Better Than Cake

      — Что с ним? — спрашивает Джисон.       — Не уверен, — тихо отвечает Чанбин. — Но, по-моему, между ним и Хиджин-ши что-то произошло.       — Ох, — морщится Чан.       — Он пришёл, чтобы сделать ей сюрприз после работы, — добавляет Черён, — но, вроде как, она не обрадовалась.       — Может у неё был тяжёлый день или...?       — Он сказал, что она будто бы начала стыдиться от его присутствия и буквально прогнала его.       Чан хмурится.       — О, ну это нехорошо.       — Да, — вздыхает Чанбин. — Я надеялся, что у них всё получится без драмы.       — Ну, подожди. Один неловкий эпизод — это ещё не катастрофа, — успокаивает Чан. — Рано делать выводы.       — Да, — Чанбин смотрит на Енджуна, который вяло печатает на своём компьютере с абсолютно удручённым выражением лица. — Мне грустно смотреть на него, срочно нужно полюбоваться на кого-то, у кого счастливые отношения, где Джисон?       Черён фыркает:       — В центре?       — А, точно, — стонет Чанбин. — Может, тогда к педиатрам заглянуть? Хотя... не к Уёну. Нет уж.       — А по-моему, они очень милые, — смеётся Черён. — Классический троп «от друзей детства к возлюбленным». Джису говорит, они почти не изменились с тех пор.       Чан вынужден согласиться.       — Это потому что Уён всегда флиртовал с Саном, и они оба привыкли к этому, — закатывает глаза Чанбин, а потом с усмешкой добавляет: — Тогда мне остаётся только посмотреть на себя — единственного, кто не раздражает в отношениях.       Чан смеётся.       — Кстати, разве Джисон сегодня не должен прийти? У него же встреча с советом.       — Не, она в субботу, — поправляет Черён. — Я тоже там буду.       — Ох уж эти собрания ординаторов, — Чанбин делает страдальческое лицо. — Как же я рад, что мне больше не нужно туда ходить.       Чан поднимает руку, чтобы дать пять.       — А у тебя как дела с исследованием? — спрашивает он у Черён.       — Вполне неплохо, — отвечает та задумчиво. — На следующей неделе уезжаю.       — Надолго?       — Месяц, может шесть недель? — пожимает плечами Черён и шутливо шлёпает Чанбина по руке. — Только не скучай сильно.              Но тот уже что-то печатает на своем телефоне и понятия не имеет, о чём идёт речь. Черён раздраженно вздыхает.       — Постараюсь не скучать, — внезапно говорит Джисон.       Все трое вздрагивают и подпрыгивают.       — Ого! Ты откуда взялся?! — восклицает Чанбин, хватаясь за грудь, пока Джисон смеётся от восторга.       Он, кстати, выглядит отдохнувшим: синяков под глазами почти нет, кожа не выглядит бледной. Вот, что делает с человеком нормальный режим сна.       — Кажется, по средам я относительно свободен, — сияет Джисон. — Приехал минут тридцать назад.       — У тебя ведь нет жёсткого графика, да? — спрашивает Черён.       — Нет, — отвечает Джисон и переводит взгляд на Енджуна. — А что с ним?       Черён снова кратко пересказывает ситуацию, и Джисон сочувственно морщится.       — Итак, ты планируешь встретиться с Минхо-хёном? — Чанбин ухмыляется.       — Нет, — качает головой Джисон, тоже улыбаясь. — У него ночное дежурство, он сейчас, скорее всего, спит.              — Надеюсь, он действительно спит, — сочувственно говорит Черён.       — О, хён очень серьёзно относится ко сну, — говорит Джисон с видом знатока. — Ему всё равно на чужой сон, но свой он бережёт свято.       — В отличие от некоторых, — Чанбин шутливо хлопает Чана по плечу.       — Да я даже ничего не делал, и всё равно на меня наехали! — драматично возмущается тот, отстраняясь.       — Подожди, а ты чего тогда здесь? — интересуется Черён у Джисона.       — На самом деле, я пришёл поговорить с Чан-хёном, — Джисон подскакивает к нему и заключает в агрессивные объятия, но тут же отпускает, как будто отталкивая его.       — Да меня просто атакуют со всех сторон, — вздыхает Чан, пока Черён и Чанбин заливаются смехом.       Джисон идёт за ним в кабинет. По дороге Чан замечает, что у него в руках папка.       — Что случилось? — спрашивает он, заходя в комнату.       — Я хотел бы передать тебе одного из своих пациентов, хён, — объясняет Джисон. — Большинство моих пациентов сейчас у Чанбин-хёна, некоторые у доктора Ли, но есть один, за которым я бы хотел, чтобы присмотрел ты.       — О? Думаю, найдём место, — Чан кивает, садясь за стол.       Джисон начинает рассказывать о пациенте — спортсмене, который недавно перенёс двустороннюю адреналэктомию и теперь хочет маскимально безопасно восстановить форму.       — Он теперь на пожизненной гормональной терапии, — говорит Джисон, передавая ему лист бумаги. — С учётом этого он хочет разработать план, чтобы поддерживать прежнюю физическую форму и не заработать адреналовый криз.       — Так скоро после операции? — Чан слегка хмурится.       — Я ему сказал, что нужно как минимум месяц на восстановление, — отвечает Джисон. — Но он хочет, чтобы план был готов заранее. Думаю, тут есть и психологический момент.       — А зачем ему делали адреналэктомию?       — Аденома надпочечников, вырабатывающая кортизол, — поясняет Джисон.       — Что с костями?       — В том-то и дело, что у него уже остеопения, — вздыхает Джисон. — Он — профессиональный спортсмен, и сейчас я больше переживаю за его психику, чем за физическое состояние.       Сложный случай, без сомнения.       — Он набирал вес?       Джисон кивает.       — Именно с этого всё началось: резкий набор веса, усталость и бессонница.       — А что говорит хирург?       — Восстановление идёт хорошо — физическая подготовка на самом деле очень помогает ему… — Джисон не заканчивает.       — Да, — кивает Чан с мрачным видом.       — Я консультировал его до и после операции почти месяц. Но из-за моего исследования… — вздыхает Джисон. — Я думал, как спортсмен, он достанется Чанбин-хёну, но всё-таки меня больше тревожит его психоэмоциональное состояние.       — Понял. Я тогда поговорю с Чанбином об этом, — кивает Чан, открывая файл пациента на компьютере. — А кто его лечащий врач?       — Доктор Мун, — сразу отвечает Джисон. — Она была его эндокринологом. А оперировал его доктор Ан.       Отлично, Чан хорошо знает обоих, и это значительно всё упрощает.       — Если ты не против, хён, я сегодня пришёл именно из-за него. У него после обеда приём с Чанбин-хёном, — объясняет Джисон. — Но я подумал, может, ты тоже сможешь его проконсультировать?       — Во сколько? — уточняет Чан, пролистывая своё расписание на день.       — В два.       — Если он не против немного подождать, то да, я смогу зайти где-то в 2:15, — отвечает Чан. — Кстати, не хочешь поговорить с доктором Мун? Думаю, она сейчас на месте.       — Правда? Было бы супер, — удивлённо говорит Джисон.       — Сейчас узнаю.       К счастью, доктор Мун и правда в больнице и не против пообедать с ними в комнате персонала на этаже эндокринологии. Она полностью поддерживает идею Джисона и одобряет предложенные им шаги. Спустя почти час обсуждений к ним присоединяется доктор Ан, но Чану приходится убегать — у него приёмы по записи.       После пары пациентов он направляется в физиотерапевтическое отделение.       Джисон, Чанбин и доктор Мун уже там, а Енджун общается с пациентом. Парню двадцать один год, он готовился стать бойцом ММА. Чан просмотрел его историю болезни и понял, что тот действительно подавал большие надежды в профессиональном спорте.       Так что, учитывая такое состояние здоровья, неудивительно, что Джисон решил доверить этот случай именно ему.       — А это доктор Бан, — представляет его доктор Мун, как только он подходит достаточно близко.       Как Чан и ожидал, пациент не сильно счастлив.       Его восстановительный период нельзя ускорить, он требует тщательного наблюдения. Результаты анализов на плотность костной ткани совсем неутешительные, а из-за дополнительного стресса, который он испытывает, всё выглядит далеко не лучшим образом. Или, по крайней мере, не так, как ему хотелось бы.       Он согласен перейти под наблюдение Чана, но на приёме с ним, Джисоном и доктором Мун выглядит подавленным. Докторам сложно найти баланс между правдой и поддержкой — нельзя обнадёживать напрасно, но и быть пессиместичными они не могут.       Они стараются изо всех сил, и Чан замечает, что, несмотря на внешнее спокойствие, Джисон сильно переживает. Он вёл пациента до и после операции, и теперь чувствует личную ответственность. Пациент, в свою очередь, больше всего доверяет именно ему — и это только усложняет ситуацию.       Когда они заканчивают, близится вечер. Перед уходом доктор Мун ободряюще похлопывает Джисона по плечу.       — Прости, что свалил всё это на тебя, хён, — говорит Джисон. — Сложный случай.       — Да, — соглашается Чан. — Но я понимаю, почему ты так поступил. И думаю, он вполне неплохо отреагировал на новый подход.       — Очень надеюсь, — вздыхает Джисон. Потом смотрит на телефон и восклицает: — Блин, хён, у тебя же, наверное, ещё приёмы?       — Нет, сегодня лёгкий день, — улыбается Чан. — Пойдём, заглянем к Енджуну и посмотрим, не нужно ли ещё что-то сделать.       Тот даёт им пару документов для подписи, обязательных по закону, и показывает большой палец вверх. Раз больше ничего нет, Чан предлагает Джисону пойти в спортзал, чтобы немного развеяться и отвлечься.       Джисон легко соглашается, но энтузиазм быстро улетучивается, когда он начинает жаловаться, что руки как лапша. Он выбрал упражнения на верхнюю часть тела. В середине тренировки приходят ещё несколько сотрудников педиатрического отделения, и все вместе решают пойти перекусить после тренировки.       К удивлению Чана и Джисона, в ресторане они видят Минхо. Он сидит с коллегой, который, к тому же, близкий друг Хонджуна — старшего медбрата педиатрии.       Радостное и ласковое «Хён!», произнесённое Джисоном, немедленно заставляет Чана улыбнуться, и он, шаркая ногами, подходит к ветеринарному фельдшеру.       Шрам на подбородке Минхо почти полностью зажил, осталась лишь небольшая царапина. Чан узнал о случившемся от Черён и втайне считает, что Сынмину следовало дважды вмазать тому придурку. Позже он выяснил, что ветеринары на самом деле выдвинули против него обвинения, чему поспособствовала их клиника, отнёсшаяся к делу крайне серьёзно.       Но Минхо, похоже, уже оставил всё это позади. Он как будто даже ждал их, улыбаясь Джисону так, словно это была заранее запланированная встреча-сюрприз.       Минхо и Сонхва собираются на ночную смену, и это их «завтрак», в то время как для остальных это ужин. Все рассаживаются за столом, немного подвинувшись. Минхо и Джисон оказываются в углу, у окна. Они участвуют в разговоре, но большую часть времени тихо беседуют между собой.       Чан, как старший товарищ и друг Джисона, считает, что знает его достаточно хорошо.       И он знает, что он друг Джисона, но он также понимает, что Джисон чаще всего смотрит на него как на старшего. Кого-то более опытного, кто более (по крайней мере, по мнению Джисона) осведомлён и мудр.       С Чанбином у Джисона отношения почти братские, мило-семейные. Джисон вырос со старшим братом, а Чанбин всегда хотел младшего, за которым мог бы присматривать, и потому их связь сложилась именно в таком ключе.       И, конечно, у Джисона много друзей — ровесников, с которыми он разделяет увлечения, отдыхает. Но, как замечает Чан, Минхо не попадает ни под категорию «старшего», ни под категорию «брата». Их отношения удивительно равные, сбалансированные. Ни один не тянет одеяло на себя. При этом нельзя сказать, что они похожи. На самом деле, по характеру Минхо и Джисон сильно отличаются. Но между ними всё работает как часы. Возможно, дело в том, когда они познакомились, через какие изменения проходили вместе и как делились этим друг с другом.       Как бы то ни было, Чан искренне рад, что Джисон нашёл в лице Минхо такого замечательного друга.       И он восхищается Минхо за то, что тот позволяет Джисону самовыражаться, не требует от него постоянно быть весёлым и радостным. Минхо заботится о нём, но не слишком громко и не с помощью широких жестов, которые могли бы поставить Джисона в неловкое положение. Вместо этого он окружает их чем-то вроде пузыря, не совсем отделённого от остальных, но дающего Джисону возможность спрятаться в их собственном комфортном пространстве, если понадобится.       Минхо снимает перчатку и показывает Джисону что-то на телефоне. Тот сразу улыбается и берёт телефон в руки, умиляясь, пока Минхо продолжает чистить креветки. Не только для Джисона — и Чан, и Сонхва тоже берут по одной.       Хонджун задаёт Чану вопрос, отвлекая его от наблюдений. Когда приносят суп, Чан передаёт тарелки Минхо и Джисону и обнаруживает, что Джисон сидит, прижавшись к Минхо, который прислонил телефон к стакану с водой. Кажется, они смотрят какое-то видео с котами.       Вся компания обсуждает дораму, которую Чан не успел посмотреть, хотя благодаря Рюджин и Енджуну уже знает сюжет. И тут он случайно подслушивает слова Минхо:       — Если ты уверен… Но я думаю, ты заслуживаешь комфортного ночного отдыха в своей постели, Ханни, — говорит Минхо.       — Да? — Джисон устало, но легко улыбается. — Наверное, ты прав.       Минхо ободряюще кивает ему, прежде чем попросить Чана передать ему миску с листьями периллы.       Вскоре Минхо говорит, что ему пора. Джисон тоже поднимается.       — Хён, увидимся на следующей неделе, — говорит он, пока Минхо отдаёт Хонджуну деньги за еду. — Спасибо ещё раз.       — Без проблем, Ханни. Высыпайся как следует. Я обо всём позабочусь, — улыбается Чан.       — Родители были правы. Мне точно стоит на тебе жениться, — шутит Джисон.       — Я могу провести церемонию, — торжественно произносит Минхо, а затем улыбается и прощается: — До встречи, хён. Было приятно снова вас всех увидеть!       Ребята из педиатрии дружно машут им вслед, когда пара выходит из ресторана.       — А у тебя разве смена не вместе с ним? — удивляется Минги, обращаясь к Сонхва.       — О да… Просто… ну, у меня… мне кое-что надо сделать, — отвечает тот беспечно.       Ёсан, который когда-то жил с Сонхва во время учёбы, смотрит на него в замешательстве, а Уён фыркает, качая головой.              — Правда? — улыбается Чан.       — На самом деле нет, — смеётся Сонхва. — Просто хочу дать влюблённым побыть наедине.       — Сонхва-я, — улыбается Хонджун. — Ты такой милашка.       — Или он просто не хочет быть третьим лишним, — подсказывает Юнхо, бросая выразительный взгляд на Уёна и Сана. — Поверьте, я знаю, каково это.       — А может и то и другое, — невозмутимо парирует Сонхва, вставая и немного потягиваясь. — Ладно, пойду. Может, обойду по длинному пути. Спорим, что всё равно дойду раньше Минхо?       Они желают Сонхва спокойной ночи, и остальные тоже начинают собираться. Некоторые направляются обратно в больницу. Чан, который сегодня пришёл пешком из своей квартиры, решает, что получасовая прогулка будет полезна после ужина.       Он совершенно не ожидал, что увидит Джисона и Минхо перед кафе, сидящих бок о бок с мороженным в руках. Они не разговаривают, просто сидят спокойно, с таким умиротворением, словно весь остальной мир им не нужен.       Чан не сдерживается и делает быстрый, слегка размытый снимок, чувствуя себя настоящим папарацци, и тут же растворяется в потоке прохожих, направляясь домой.       Bang Bang Bang!       (прикреплённое изображение)       Strawberry Bin-gsu:       Мило       Ты за ними следил?       И вообще, ты в групповом чате, если что       Bang Bang Bang!:       Я в курсе              Просто, ну… мило!       Я шёл домой и…              Strawberry Bin-gsu:       Теперь я тоже хочу мороженого       Вздох       Sing Sang Sung:              Это нарушение моих личных границ!       Strawberry Bin-gsu:       Ты сохранил фото, не так ли?              Sing Sang Sung:       И что с того, если да?       Strawberry Bin-gsu:              Ты имел на это полное право       Sing Sang Sung:              Вот именно       Bang Bang Bang!:       Ты уже спишь?       Sing Sang Sung:       Определённо              Оказалось, спать в своей кровати — всё-таки важно       Спокойной ночи только Чанбину-хёну       Никаких спокойных ночей сталкерам       Bang Bang Bang!:       Ты буквально сохранил фото!       Sing Sang Sung:       И ещё раз: ну и что?              =P       Bang Bang Bang!:       =\       Strawberry Bin-gsu:       Спокойной ночи, Сони~       Sing Sang Sung:       Спокойной ночи, мой любимый хён~       Bang Bang Bang!:       Ну ладно, пойду поплачу перед сном       Strawberry Bin-gsu:              Так тебе и надо

***

      Джисон до сих пор не понимает, как он вообще оказался здесь, среди всего этого хаоса. Как будто забытого отчёта было мало — он едва успел доделать его в панике. А потом Черён напомнила о собрании ординаторов, про которое он благополучно забыл. Он примчался туда, слава богу, миновав пробки, и, хоть и опоздал на полчаса, отделался лишь коротким выговором.       И вроде всё не так уж плохо, но внезапно оказалось, что его аттестация теперь не может базироваться на собственных исследованиях. Черён тоже была ошарашена, и им понадобилось добрых десять минут, чтобы переосмыслить всю свою жизнь (с небольшим преувеличением), прежде чем оба приступили к метафорическим действиям.       Метафорическое действие Джисона состояло в том, чтобы просмотреть бесчисленное количество статей и найти заголовок, который бы ему понравился, и который можно было бы адаптировать под его текущую работу. Однако Черён пришла в голову идея получше, и они, по сути, просто обменялись темами. Она взяла гериатрию, а Джисон — эрготерапию. Оба уже имеют хороший фундамент в этих сферах и могут помочь друг другу с источниками.       У Черён на следующий день выходной, так что она может позволить себе роскошь пойти домой и проспать всю ночь напролет. Джисону повезло меньше и, учитывая, что в центре для пожилых людей у него свободного времени не будет, весь сегодняшний вечер придётся потратить на подготовку этого ужасно срочного отчета!       — Ты случайно не книга? А то я бы тебя с удовольствием прочитал... и оформил в свою коллекцию, — раздаётся знакомый голос с ленивыми нотками.       Джисон несколько раз моргает.              Минхо.       Это Минхо.       Ли Минхо, медбрат-ветеринар. Его парень.       Минхо стоит, прислонившись к книжной полке слева от него, и выглядит очень довольным, скрестив руки на груди, чтобы придать себе беззаботный вид.       Он... он действительно здесь?!       — Ты... — Джисон моргает ещё сильнее. — Ты здесь?       — Нет, я плод твоего переутомлённого воображения, — фыркает Минхо, выпрямляясь.       Джисону столило бы заняться чем-то кроме как пялиться на своего парня, потому что тот начинает краснеть от такого пристального взгляда.       — Ты здесь? — он просто обязан убедиться наверняка.       Пару часов назад он отправил Минхо голосовое сообщение, где абсолютно бессвязно пробормотал что-то о том, как прошёл его день. Удивительно, как тот вообще хоть что-то смог разобрать. Он не думал, что Минхо действительно придёт.       — Нет, я призрак. А почему бы мне не быть здесь? — спрашивает Минхо насмешливо, хотя сам выглядит немного взволнованным и моргает чуть чаще, чем обычно.       Джисон протягивает руку, и Минхо, не задумываясь, берёт её тёплыми пальцами.       Да. Реальный.       Не призрак.       Он мягко тянет Минхо за собой между книжных стеллажей, туда, где меньше всего глаз. Поворачивается лицом к нему, смотрит в глаза.       Он не уверен, что понимает, откуда взялась вся эта смелость, но Минхо здесь. Очевидно, он пришел сюда, чтобы увидеть его?? Вау. На самом деле, сейчас Джисон может сделать только одно. Он притягивает Минхо чуть ближе, опускает взгляд на его губы, а затем снова смотрит ему в глаза.       — Можно? — спрашивает он на всякий случай.       Минхо быстро моргает, щёки розовеют, глаза блестят. Вместо устного ответа он наклоняется и нежно целует его.       Направляя Минхо так, чтобы его спина уперлась в стену между полками, Джисон придвигается ближе и целует уголок его губ.       Их руки сплетаются почти автоматически, и Джисон наклоняет голову немного в сторону, чтобы поцеловать другой уголок его губ, задерживается там на мгновение, затем начинает осыпать его губы случайными поцелуями, прежде чем, наконец, поцеловать по-настоящему.       Минхо вдыхает с тихим звуком — что-то между вздохом и едва слышным хмыканьем.       Джисон улыбается в поцелуе, и Минхо отвечает ему той же улыбкой. Поцелуй выходит мягким и долгим, их пальцы переплетаются, меняя захват, будто по наитию.       Усталость, раздражение, ломота в теле — всё отступает, остаётся только нежность, с которой Минхо целует его в ответ.       Когда Джисон отстраняется, Минхо отпускает его руки, нежно прикасается к щекам, и начинает осыпать лицо самыми мягкими, невесомыми поцелуями.       Джисон мог бы просто растаять прямо здесь, на полу библиотеки.       Вместо этого он снова обнимает Минхо за талию, прижимаясь к нему, а тот в ответ снова целует его в губы — нежно, несколько раз подряд.       — Я скучал по тебе, — шепчет Джисон в любимые губы. И как только он это произносит, осознаёт, насколько сильно на самом деле соскучился.       Минхо обвивает его руками за плечи и обнимает, не говоря ни слова о том, что они, вообще-то, виделись всего пару дней назад. Или это было давно? Кажется, как будто прошла целая вечность.       — Спасибо, что пришёл, — тихо добавляет он, уткнувшись лицом в шею Минхо, не открывая глаз, наслаждаясь этим тёплым, исцеляющим объятием.       Минхо сжимает его чуть крепче, обнимая так, будто держит в руках целый мир.       — Помнишь, я говорил, что приду к тебе? — шепчет он. — Я тоже хотел тебя увидеть.       Джисон помнит.       — Я чувствую себя таким избалованным, — едва слышно признаётся он.       Он ощущает себя безумно лёгким, как будто единственное, что не даёт ему взлететь в воздух, — это объятия Минхо. Чёрт, Минхо действительно заставляет его чувствовать себя… драгоценным. Или что-то вроде того. И Джисон не знает, что с этим делать.       Он ведь и правда пришёл сюда ради него. Просто чтобы увидеться!       Минхо тихо хихикает, успокаивающе поглаживая его по спине.       Да, это успокаивает… но при этом Джисон чувствует, будто сейчас просто взорвётся от переполняющих чувств.       Он пытается сосредоточиться на дыхании рядом, на том, как поднимается и опускается грудная клетка, и сам начинает дышать в том же ритме.       — Нет, серьёзно, — выдыхает он, чувствуя, что теперь может немного лучше сдерживать свои эмоции, — как ты можешь быть настоящим?       — Ладно тебе, успокойся, — Минхо смеётся, слегка смущённый.       Они остаются так ещё немного. Минхо держит его, а Джисон позволяет себе просто погреться в их общем тепле, прежде чем звук, с которым какой-то другой несчастный студент собирает книги с нескольких полок дальше, вырывает их из этого маленького уютного кокона.       Щёки у обоих немного порозовели, и Джисон вспоминает, что вообще-то пришёл за конкретной книгой, поэтому берёт её, прежде чем они возвращаются к столику.       Минхо внезапно смотрит на него широко раскрытыми глазами.       — Что? — спрашивает Джисон.       — Здесь ведь нет камер, да?       Они замирают, уставившись друг на друга, глаза становятся всё шире.       — Любой вариант звучит... —       — ...довольно тревожно…       — Ага...       — С одной стороны — вопрос безопасности...       — А с другой...       Они смотрят друг на друга, прежде чем разразиться сдерживаемым смехом, прижимаясь друг к другу.       — Как подбородок? Ещё чешется? — спрашивает Джисон, когда веселье немного стихает.       — Уже получше. Мазь с антибиотиком помогает, — кивает Минхо, аккуратно касаясь своего лица. — Зуд почти прошёл.       — А колени?       — Всё ещё сочатся сукровицей.       — Фу. Прекрасно.       — Показал бы, но штанины выше голеней не задираются, — вздыхает Минхо, глядя на свои уютные штаны.       — Жалко. Я был бы рад увидеть твои чудесные голени.       — Ничего себе! Вот это неприлично! — Минхо притворно ужасается. — Даже не щиколотки, а целые голени!       Джисон бьёт его по руке, шипя, чтобы он молчал. Не хочется стать первым ординатором, которого выгнали из библиотеки. Джисон никогда бы этого не пережил.       Оказывается, Минхо захватил перекус, чтобы выманить его из читального зала. Хотя ему особые причины и не нужны — особенно если речь идёт о Минхо. Они выходят в небольшую зону отдыха у библиотеки, где пара человек сидят группами, что-то обсуждая.       — Ты ведь уезжаешь послезавтра? — спрашивает Джисон.       — Угу, в понедельник ни свет ни заря, — с тоской отвечает Минхо. — С нетерпением жду возможности снова застрять в пробке с доктором Чхве.       — Он же вроде нормальный? — осторожно уточняет Джисон. Он смотрел несколько влогов доктора и даже замечал в кадре размытые силуэты Минхо, Сынмина, Юны и Рюджин.       — Он поёт, когда мы стоим в пробке, — объясняет Минхо, — очень громко.       — Оу, — усмехается Джисон.       — Причём поёт он хорошо, но спустя час я обычно начинаю за него беспокоиться.       — У него явно мощные лёгкие.       — Это точно, — Минхо глубоко вздыхает, как будто глубоко оскорблён этим фактом.       — Ты появишься в новых видео? — хитро интересуется Джисон.       Минхо усмехается:       — Вполне возможно. Доктор любит показывать места, где мы бываем, рекламировать центры, ну и мерч — куда ж без этого. Его подписчики обожают Юну — даже с размытым лицом она у нас, как говорится, светит ярче всех.       — Но, хён, для меня ты всегда будешь самой яркой звёзд… — начинает Джисон, но тут же вскрикивает, когда Минхо с силой наступает ему на ногу. — АУЧ!       — Ни в коем случае, не заканчивай это предложение, — Минхо грозит ему бататом, в то время как Джисон слегка дёргается, яростно шевеля пострадавшей стопой.       — Я всего лишь делаю тебе комплимент! — шипит он.       — Сделай мне комплимент как-нибудь по-другому, — говорит Минхо, абсолютно не обращая внимания на то, как больно Джисону. Когда он замолкает, Джисон улыбается в своей самой невинной манере. И, конечно, у Минхо сразу возникают подозрения. Не зря, потому что…       — Хён, а я говорил тебе когда-нибудь, что ты очень красивый?       — О Господи... — Минхо вздыхает, закрывая глаза, будто морально готовясь к войне.       — Я бы мог смотреть на тебя весь день~!       — Ты только посмотри, который час, кажется, мне пора! — драматично восклицает Минхо, вскакивая, держа в руках недочищенную картошку. Джисон прыскает от смеха, хватает его за руку и мягко усаживает обратно.       — Ладно-ладно, цундере ты мой, буду молча восхищаться тобой взглядом. Сиди-сиди!       Минхо упорно не смотрит на него, отвернувшись, продолжает сосредоточенно чистить батат. Так что Джисону ничего не остаётся, кроме как придвинуться ближе, положить голову ему на плечо и тоже приняться за чистку, молча улыбаясь.       Через некоторое время Минхо забирает у него картофелину и отдаёт свою, полностью очищенную.       — Хе-хе, — улыбается Джисон и откусывает кусочек. — Спасибо, хён.       — М-м, — невозмутимо откликается Минхо.       — И всё-таки — когда ты научишься принимать комплименты?       — Только после смерти.       — Хён! — Джисон чуть не давится от возмущения. Откладывает батат и поворачивается к нему всем телом.       Минхо по-прежнему отказывается смотреть на него.       — Тебе нужна экспозиционная терапия. Ну давай, посмотри на меня! — говорит Джисон и ловко разворачивает Минхо лицом к себе. — Посмотри на меня, хён!       Минхо делает всё, что угодно, только не это.       — Красивый хён.              Минхо решительно поднимает взгляд, его лицо краснеет с каждой секундой.       — Твои глаза сияют как звёзды.       Минхо немедленно закрывает их.       — У тебя очаровательный нос, будто вылепленный самим Микеланджело, изумительные ресницы. Такие красивые уши…       — Уши?!       — И плечи широкие, и, как сказал Чанбин-хён, бёдра просто идеальные!       — Разве человек не может просто регулярно заниматься спортом?! — Минхо оборачивается по сторонам, делая вид, что ему всё равно. Получается у него крайне неубедительно.       — И это только внешность! — продолжает Джисон, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к его лбу. — А как я могу описать, какой ты внутри? Как тебе доверяют самые разные животные, как ты умеешь успокаивать людей, как заботишься о своих пациентах, насколько ты мягкий, сколько души ты вкладываешь в каждое своё дело... Как ты помогаешь людям быть собой, как ты умеешь делать так, чтобы они чувствовали себя любимыми.       При этом Минхо умудряется посмотреть на него глазами, полными звёзд.       — Вот, — улыбается Джисон. — Я же говорил: самые красивые глаза.       — Всё, я действительно ухожу, — заявляет Минхо и встаёт.       Тихо хихикая, Джисон следует за своим парнем.       — Я провожу тебя до станции, хён. Заодно сам немного разомнусь!       Лицо Минхо всё ещё пылает, когда они выходят на улицу, держась за руки. Джисон радуется, что жуткий зимний холод наконец-то отступил. Да, было по-прежнему прохладно, но Джисону больше не кажется, что ему понадобится медицинская помощь каждый раз, когда он выходит на улицу.       Они уже почти подошли к станции, Джисон как раз рассказывал про пациента, которого передал Чану, как вдруг Минхо неожиданно уводит его в сторону.       — А?       Джисон точно не ожидал, что Минхо втянет его в узкий переулок — даже не переулок, а просто щель между двумя зданиями, заставленную кондиционерами и трубами — и прижмёт к стене, чтобы поцеловать.       — О боже мой... — только и успевает выдохнуть он, прежде чем Минхо, отстранившись, берёт его лицо в ладони.       — Мой самый красивый Сони, — говорит он.       — О боже мой... — Джисон заел, как заезженная пластинка.       — Самая прекрасная улыбка.       Кажется, он сейчас просто умрёт.       — Самые мягкие щёчки.       Да, всё, ему конец. Можно выносить.       — Самые чудесные, сияющие глаза.       Ну конечно. Это точно карма.       — Самое доброе и тёплое сердце. Заботливый, добросердечный, нежный, внимательный, сосредоточенный, целеустремлённый, решительный, — Минхо говорит всё это мягко, с той интонацией, с какой он обычно говорит о своих котах. Или с самими котами.       Джисон на грани вознесения в другой мир.       — Ты приносишь радость, куда бы ни пошёл, — тихо продолжает Минхо. — Ты освещаешь любое место, просто появившись там.       Джисон, честно говоря, мог бы расплакаться. Но вместо этого он берёт руки Минхо в свои, поднимает их к губам и целует.       Он слышит, как Минхо издаёт тихий тёплый смешок.       — Не могу поверить, что ты затащил меня в подозрительный переулок, чтобы отомстить, — бормочет Джисон в мягкие ладони.       Минхо смеётся, слегка щёлкает его по носу, отступает на шаг и даёт ему отойти от стены.       — Хотя... не буду врать, это было чертовски горячо, — признаётся Джисон.       Минхо, всё так же смеясь, выходит из переулка и протягивает ему руку. Конечно же, Джисон тут же хватается за неё.       Когда они подходят к станции и Минхо говорит, чтобы он берёг себя и не перенапрягался, при этом не отпуская руки, Джисон не может не засмеяться.       — Вау-вау, ладно, да, ты действительно будешь скучать по мне, не так ли, — сияет он, останавливаясь перед входом. Минхо немного теряется, откашливается, отводит взгляд в сторону, будто это не он несколько минут назад затянул его в переулок ради прощального поцелуя. — Хён, ну ты даёшь.       — Да, хорошо. Что ж, увидимся на следующей неделе, — говорит Минхо, театрально отпуская их руки, отступает на несколько шагов и спускается на пару ступенек к главному входу на станцию.       — Я буду скучать! — кричит Джисон.       — Ладно, уходи уже! — махает руками Минхо, поднимаясь на эскалатор.       — Скажи это в ответ!              — Нет!       — Тогда хотя бы прими вот это!       Джисон складывает руки в сердечко, а Минхо отвечает крестом из рук.       — И ещё кое-что! — кричит он уже на середине эскалатора, опуская руки.       — Что?       — Я встретился взглядом с камерой в библиотеке… так что, возможно, тебя ждёт интересный разговор с библиотечным комитетом! — говорит Минхо, сияет и поднимает два больших пальца вверх, прежде чем исчезнуть в толпе.       Джисон чувствует, как его лицо вытягивается.       — Я туда больше не вернусь!