителен к шумам, в отличие от Марка, которого, кажется, не разбудит даже сирена.       Иногда Минхо просто валяется в постели, уставившись в потолок. Иногда выходит подышать воздухом, если погода позволяет. А иногда просто залипает в телефоне.       Сегодня он видит сообщения от Джисона. Тот, судя по всему, тоже не спит. Хотя… сейчас всего пять утра, рановато для прогулок.       Он прислал две фотографии с подписью «Не мешало бы научиться сдерживать свои внезапные порывы». Изображения тёмные, но, очевидно, он где-то в лесистой местности, прогуливается по грунтовым дорожкам. Озадаченный Минхо отправляет ответ.       Hanming       Ты не спишь, хён?       Goo Junpyo*       Сплю. Я печатаю во сне       Hanming       А ты можешь во сне говорить по видео?       Goo Junpyo*       У меня много талантов       Минхо надевает наушники как раз в тот момент, когда его телефон звонит.       — О, доброе утро, хён.       Джисон собрался на утреннюю прогулку — или, скорее, в поход, судя по тому, где он находится. На нем шапочка в виде жёлудя, которую видно даже при плохом освещении.              — Доброе, — бормочет Минхо, сонно прищуриваясь.              Джисон даже не пытается скрыть свою улыбку.       — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашивает Минхо.       — Ну, тут, короче, классная лесная тропа. Не слишком сложная, — начинает Джисон. — Ынби-нуна рассказала про этот маршрут. Я решил попробовать. Но, если честно, мне немного страшно.       Минхо усмехается, перекладывает телефон на подушку и ложится на бок.       — У тебя там уже светает?       — Если бы, — смеётся Джисон. — Парк хороший, но… знаешь, тут такая атмосфера…       — Какая? Покажи мне.       Джисон переключает камеру, чтобы показать, где он. Экран несколько секунд фокусируется, а затем…       — Что ж, приятно было с тобой познакомиться, Джисон-а.       Джисон начинает смеяться, возвращая камеру на себя.       — Ты тоже рано встал, хён, — говорит он.       — Мои внутренние часы будят меня ровно в пять, — жалуется Минхо. — Думал тоже выйти на прогулку, но, пожалуй, в другой раз.       — Если честно, ты говоришь так, будто сам не веришь, что я вернусь живым…       Минхо прыскает от смеха и натягивает одеяло повыше, чтобы приглушить звук.       — Как у вас там вообще? — спрашивает он.       — Хм-м, — Минхо щурится. — В целом хорошо. Здорово, что Рюджинни с нами. Намного легче, чем в прошлом году.       — Рад это слышать. О, каменная скамейка! — восклицает Джисон, подбегая к ней. — А вид отсюда тоже ничего!       Он переворачивает камеру, чтобы показать, но изображение получается зернистым и тёмным — Минхо придётся поверить ему на слово. Джисон быстро отходит от скамейки, решив, что она слишком холодная, чтобы на ней сидеть.       — Хён, а ты знаешь какие-нибудь страшилки? — спрашивает он, поворачивая камеру обратно на себя.       — Ты серьёзно хочешь, чтобы я рассказывал тебе истории про призраков, когда ты и так уже напуган, гуляя в одиночестве по лесу?       — Да?       — Что ж, как говорится, живём один раз.       — Ты… Ты это к чему, хён?  — камера начинает трястись, слышен приглушённый смех Джисона. Когда он снова появляется в кадре, видно, что он присел на корточки и тяжело дышит — не от ходьбы, а от хохота. — Хён, почему ты так говоришь?!       Минхо усмехается и немного потягивается, переворачиваясь на спину.       — Ты обратился по адресу, Джисон-а. У меня полно страшилок в запасе. Правда, ни одна не произошла со мной, все услышаны от кого-то.       — Я весь внимание!       — Хм… Ладно, когда я был в старшей школе, у меня был лучший друг. Он говорил, что видит призраков.       — …И он реально их видел?       — Не знаю. Он говорил об этом спокойно, как будто ему было неважно, поверят ли ему, — объясняет Минхо. — Он и не распространялся особо. Просто иногда останавливался, смотрел на здание и говорил: «Тут водятся привидения». И всё.       — Он никогда не вдавался в подробности?       — В большинстве случаев нет, — смеётся Минхо. — Но однажды мы закончили занятия и шли вместе с нашей общей подругой — ей нужно было на дополнительные курсы. Мы решили её проводить и потом пойти домой.       — Мне уже нравится, к чему это идёт.       — Мы подошли к зданию — обычное старое коммерческое здание. И тут мой друг будто застыл, — вспоминает Минхо. — Я это заметил и спросил, в чём дело. А он говорит — и я не шучу — «Здесь слишком много пепла».       — Слишком много пепла?       — Ага, — кивает Минхо. — Я не понял, что он имел в виду, и наша подруга тоже. Но он выглядел напряжённым. Мы её проводили, и когда пошли обратно, я у него переспросил. Он снова сказал — «Тут много пепла». Я тогда ничего не понял. Но только четыре года назад до меня дошло, о чём он говорил.       — Что? И о чём?       — Короче, я случайно смотрел новости, и там обсуждали какие-то меры по усилению противопожарной безопасности — мол, в определённый момент случалось очень много пожаров…       — О боже.       — ...и они рассказывали о самых серьёзных возгораниях за последние десятилетия. Угадай, какое место упоминали в одном из случаев?       — То самое здание?       — Именно, — кивает Минхо. — Оказалось, что это был один из самых страшных случаев, много жертв.       — …а может, твой друг просто знал об этом пожаре?       — Ну, может быть, — пожал плечами Минхо. — Но я лично об этом никогда не слышал. Это случилось до нашего рождения, и то место находилось довольно далеко от района, где он жил. Просто хорошо запомнилось, как он тогда занервничал.       — Жутко, — Джисон передёргивается. — А ты вообще веришь в призраков, хён?       — Смотря что ты имеешь в виду под «призраками», — усмехается Минхо. — Я не думаю, что они такие, как в фильмах. Но мне кажется, есть что-то — какие-то остаточные эмоции, неразрешённые привязанности. Я сам никогда ничего не видел, но это не значит, что такие вещи не существуют.       — Понимаю, я точно так же думаю! — соглашается Джисон. — Лично не сталкивался и слава богу, но не собираюсь высмеивать тех, кто верит или у кого был подобный опыт.       — Кстати, я вспомнил ещё одну историю, — с хитрой улыбкой добавляет Минхо.       — Твоя улыбка совсем не внушает доверия, — фыркает Джисон, — но я уже заинтригован.       — Это рассказ моей тёти — младшей сестры отца, — начинает Минхо. — Случилось это, когда они с папой были детьми. У них ещё был старший брат, но, как ни странно, он и папа не помнят этого случая. Только тётя.       — То есть, получается, проблемы с памятью ты унаследовал от отца? — не удерживается от подкола Джисон.       — Ну да, мама с нами обоими мучается, — смеётся Минхо. — Но вернёмся к истории. Это было в их старом доме. Папе тогда было около тринадцати, тёте — одиннадцать. Папа говорил, что дом был мрачный, ему там всегда было неуютно, но особо в детали он не вдавался, а вот тётя рассказывала, что дом был промозглый, особенно кухня. Ещё там была кладовка, в которую можно было попасть только снаружи — через маленькую дверь.       — Мне уже страшно просто от описания, — морщится Джисон.       — А дальше хуже. В доме, конечно, водились крысы и всякие насекомые, это понятно. Но тётя всегда говорила, что с кладовкой было что-то странное. Каждый день пол там был влажным, независимо от погоды. Никаких труб или дыр в крыше — а пол всё равно сырой.       — Это уже пугает само по себе, как минимум с санитарной точки зрения, — вздрагивает Джисон.       — Вот именно. Но однажды утром она проснулась, чтобы попить воды, и услышала, как их мама что-то испуганно кричит. Она прибежала на кухню и увидела, что от двери кладовки до кухни тянутся мокрые следы.       — О нет… теперь мне ещё страшнее, чем было!       — Сначала они подумали, что кто-то пробрался в дом через заднюю дверь кладовки. Но замок был цел, никто его не открывал. Они спросили у папы и его брата, не заходили ли они туда, но это было невозможно — след был слишком большой, даже больше, чем у дедушки.       — Мне всё меньше нравится эта история, — морщится Джисон.       — Они всё проверили — ничего не пропало. Тогда решили просто заколотить наружную дверь кладовки. — Минхо говорит с таким видом, будто специально дразнит. Джисон уже напряжённо смотрит на него, будто предчувствуя, что дальше будет только хуже. — Но через две недели всё повторилось.       — Ты шутишь?!       — Нет. И в этот раз было уже две пары следов, — Минхо довольно улыбается. — Тогда бабушка вызвала местного шамана — что ещё это могло быть, если не дух?       — Логично.       — Шаман провёл обряд очищения, — продолжает Минхо, — и закопал по яйцу в каждом углу участка.       — Зачем яйца?! Мне это всё меньше нравится…       — На следующий день он вернулся проверить, и яйца с южной стороны были не просто протухшими — внутри были волосы, — с ухмылкой рассказывает Минхо.       — Почему ты улыбаешься?! Это же жуть, хён!       — Тётя это до сих пор помнит это так хорошо, что я думаю, это действительно травмировало её, а вот папа всё забыл. Мне кажется, это его реакция на травму, — смеётся Минхо.       — Если честно, я бы тоже хотел забыть такое, — Джисон передёрнулся. — Скажи, после этого всё закончилось?       — Думаю, да. Или, может, бабушка просто стала сразу вытирать следы, чтобы дети не видели. Позже они и вовсе переехали.       — Хён, я уже жалею, что попросил рассказать что-нибудь страшное, — говорит Джисон с усталой гримасой.       — Всегда рад, — усмехается Минхо. — Смотри, уже светает?       — И правда, стало чуть светлее, — щурится Джисон, осматриваясь.       — А знаешь, что Инни считает самым жутким временем суток?       — Что?       — Раннее утро.       — …не могу не согласиться.       Минхо смеётся, потягивается. Они ещё немного болтают — ему просто не хочется, чтобы Джисон шёл один через тёмный лес. Сквозь занавески пробиваются первые лучи солнца.       — Можешь рассказать эту историю своим новым коллегам, — улыбается Минхо.       — Чтобы травмировать их? Нет, хён. Эта история умрёт со мной, — серьёзно отвечает Джисон.       Минхо хихикает и переворачивается на спину.       — Спасибо, что составил мне компанию, хён.       — Спасибо, что выслушал мои жуткие истории.       Джисон смеётся.       — Ну ладно, хён, хорошего тебе дня, — говорит он, слегка помахивая рукой, которая превращается в сердечко из пальцев.       Минхо делает вид, что отмахивается от него, а потом внезапно наклоняется и целует камеру телефона со смешком.       Выражение шокированного, но счастливого удивления на лице Джисона вызывает у него ещё один приступ смеха. Он завершает звонок.       — Ох уж эта юная любовь… — вдруг раздаётся голос доктора Чхве, и Минхо от неожиданности роняет телефон себе на лицо.       — Ай!       — Чёрт! — ругается доктор Чхве, шурша простынями.       — О боже… — стонет Марк, и его голос звучит очень бодро.       — Минхо-я, ты нос себе не сломал?! — обеспокоенно зовёт доктор Чхве, поднимаясь с кровати и направляясь к нему.       Нос цел, но теперь Минхо не в состоянии смотреть в глаза ни доктору Чхве, ни Марку всё утро, чем сильно удивляет Юну и веселит Рюджин. Как много они вообще успели услышать?!       — Ты что, стояк чей-то увидел или что? — спрашивает Рюджин, — Я, честно, в анатомии мужчин вообще не очень разбираюсь...       Ещё чуть-чуть и Минхо начнёт кричать.       — Но, оппа, ты выглядишь бодрее, чем вчера, — улыбается Юна. — Коты — лучшее лекарство!       — Коты и его бойфренд, — добавляет Марк, подло подставляя его.       — О-о-о! — Юна сияет от восторга.       — О-о-о! — Рюджин расплывается в хищной ухмылке.       — Кстати, Минхо-я, а история с призраком — это правда?.. — спрашивает доктор Чхве, явно потрясённый.       Минхо стремительно выскальзывает из столовой, спасаясь бегством.