Better Than Cake

      Hanming:       Я уже два часа как торчу в пробке       Я сейчас реально заплачу       Хорошо, что я хотя бы один       Минхо не сразу верит глазам, когда читает сообщение. Последний раз Джисон писал ему три часа назад, говоря, что выезжает из центра. До университетской больницы оттуда максимум час. Что-то тут не так.       Goo Junpyo*:       Не верится — я успел доехать домой, принять душ, приготовить еду, включить стирку…       А ты всё ещё в пробке       Hanming:       Хёёёёёёёёёёёёёён              Джисон присылает фото: впереди — сплошная пробка, и скриншот карты: все дороги красные, прогноз неутешительный, ближайший час улучшений не будет.       Hanming:       Водитель-хён думает попробовать объехать       Но все возможные маршруты заблокированы       Что вообще тут происходит?       Я даже не знаю, где я       Серьёзно, я впервые на этих улицах       Минхо хмурится, глядя на скриншот, на котором видны только красные линии, пересекающие разные дороги и автострады. Джисон прав, что происходит? Пятницы всегда загруженные, но даже для пятницы это безумие. Он снова смотрит на местоположение и сразу же набирает сообщение.              Goo Junpyo*:       Хочешь заехать ко мне?       Hanming:       ??? хён подожди       А ты где???       Если Джисон свернёт на следующем съезде с трассы, то окажется совсем рядом с домом Минхо.       Goo Junpyo*:       (фото)       Hanming:       ПОДОЖДИ ЧТО       Goo Junpyo*:       Да, это рядом       Так что едь лучше ко мне       Hanming:       Ты уверен?..       Я могу просто доехать до станции       Не хочу мешать твоему пятничному вечеру…       Но смайлик, который он отправляет, явно намекает: ему бы очень хотелось приехать, просто он старается быть вежливым.       Goo Junpyo*:       Да лол       Заезжай       Отдохнёшь       Джисон присылает множество плачущих смайликов.       Goo Junpyo*:       Я позабочусь о тебе, Ханни~       Hanming:       Я даже не могу описать тот звук, который издал, когда прочитал это сообщение       Водитель-хён теперь на меня странно смотрит. Думаю, он уже подумывает везти меня в больницу по другой причине       Если я заплачу, как только тебя увижу — не пугайся, ладно?       Джисон не плачет, когда видит Минхо, ожидающего его на углу улицы. Вместо этого он выглядит невыразимо измученным. Минхо знал, что день выдался адским: ранний подъём, две встречи и целая демонстрационная презентация, ради которой Джисон выкладывался по полной. Много общения, стресс, необходимость держать лицо перед советом, который едва ли не до последнего вставлял палки в колёса, прежде чем одобрить его проект. И в довершение всего — дорога обратно через город, набитый людьми. Обычно Джисона высаживают у университетской больницы, но из-за пробок и объездов он каким-то чудом оказался здесь, на другом конце города.       Вместо слёз он стонет, изображая комичную истерику, пока идёт к Минхо со скорбным лицом и буквально падает тому в объятия.       — Господи, — только и выдыхает он.       — Смелое заявление, — шутит Минхо, обнимая его крепче и придерживая. — Помочь? Давай я возьму сумку.       Джисон без слов протягивает ему одну из сумок — ту, что полегче, с ноутбуком и бумагами — и сразу же берётся за свободную руку Минхо. Его пальцы цепко сжимают ладонь, а сам он шумно выдыхает — будто только сейчас почувствовал, что находится в безопасности.       Его энергия — это смесь всего сразу: облегчения, что он наконец выбрался из машины, истерического ощущения «всё позади», и истощения, которое почти граничит с абсурдом.       — Говорят, в одном районе кино снимают, а в другом — авария, — объясняет он по пути к дому Минхо. — Всё движение перенаправляют, в итоге пробка собралась в одном месте. Обещают, что после девяти рассосётся.       — Всё хорошо, Ханни. Ты можешь просто отдохнуть у меня, — говорит Минхо, показывая пакет из круглосуточного. — Поедим, пообнимаемся, а потом десерт. Тебе — мороженое, мне — пудинг.       Он заранее зашел в большой круглосуточный магазин на этой стороне улицы и купил десерт для них обоих.       — Звучит как абсолютное блаженство, — стонет Джисон. — Ещё мне срочно нужно в туалет.       — Твоему мочевому пузырю придется потерпеть ещё пять минут.       Через четыре минуты они уже дома, и, пока Минхо хихикает, Джисон практически бегом бросается в ванную. Когда тот наконец справляет нужду, снимает лишние слои одежды и приводит себя в порядок, Минхо машет ему рукой: мол, садись, и начинает раскладывать еду.       — Каждый раз, когда ем твою еду, я ощущаю, будто душа выходит в астрал, — блаженно выдыхает Джисон с полными щеками, налегая на скромный, но вкусный ужин. Всё было просто: остатки гарнира, немного ветчины и приправ — и всё это превращено в ароматное, тёплое блюдо в одной кастрюле. Услышать такую похвалу всё равно приятно.       Немного забавно наблюдать, как энергия Джисона постепенно угасает по мере того, как он ест. Сначала он жуёт бодро, с аппетитом. Потом движения становятся ленивыми, жевание — неторопливым, он всё чаще опирается локтем на стол. Минхо практически приказывает ему убраться из-за стола, пока сам убирает тарелки. Джисон такой сонный, что это одновременно и мило, и тревожно.       Он едва может нормально сидеть на диване и валится набок, прижимая к груди одну из подушек, украдкой посматривая на телефон: на время и на приложение с пробками.       — Тебе бы поспать. Правда. Просто вздремни, — говорит Минхо из кухни, ополаскивая посуду.       Джисон качает головой и легонько хлопает по дивану рядом с собой:       — С чего бы мне хотеть вздремнуть, если я не видел тебя примерно неделю? — сонно бормочет он. — Посиди со мной, пожалуйста.       И Минхо не собирается отказываться. Когда он заканчивает с посудой и, наконец, опускается рядом, Джисон сразу же прижимается к нему, почти обмякая всем телом. Минхо с улыбкой чуть разворачивается, чтобы ему было удобнее.       — А-ах… — выдыхает Джисон. — Идеально.       Минхо фыркает и целует его в макушку.       — Можно я украду тебя в плен вот так? Минут на тридцать?       — Если я сам не против, то, думаю, это уже не совсем плен, — улыбается Минхо.       Джисон тихонько смеётся, поднимает взгляд:       — Я рад тебя видеть, хён.       — Я тоже рад, Ханни, — отвечает Минхо, глядя на него с теплом.       — Боже, у тебя такое… красивое лицо.       Минхо запрокидывает голову, смеясь. Он немного сдвигается, давая Джисону больше пространства прижаться к нему.       — Хочешь, я спою тебе колыбельную?       — Без обид, но мне правда кажется, что, если ты начнёшь напевать колыбельную, случится что-то жуткое, — шепчет Джисон, обнимая его за талию и придвигаясь ближе.       — Я принимаю это близко к сердцу, Хан Джисон! — с возмущённым видом отвечает Минхо, делая вид, что хочет отодвинуться, но Джисон перехватывает его — перебрасывает ноги через его колени и обнимает за руку, прижимая к груди.       — Нет-нет. Теперь ты мой пленник, — бормочет он. Потом резко приоткрывает глаза. — Ой, я тебе коленку не задел?              — Всё в порядке, — улыбается Минхо. — Она уже не болит. Осталось дождаться, когда корочка отпадёт.       — Ууу… это будет такое приятное чувство, — сонно тянет Джисон.       Минхо мягко смеётся и немного сползает вниз, чтобы оказаться с ним на одном уровне.       — Так хорошо, — бормочет Джисон.       — Очень, — кивает Минхо. — Может, отпустишь мою руку, чтобы я мог тебя обнять?       Джисон сначала медленно моргает, глядя на него, потом отпускает руку, садится прямее и наклоняется к нему:       — Поцелуешь меня?       — Конечно, — почти беззвучно отвечает Минхо, встречая его губы в коротком, тёплом поцелуе.       Их поцелуи — мягкие, неспешные, с привкусом усталости и тишины, в которой им обоим спокойно.       — Ну вот, слова материальны, — усмехается Минхо, когда они замирают, соприкасаясь носами и прикрыв глаза.       — М-м? — чуть слышно отзывается Джисон.       — Сам ведь говорил, что хочешь обниматься и целоваться на моём диване.       Джисон хрипло смеётся, прижимаясь крепче:       — Вот она — сила слова.       — Получается, да, — улыбается Минхо, умудряясь притянуть Джисона к себе и оставить поцелуй на его виске.              — Значит, надо говорить больше, — шепчет Джисон, его слова звучат невнятно, как будто он борется со сном.       — Да? Например что? — Минхо с трудом сдерживает улыбку. Джисон буквально засыпает.       — Например, что мне не нужен сон. Я просто хочу продолжать целовать тебя, — тихо говорит Джисон, протягивая руку и нежно касаясь лица Минхо. Он, кажется, прилагает титанические усилия, чтобы не заснуть, его веки потяжелели, он проводит большим пальцем по нижней губе, и Минхо ничего не может с собой поделать, когда наклоняется, чтобы прижаться к его ладони. — А может, мне нужно мороженое? Вдруг сахар поможет взбодриться.       Верно. Минхо определённо должен быть ответственным — он не может допустить, чтобы Джисон заснул на нём в таком неудобном положении. Поэтому он делает то, что кажется ему наиболее логичным.       Он целует Джисона в лоб и мягко говорит:       — Ханни, давай ложись нормально.       — Нет... хочу остаться так, с тобой... — бормочет тот, не открывая глаз.       — Давай я тоже лягу? — уговаривает Минхо.       На лице Джисона появляется сонное выражение.       — А как...?       Минхо осторожно укладывает его на спину, отодвигая подушки, чтобы освободить побольше места.       — Тебе нужно поспать, — мягко настаивает он. — И ты поспишь.       — Это звучит как угроза, — фыркает Джисон, но послушно двигается, пока Минхо ложится рядом. Джисон тут же сворачивается клубочком у него под боком.       — Нет, — улыбается Минхо, — это просьба. И у меня даже есть взятка.       — О, вот это уже интересно, — с улыбкой выдыхает Джисон.       — Колыбельная, — отвечает Минхо, немного поворачиваясь, чтобы наклониться к нему и, убрав прядь волос, поцеловать его в лоб. — Так что просто закрой глаза.       Джисон так и делает.       Минхо покрывает мягкими поцелуями его лицо, время от времени останавливаясь, чтобы поцеловать его губы, а затем вернуться к щекам, лбу, подбородку, берёт его за руки (на них хаотичные розовые, оранжевые и синие пятна), целует костяшки пальцев, ладони, прежде чем Джисон притягивает его ближе, чтобы разделить медленный сонный поцелуй.       — Это точно не колыбельная, — шепчет Джисон ему в губы, слегка приоткрывая глаза.       Минхо тихонько смеётся, прежде чем поцеловать его в щёки, а затем в закрытые веки.       — Спи, Ханни.       — Я... не так уж... — Джисон неразборчиво бормочет оставшуюся часть предложения.       Минхо медленно встаёт, но Джисон сразу протягивает руку, чтобы удержать его на месте.              Приходится остаться. Он прислоняется к дивану, садится на подушки рядом, мягко перебирает его волосы.       — Каково это — быть взрослым человеком с диваном, на котором можно вот так спать вдвоём? — слышится почти нечленораздельно. — Спасибо, что забрал меня…       — Всегда пожалуйста, Ханни, — тихо отвечает Минхо, целуя его в лоб.       — Это… Так идеально... — бормочет Джисон уже совсем тихо.       Минхо ухмыляется, гадая, понял ли Джисон, что сказал это вслух.       — Просто спи, — шепчет он. — Закрой глаза, спи, Ханни.       Он сидит рядом, слушает его ровное дыхание, дышит в унисон, а потом аккуратно встаёт. Приносит лёгкое одеяло, накрывает Джисона, приглушает свет над диваном. Появляется лёгкое чувство завершённости.       Садится на подушки рядом, берёт выстиранное бельё и начинает неспешно складывать, прислушиваясь к тихому дыханию.       — И правда идеально, — шепчет он сам себе с улыбкой.

***

      Джисон просыпается абсолютно без какой-либо причины, он всё ещё очень сонный.       Хотя нет — причина всё-таки есть.       Минхо покрывает его щёку нежными поцелуями.       — М-м-м?       Он больше слышит улыбку Минхо, чем видит её — чувствует кожей.       Пара поцелуев в висок, затем — прямо в губы.       Вот это, конечно, способ просыпаться.       15 из 10.       Шесть звёзд из пяти.       Отныне Джисон хочет просыпаться только так.       Минхо отстраняется, едва слышно посмеиваясь.       Похоже, он это всё сказал вслух.       — Я… заснул? — бормочет Джисон, глядя на него так, словно впервые увидел. Хотя это было очевидно — Минхо буквально усыпил его поцелуями. И, надо сказать, очень эффективно.              Теперь это его новый любимый способ засыпать.       Пока он балансировал между дремотой и бодрствованием, он всё ещё чувствовал губы Минхо — значит, это было не во сне. Он очень старался не уснуть окончательно, но весь накопленный за день стресс, бесконечные вежливые улыбки, обязательные разговоры и напряжение — всё это просто вымотало его. А рядом с Минхо можно было наконец выдохнуть. Снять все маски. Быть собой. И знать, что о тебе позаботятся…       — Угу, — отзывается Минхо, опираясь на край дивана, — уже вечереет.       Он смотрит на Джисона… так нежно, так тепло, что тому хочется спрятаться под плед и не показываться.       Вечереет.       Уже вечер?       Как долго он проспал? На Минхо другая одежда, видимо, пижама, в воздухе чувствуется лёгкий аромат мяты, как от зубной пасты!       До него наконец доходит смысл сказанного.       Он резко поворачивает голову — на кухонных часах десять вечера.       — О-о… мне, наверное, пора, — Джисон пытается приподняться, но Минхо качает головой.       — Я не это имел в виду, — мягко объясняет он. — Оставайся. Я дам тебе что-нибудь из одежды. Я уже приготовил для тебя запасную зубную щётку. Хочешь в душ?       — Нет-нет, я уже мылся, — Джисон всё ещё немного дезориентирован. — Точно можно остаться?       — Конечно. Иначе я бы не предлагал, — Минхо слегка улыбается, давая ему возможность сесть.       Да, он и правда всегда делает только то, чего хочет. Если решил — значит так и будет.       — Хорошо, — соглашается Джисон. Как будто он мог бы ответить по-другому.       С улыбкой Минхо встаёт и идёт в свою спальню.       Когда его дезориентация немного проходит, Джисон достаёт телефон и ещё раз проверяет время. Он проспал почти три часа. Это уже не просто вздремнул — это полноценный сон.       Нужно хотя бы умыться.       Он… Подождите.       Стоп.       Он только что согласился спать с Минхо?       В буквальном смысле?       Минхо предложил ему спать вместе, правильно?       Потому что он мог оставить его дремать на диване, Джисон и так уже спал, ему было тепло и уютно. Идеальное место для сна. Но Минхо забрал одеяло с собой. Значит…       Он всё ещё может вернуться домой. Он достаточно выспался, чтобы чувствовать себя бодрым, и у него есть силы. В это время станции ещё открыты. Чёрт возьми, даже автобусы ещё ходят. Он определенно мог бы взять такси. Но…       — Ханни, — доносится голос Минхо из спальни, — иди посмотри, подойдёт ли это.       Минхо уже переодет в мягкую поношенную пижаму. Он протягивает ему комплект одежды и спрашивает, нужны ли носки.       Минхо ненамного выше его самого, всего на несколько сантиметров, но он определенно шире в плечах. Более пропорционален, как педантично отметил Ёнбок. Спасибо тебе, Ли Ёнбок.       Так что, когда Джисон надевает мягкую поношенную футболку, она оказывается ему великовата. Минхо, к счастью, дал ему брюки на завязках. Он быстро расчёсывает волосы и умывается, чувствуя, как туман в глазах рассеивается. Он не может поверить, что Минхо поцеловал его, когда он выглядел вот так.       Блять.       А вдруг он пускал слюни?..       Слишком много унизительных вопросов и ни одного ответа, так что Джисон выкидывает всё это из головы. Он слегка шлепает себя по щекам.       — Ты только чувствуешь себя отвратительным и вялым, на самом деле ты вполне милый и тебя вполне может хотеться целовать, — говорит он своему отражению.       Он выскальзывает из ванной, размахивая руками, что заставляет Минхо хихикать, пока он энергично встряхивает одеяло.       Спальня Минхо обставлена просто: шкаф от потолка до пола занимает большую часть одной стены, что-то вроде комода/письменного стола придвинуто к противоположному краю кровати, по бокам от него стоят две высоких когтеточки.       Без особых церемоний они забираются в кровать Минхо. Это не односпальная кровать, но и не совсем двуспальная. Джисон рассеянно думает, что, должно быть, нелегко подобрать простыни для матраса такого размера.       Места им хватает, но звёздочкой Джисон раскинуться не может, иначе скинет Минхо с кровати. Не то чтобы он собирался.       — Оставить ночник? — спрашивает Минхо.       — Нет, сделай полную темноту, пожалуйста.       Фыркнув, Минхо выключает весь свет, и только слабое сияние луны, пробивающееся из-за штор, слегка освещает пространство.       Джисон устраивается поудобнее — подушка Минхо немного выше, чем он привык, но не критично.       И теперь, в темноте и тишине, он вдруг отчетливо осознаёт, как близко они находятся друг к другу.       Молчание длится всего несколько секунд, прежде чем Минхо заговаривает.       — Я разговариваю во сне.       — Что? — Джисон поворачивает голову. — Серьёзно?       — Ага. Говорят, с детства. Просто предупреждаю, на случай, если ты вдруг проснёшься от того, что я веду дискуссию с твоим демоном сонного паралича.       Джисон хихикает, поворачиваясь на бок лицом к Минхо.       — Я однажды так напугал Хёнджина, — усмехается Минхо. — До сих пор мне это припоминает.       — Подожди, подожди, если ты будешь говорить во сне, а я начну тебе отвечать, мы сможем разговаривать? — нетерпеливо спрашивает Джисон.       — Думаю, это лучше спросить у Чонина, — Минхо поворачивает голову, глядя на него. — Хотя ему я, честно говоря, не слишком доверяю.       — И, пожалуй, я не очень хочу его об этом спрашивать, — хихикает Джисон, поглаживая наволочку. — Ты сменил постельное?       Повисает пауза.       — Да.       Джисон усмехается.       Минхо сменил постельное, потому что он остался на ночь? Хех, мило.       — Не уверен, но, кажется, я могу храпеть, — сообщает Джисон.       — Ну, если проснёшься, потому что тебя столкнули с кровати, не удивляйся.       — Идеально.       Он слышит, как Минхо удивленно выдыхает, прежде чем снова становится тихо.       — Ладно, ты хочешь быть большой ложкой или маленькой? — спрашивает Минхо, нарушая паузу.       — Мы можем быть двумя ложками на расстоянии, я не возражаю, — честно отвечает Джисон.       То, что они делят кровать, ещё не значит, что они должны что-то с этим делать. Не то чтобы Джисон не хотел свернуться калачиком рядом с Минхо.       — Я тоже не возражаю, но что, если я скажу, что хочу, чтобы ты был ближе? — мягко спрашивает Минхо.       — О… — выдыхает Джисон, не отрывая взгляда от мягко освещенного силуэта Минхо. Что ж, в таком случае… — Ты обычно спишь на спине?       — Обычно да, — кивает Минхо, пожимая плечами, как бы говоря Джисону, что ему и так, и так хорошо.       — Ну, тогда ладно, — тихо произносит Джисон.       Он протягивает руку, преодолевая небольшое расстояние между ними, и Минхо слегка поворачивается, раскрывая объятия, а Джисон просто прижимается как можно ближе, чувствуя, как тепло Минхо проникает сквозь его одежду. Они немного ворочаются, поправляя подушки под головами, убеждаясь, что каждый равномерно укрыт одеялом, прежде чем улечься окончательно.       Поза напоминает ту, в которой они лежали на диване ранее вечером, только сейчас — в сто раз лучше. Джисон бодр, он осознаёт всё, что происходит, и может по-настоящему это оценить.       Вот так, прижавшись, он слышит, как ровно и спокойно бьётся сердце Минхо.       — У меня прямо сейчас абсолютно нормальные чувства по поводу всего этого, — шепчет Джисон, положив ладонь на грудь Минхо. Ему нужно только поднять голову, и он сможет поцеловать Минхо в щёку. Что он и делает.       — У меня тоже, — отвечает Минхо, и по его голосу сразу ясно, что он улыбается.       Если Минхо чуть наклонит голову вниз — он сможет поцеловать Джисона в лоб.       Что он и делает.       Джисон чуть двигается, закидывая одну ногу поверх ноги Минхо. Тот тоже слегка пододвигается, и каким-то образом они оказываются ещё ближе, и Джисон не знает, как описать охватывающее его блаженство.       Если он хорошенько постарается, то, вероятно, сможет почувствовать пульс Минхо под своей ладонью. Он остро ощущает присутствие Минхо рядом с собой, но это лучший из возможных способов.       Минхо хихикает, когда Джисон прижимается ближе, его рука поднимается, чтобы провести пальцами по его волосам, прежде чем снова поцеловать в лоб.       — Тебе нравится быть коалой, да? — шепчет он.       У Джисона перехватывает дыхание. В груди поднимается волна чувств, с которыми он ещё не сталкивался. Он думает: а чувствует ли Минхо это тоже? Ощущает ли, как эти чувства словно переливаются через край и будто касаются его груди, отделённые только тонкой тканью футболок?       — Спасибо, что ты лучшее дерево на свете. Хотя, может, чуточку слишком мускулистое… — бормочет он, уткнувшись носом в его рубашку.       На самом деле он не жалуется — просто дразнится. С Минхо так удобно спать, что от этого даже становится немного грустно. Потому что он знает, что не сможет это делать каждую ночь. Как тогда, когда он впервые поцеловал Минхо и не мог думать ни о чем другом. Теперь каждый раз, когда он будет ложиться спать, он будет скучать по Минхо ещё больше.       Минхо издаёт сонный смешок, снова успокаивающе проводя пальцами по волосам.       — Мне очень нравится так... — почти неслышно говорит он. — Я скучал по тебе.       Джисон бодрствует дольше, чем Минхо, который легко погружается в сон. Его лицо спокойно, тело полностью расслаблено, пальцы замирают в волосах Джисона.       Он тихо теребит край рубашки Минхо, перекатывая его между пальцами. Ему хочется наслаждаться каждой секундой этого времени, прожить каждое мгновение в этом пространстве, созданном ими — особом, личном и неописуемо драгоценном пространстве, которое как будто знает их лучше всех.       Время замедляется в такт тихому дыханию Минхо, нежности его заботы, уравновешенности всего его существа.       — Спокойной ночи, — шепчет Джисон, еле слышно.       И как-то так естественно, непринуждённо, словно это было известно уже давно — а может, так оно и есть, может, это всегда было где-то глубоко внутри — но теперь, в этой ночной тишине, в объятиях Минхо, становится по-настоящему ясно:       Я так влюблён.

***

      Минхо снова ведёт себя как Эдвард Каллен и смотрит, как Джисон спит.       Только это не так жутко.       Во-первых, Джисон — в его кровати. Во-вторых, он его парень. И, наконец, Минхо не бессмертный псих с маниакальной одержимостью. Всё абсолютно нормально.       Щёки Джисона чуть примяты, губы приоткрыты, волосы торчат в разные стороны. Выглядит он настолько очаровательно, что Минхо всерьёз раздумывает — обнять или укусить. К тому же Джисон в его одежде, которая чуть великовата и висит на нём свободно, и от этого Минхо тает ещё больше.       Он в восторге.       Вопреки словам Джисона, он не храпел, так что Минхо не пришлось сталкивать его с кровати, как он угрожал ранее.       Наблюдать за тем, как кто-то спит, не так уж и увлекательно, но Минхо занимается этим уже около десяти минут и чувствует себя абсолютно умиротворенным, суперотдохнувшим.       Он давно не делил постель с кем-то по-настоящему. Нет, валяние на диване с ногой Хёнджина под боком не считается. И засыпание после еды рядом с Ёнбоком у родителей — тоже. Даже дремать у Сынмина на коленях — совсем не то.       А вот это — настоящее. Спать в обнимку. В его кровати. Делить одеяло и даже подушку, в общем, замкнутом и тёплом пространстве, где царит покой и где можно просто быть.       Сердце Минхо будто переполнено тёплой водой.       И всё же ему мало. Хочется быть ближе. Настолько, чтобы чувствовать дыхание Джисона на своей груди, слышать биение его сердца.       На часах почти восемь. Наверное, ничего страшного, если он немного разбудит его — только чтобы прижаться покрепче.       Осторожно, почти не касаясь, он подвигается ближе, берёт руку Джисона, прижимая её к себе. Подтягивает подушку, чтобы уткнуться лбом в его плечо.       Джисон чуть приоткрывает глаза, сонно осматривается и встречается взглядом с Минхо. Тот, не говоря ни слова, просто целует его в плечо, потом чуть ниже — туда, где закатился рукав футболки. А потом прижимается ближе, обнимая его всем телом. Джисон сонно двигается навстречу, впуская его в своё тепло.       — Доброе утро, хён, — тихо шепчет он.       — М-м-м, — отзывается Минхо, устраиваясь удобнее и пряча лицо у него на шее.       — Теперь моя очередь быть деревом? — спрашивает Джисон, медленно проводя рукой вверх-вниз по его спине.       — Ты лучшее дерево на свете, — тихо смеётся Минхо.       — Угм… Мне так нравится это… — едва слышно признаётся Джисон, обнимая его чуть крепче. И Минхо полностью с ним согласен.       Он тоже в восторге.       Он любит это ощущение.       Он любит…       Дыхание Джисона снова выравнивается, он засыпает.       Минхо не спит. Он просто дышит в такт, чувствует, как под его ладонью поднимается и опускается грудь Джисона, слушает его сердце. Разум пуст, и он словно растворяется в этом покое, зависая между сном и явью.       Часа через полтора Джисон просыпается уже по-настоящему — и тут же начинает извиваться, пытаясь обвиться вокруг Минхо, как змея, отчего тот начинает смеяться и едва не падает с кровати.       Целовать Минхо Джисон отказывается — мол, сначала надо почистить зубы, — но с удовольствием принимает поцелуи в щёки, нос, лоб. Вместе они идут в ванную, чистят зубы, смеются, глядя в зеркало, и тщетно пытаются привести волосы в порядок.       Джисон только успевает промокнуть лицо полотенцем, как Минхо разворачивает его к себе и целует крепко и глубоко.       Обняв Джисона за плечи, притянув его за талию, Минхо прикрывает глаза, наслаждаясь простой, спокойной стабильностью этого момента. Джисон начинает слегка покачиваться, двигая их по ванной в ритме какой-то воображаемой мелодии. Минхо прислушивается — и тоже её слышит. Музыка между ними. Музыка, что выстраивает вокруг них отдельное пространство, заполняет все пустоты внутри чем-то неописуемо светлым.       Минхо открывает глаза и ловит их отражение в зеркале.       Он нравится себе в объятиях Джисона — кожа румяная от тепла, губы припухли от поцелуев, а в глазах свет — тёплый, чуть затуманенный от чувств.       Минхо нравится, как он выглядит, когда влюблён в Джисона.