Better Than Cake

      Джисон не привык называть себя импульсивным. Он вообще не из тех, кто бросается в крайности — не суперпланировщик, но и не живёт на авось. Всё зависит от ситуации.       А если ситуация касается Минхо и того, как сильно он по нему скучает… тогда, ну, здравствуй, импульсивность.       Вот он, например, просто взял и пригласил Минхо остаться у него на выходные. Вежливо. Почти официально.       Минхо усмехается, разрезая свой кацу.       — Торжественно приглашаю тебя на ночёвку у себя, — объявляет Джисон с самым серьёзным видом, будто заранее всё спланировал.       Нет, ничего он не планировал.       Если бы планировал — убрал бы в квартире, купил бы новое мыло… Чёрт, у него вообще есть запасной шампунь?       — Окей, — говорит Минхо просто.       — О… это было слишком легко.       — Ты хотел, чтобы я отказался? — смеётся Минхо, отпивая из стакана.       — Нет! — выдыхает Джисон. — Боже мой. Ты действительно согласился.       Минхо смеётся, мягко, искренне.       — Будет весело! — Джисон подпрыгивает, будто его переполняет энергия. — Хён, мы обязаны устроить марафон фильмов ужасов. И я куплю чизкейк!       — Я тогда принесу закуски, — отвечает Минхо, глядя на него с такой теплотой, что у Джисона внутри всё сжимается. — Накрасишь мне ногти?       Джисон чувствует себя как сильно встряхнутая банка кока-колы.       — Конечно! — он слегка хлопает в ладоши. — Только не обещаю, что получится красиво.       Всё это было во вторник — за обедом, в их рабочей форме, Минхо ещё и в собачьей шерсти, которую невозможно убрать даже тремя липкими роликами. И вот наступил вечер пятницы, и Джисон просит водителя высадить его не у больницы, а у улицы, где находится клиника Минхо.       О, он ждал этого вечера с тех пор, как Минхо согласился. С того момента он каждый день напоминает себе, лежа на своей кровати в медицинском центре, что вот ещё пара таких ночей, и он сможет разделить свою настоящую постель с Минхо, снова заснуть с ним и снова проснуться вместе.       И да, он подготовился: закупился всякими штуками для ванной, чтобы выглядеть как взрослый человек, а не как студент, выживающий на гроши. В конце концов, он ведь работает, получает зарплату. Ему даже удалось придать своему дому более приятный вид? Наверное…       К счастью, он чудесным образом приезжает вовремя, поблагодарив водителя и пожелав ему спокойной ночи, прежде чем отправиться в клинику. У стойки регистрации Юна отчаянно пытается справиться с двумя маленькими лохматыми псами и одновременно говорить по телефону, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Джисон тут же бросается помогать, и как раз в этот момент появляется Минхо — держа на руках ещё одну пушистую собаку. Увидев его, Минхо улыбается. Вау, он улыбается, и, как придурок, Джисон машет рукой, но в каждой руке у него по собаке, так что он, по сути, машет Минхо собакой в знак приветствия.       — Давай их сюда, Ханни, — зовёт Минхо, указывая на коврик, расстеленный сбоку. Джисон опускает маленьких собачек на землю и сам опускается на колени, чтобы погладить их, пока они взбудораженно скачут вокруг него.       — Боже мой, они такие чудесные! — восклицает он.       — Чудесные-то чудесные, но в голове — полная пустота, — вздыхает Минхо, а Юна хихикает на ресепшене.       — О, хён, ну как ты можешь так говорить! — смеётся Джисон.       — Это правда, оппа, — сообщает ему Юна. — Они очень милые, но при этом очень-очень глупенькие.       — Вот этот, например, описался, а потом просто пошёл прямо по своему же «творению»…       — А пока я мыла его, другой решил, что хочет попробовать подышать в воде, — Юна указывает на другого.       — Ладно, убедили. Действительно глупенькие, — задыхается от смеха Джисон.       — Я пойду соберу вещи, — говорит Минхо, вставая и потягиваясь. — А вы трое, пожалуйста, без разрушений, — обращается он к собакам.       Его нет буквально пятнадцать секунд, как одна из них решает пописать и тут же испачкать лапы в собственной моче. Джисону временно поручено присмотреть за всеми троими, пока Юна бежит за салфетками и дезинфицирующим средством.       Минхо возвращается аккурат к тому моменту, когда Юна уже вытирает пол. На его спине висит рюкзак вместо привычной сумки через плечо, и он чуть разворачивается, чтобы показать его Джисону.       — Сумка для ночёвки, — с довольной улыбкой говорит он. — Я готов.       Слишком поздно они понимают, что Юна находится на расстоянии слышимости и смотрит на них с плохо скрываемой улыбкой. Их лица краснеют, но отступать уже некуда.       — Повеселитесь там! — поддразнивает она их, прежде чем самой густо покраснеть и разразиться пронзительным смехом.       — Как же хорошо, что сейчас выходные, и мне не придётся смотреть ей в глаза следующие два дня, — тяжело вздыхает Минхо.       Хихикая, они добираются до станции. Джисон даёт Минхо один наушник, включает музыку, перемешав плейлист случайным образом, и они с трудом сдерживают довольные улыбки, слушая песни, которые в итоге звучат, пока они стоят вместе в поезде.       По дороге домой они заходят за чизкейком, прежде чем направиться к Джисону.       — О, это новый, — Минхо указывает на ковер на полу, как только они заходят внутрь, и Джисон включает свет.       — Да! — гордо отвечает Джисон. Он чертовски доволен своим взрослым приобретением. Ковёр не из IKEA, а почти даром достался от кузины, которой не понравилось, как он выглядит в её студии, и она спросила, не хочет ли кто-нибудь забрать его по дешёвке. Обычно Джисон не особо активен в семейных чатах, но тут среагировал молниеносно. И вот — серый, как морская галька, уютный ковёр стал изюминкой квартиры. Он не может поверить, что один предмет смог так преобразить всё пространство.       — А ещё он не скользит.       Минхо тут же проверяет это и признаёт, что Джисон не преувеличивает.       Минхо сразу заявляет, что ему нужно принять душ и что он отказывается пачкать новый ковер Джисона собачьей шерстью. Джисон объясняет, под каким углом надо открывать кран в душе, чтобы струя воды не обдирала кожу заживо.       — А, у тебя проблемы с давлением? — довольно зловеще произносит Минхо, когда Джисон выходит.       — А у тебя? — спрашивает Джисон, остановившись в дверях.       Минхо хитро улыбается:       — Когда-нибудь узнаешь.       Если отбросить зловещие заявления, то к тому времени, как Минхо выходит из душа в комично несочетающейся одежде, с волосами, замотанными в полотенце-улитку, и руками, готовыми к маникюру, Джисон уже нанёс на лицо увлажняющую маску и переоделся в удобную одежду.              — Мне, может, нужно отодвинуть кутикулу? Это вообще важно?       Джисон задумывается, глядя на свои пальцы:       — Без понятия. Кутикула — это проблема?       — Я напишу Хёнджину, спрошу, есть ли у него проблемы с кутикулой       Джисон смеётся так сильно, что едва открывает флакончик. Он расставляет все имеющиеся лаки, и Минхо внимательно рассматривает каждый цвет.       — Я хочу блестящий, — заявляет он.       Минхо рассказывает ему о ши-тцу, которые были у них в этот день в клинике, и Джисон делает мысленную пометку, возможно, никогда не заводить их в будущем, учитывая всё услышанное.       Он заканчивает с одной рукой, вполне довольный результатами. Минхо улыбается, покачивая готовой рукой.       — Думаю, если потренируюсь, у меня будет получаться лучше, — говорит Джисон.       — Я с нетерпением жду твоих успехов, — с улыбкой отвечает Минхо.       — Хе-хе, — Джисон дует на свежий слой лака. — Скоро высохнет, хён. Это всего один слой.       Минхо наклоняется и целует его в лоб:       — Спасибо, это очень красиво.       Раздаётся звук уведомления, оповещая, что их ужин прибыл. Джисон приказывает Минхо никуда не двигаться, а сам уходит за едой. Минхо умело ест одной рукой, пока второй всё ещё машет в воздухе, переживая о свежем покрытии.       После ужина они снова занимаются своей ерундой, как сказал бы Сынмин. Минхо тщательно наносит выбранный серо-голубой цвет, прежде чем Джисон берёт его вторую руку и наносит блестящий лак.       — А ты не думал о макияже с блёстками? — спрашивает он, заканчивая покрытие. Во всём этом есть что-то очень приятное и успокаивающее. Они почти не разговаривают, просто наслаждаются приятной тишиной, которую разделяют на двоих. Кожа Джисона хорошо увлажнена, волосы Минхо пушистые и сухие, они оба одеты в удобную домашнюю одежду, босиком, в тепле, сидят на полу лицом друг к другу, время от времени прерываясь, чтобы откусить кусочек чизкейка.       — Хм? Да вроде нет, — отвечает Минхо, задумчиво жуя.       — И слава богу. А то я бы не пережил, — качает головой Джисон.       Минхо смеётся, поджав ноги под себя:       — Пойду найду ванную с блестками и окунусь в неё.       — О, да ты просто хочешь увидеть, как я страдаю, да? — с улыбкой вздыхает Джисон, доедая последний кусочек. — Ладно! Время смотреть кино!       Они устраиваются поудобнее рядом, страясь не задевать ногти на всякий случай. Хотя Джисон уверен, что они уже высохли. Всё равно трогательно, что Минхо старается.       Закуски, которые принёс Минхо, на самом деле оказались жевательными мармеладками, и Джисон смеётся над тем, с каким видом Минхо их достаёт, будто это сокровище.       Этот фильм они оба раньше не смотрели. Отзывы были неплохие, хотя в нём полно клише. Поэтому Минхо предлагает им написать небольшую карточку для бинго с описанием моментов, которые, как они ожидают, произойдут в фильме. Джисон торопливо набрасывает девять клише, пряча свой листок от Минхо, практически отворачиваясь от него.       К середине фильма Джисону не хватает одного пункта до победы, когда Минхо внезапно вскидывает руки.       — Девственница, принесённая в жертву! — восклицает он. — Бинго!       — Эх, — стонет Джисон. — Я об этом думал, но в итоге написал «родовое проклятие»!       — На мой взгляд, один из самых идиотских штампов, — говорит Минхо, аккуратно чертя линию на своём листке.       — А я, кстати, смотрел видео про ритуалы с девственной кровью, — вдруг вспоминает Джисон. — Оказывается, дело вообще не в сексе. Вопрос лишь в том, использовалась ли кровь человека в ритуалах ранее.       — Подожди… Тогда почему..? — хмурится Минхо.       — Думаю, дело в ассоциации с чистотой, — фыркает Джисон, но тут же дёргается от дурацкого, но эффективного скримера. — Ну а как же, ведь отсутствие секса якобы делает тебя чистым.       Минхо тоже фыркает, прежде чем они оба выругаются из-за второго глупого, но не менее эффективного скримера.       Фильм одновременно глупый и неожиданно хорошо выстроенный. Стоит расслабиться — и становится только страшнее. И вдруг…       — Я не девственник.       Джисон визжит, Минхо тоже подпрыгивает, едва не подавившись мармеладкой.       — Эм… Это была не та реакция, которую я ожидал, — заикается Минхо.       — Нет-нет, подожди… Это просто… — Джисон судорожно пытается объясниться.       Очередной скример появился ровно в тот момент, когда Минхо внезапно это сказал.       Минхо начинает смеяться до слёз, падая боком на диван. Джисон тоже смеётся.       — Ай… я… я не должен был начинать с этого, — пытается отдышаться Минхо, садясь. — Я, эм, хотел с тобой об этом поговорить… просто не знал, с чего начать.       Джисон ставит фильм на паузу и разворачивается к нему.       — Я… думал, что знаю, как подойти к разговору, но, похоже, нет, — Минхо теребит край рукавов худи. — В общем, начну с того, что я не девственник.       — Ага… — Джисон не совсем понимает, куда это всё ведёт, но внимательно слушает. — И… это нормально, хён.       Минхо смеётся и смотрит на него поверх рукавов, взгляд тёплый:       — Я знаю. Я хотел тебе рассказать не просто об этом. Я… ну, не хотел, чтобы ты подумал, будто я не серьёзно отношусь к нашим отношениям. Просто в самом начале я вывалил на тебя кучу всего.       — Значит, я не смогу использовать твою кровь в ритуале? — пытается разрядить обстановку Джисон.       Минхо с хрипом смеётся и шлёпает его по коленке.       — Увы, нет, — отвечает он, пытаясь говорить серьёзно, но выходит неубедительно. Лицо у него становится полусерьёзным, полунеуверенным.       Джисон пододвигается ближе и протягивает руку. Минхо сразу же берёт её и тоже подвигается, в процессе вытаскивая мармеладку, застрявшую в складке свитера.       Они борются за неё, Минхо побеждает, откусывает голову и отдаёт тело Джисону.       — Настоящий романтик. Ромео и Джульетта просто отдыхают, — говорит Джисон, жуя конфету.       — Надо срочно сменить фамилию на Шекспир, — улыбается Минхо, вновь беря его за руки. Он как будто хочет что-то сказать, но никак не может подобрать слова — видно, что он не собирался начинать этот разговор так внезапно.       — Если тебе тяжело говорить об этом… не нужно, хён, — искренне говорит Джисон.       — А ты… ты не хочешь знать? — с сомнением спрашивает Минхо.       — Если ты хочешь рассказать — я выслушаю. Но если не хочешь — не надо, хён. Прошлое осталось в прошлом, как бы банально это ни звучало.       Джисон чувствует, что для Минхо это важно. Это не просто разговор о прошлом. Но он не хочет давить и заставлять его говорить, если тот не готов.       — Если тебе комфортно, расскажи мне больше о своём опыте? — спрашивает Джисон мягко. — Например… как ты понял, что ты асексуален?       — Да? — Минхо смотрит на него немного настороженно, но и с оттенком ожидания. Будто не уверен, понравится ли ему то, что он собирается рассказать, но всё равно ценит сам факт, что Джисон спросил.       Джисон кивает, уверенный в себе и в Минхо.       — Ладно, — мягко говорит Минхо, опуская взгляд и выдыхая. — Чёрт, я даже не знаю, с чего начать.       Джисон улыбается.       — Ну, думаю, я начал понимать, что что-то… не как у всех? — Минхо слегка морщится. — Одноклассники, друзья — после определённого возраста просто… ну, не знаю, как с ума посходили от гормонов.       Джисон давится смешком, кивая — он помнит этот период.       — Не то чтобы все, конечно, — поправляется Минхо, — но были те, кто прям открыто говорил, что смотрит хентай или порно, делились этим на переменах… А я сидел и думал: «Почему это вообще важно?». Ну, вроде бы я понимал — сексуальные штуки кажутся сексуальными, особенно в таком возрасте. И да, у меня тоже были симпатии, мне нравились люди, я мечтал ходить на свидания, держаться за руки — от всего этого я краснел, чувствовал неловкость, как и любой подросток. Но при этом я всё равно задавался вопросом — это со мной что-то не так или с остальными?       На самом деле это легко понять. Джисон уверен, что и сам в том возрасте не подозревал о существовании такого понятия, как асексуальность.       — В семнадцать у меня была девушка, — Минхо усмехается. — Забавно, но именно она впервые рассказала мне об асексуальности. Потому что, по её мнению, то, что я не хотел её лапать, означало, что, со мной точно что-то не так, и я, видимо, асексуален.       Джисон морщится.       — Эти отношения… ну, если их вообще можно так назвать, — хмыкает Минхо, — длились недолго. Типичная школьная история, которая заканчивается через три недели.       — Но, хён, разбитые сердца в них такие настоящие, — с лёгкой насмешкой говорит Джисон.       Минхо усмехается.       — Потом термин просто остался у меня в голове. Но серьёзно я задумался только, когда готовился к армии. Начал нервничать. Потому что… ну, мужчины, — закатывает глаза, — они всегда обсуждают, был у тебя секс или нет. Меня пугала сама мысль, что кто-то подумает, будто со мной что-то не так. Я начал подозревать, что у меня может быть какое-то медицинское отклонение, и даже не знал, как об этом спросить. Родителям, понятно, говорить об этом я точно не хотел.       Господи… Джисон раньше об этом не задумывался. Конечно, Минхо мог решить, что чем-то болен. Он и сам бы подумал о том же.       — Я начал искать информацию об асексуальности, — продолжает Минхо, — и на тот момент её было не так много. Но я понял, что такое понятие существует. Может, я и не соглашался со всем, что тогда об этом писали, но сам факт, что у этого есть название, уже помог. Я больше не чувствовал себя одиноким, это не болезнь, не отклонение и не что-то негативное, как я думал раньше. Но всё равно было как-то странно. Потому что… ну, для меня влечение не означало действия. Я мог находить кого-то привлекательным, но это не значило, что я хочу с этим человеком что-то делать.       — Как с едой: она выглядит вкусно, но ты не голоден — и есть не собираешься? — уточняет Джисон.       Минхо смеётся и кивает:       — Примерно так, да.       — Я знаю, что есть асексуалы, которые точно знают, что не хотят секса вообще — им сама идея противна. Кто-то не любит даже прикосновений, поцелуев… А я вот думал: «Надо попробовать. А вдруг?» — Минхо фыркает. — В общем, устроил себе внутреннюю лекцию в духе: «Как ты узнаешь, если не попробуешь?»       Джисон чуть хмурится.       — Я тогда сам не знал точно, асексуален ли я, — говорит Минхо, глядя в одну точку на полу. — Люди казались мне привлекательными, я понимал, что такое сексуальность, замечал, когда кто-то выглядел сексуально. Да, я краснел, когда кто-то вёл себя откровенно или когда речь заходила о намёках. У меня тоже бывало физическое возбуждение… Но это не было чем-то, с чем мне нужно было срочно справляться. Это не казалось необходимым.       Он замолкает, собираясь с мыслями.       — Я просто хотел близости. Но не знал, как её получить, если в отношениях обязательно должен быть секс, — продолжает он. — Я даже не думал, что можно иначе. Хотя внутри себя понимал: меня не тянет к сексу, я только начинал понимать, что значит быть асексуалом. Но мне казалось, если я хочу вот эту эмоциональную связь, тепло, то без секса не обойтись. Что и я, и мой партнёр должны через это пройти, чтобы быть по-настоящему близкими. Мне хотелось того же, что было у других — того, о чём рассказывали друзья, что я видел у пар. Только вот для меня близость выглядела иначе. Я просто хотел держать любимого человека за руку, быть рядом, целовать, смотреть фильм, обнимать. Просто быть вместе.       Джисон понимает это. Он сам больше всего ценит именно такие моменты.       — Мне кажется, многие вообще не различают близость и секс в отношениях, — говорит Минхо. — Хотя это не значит, что секс и близость не могут сочетаться — конечно, могут. Просто я слишком долго думал, что только через секс можно стать по-настоящему близкими. Потому что никто не говорил, что возможно иначе.       И Джисон снова с ним согласен. В мире, где секс — словно обязательная часть отношений, особенно для мужчин, где всё сводится к тому, спал ли ты с кем-то, нет ничего удивительного, что Минхо чувствовал себя неуверенно. И чем больше он об этом думает, тем сильнее злится на общество.       Минхо ненадолго замолкает.       — Мой бывший… это были мои первые настоящие отношения. Не просто свидания, а что-то более серьёзное, — говорит он с небольшой паузой. — Он сначала был очень милым. Заботился, делал приятные вещи… но, как потом стало ясно, не просто так.       — Подожди… — Джисон хмурится. — Он специально был таким, чтобы… надавить на тебя и добиться секса?       — Да, — тихо отвечает Минхо.       Джисон сжимает кулаки и отводит взгляд. Ему нужна секунда, чтобы сдержать эмоции.       Он реально на грани того, чтобы пойти и разобраться с этим бывшим.       Минхо усмехается — Джисон сказал это вслух.       — Это было давно, — говорит он. — Я был наивен…       — Хён, — перебивает Джисон мягко, — это не твоя вина.       Минхо улыбается немного грустно:       — Я это понимаю. Но всё равно — я часто поступал глупо. Я не слушал себя. Хотел быть «нормальным». Всё пытался убедить себя: «А вдруг, если попробую, всё изменится». И да… Я ведь правда его тогда любил. Он был немного старше, обаятельный. Мне казалось, он такой классный. Сейчас это вспоминать неловко, но тогда я очень старался — и слишком многое игнорировал. Вот в чём я ошибался.       — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — тихо говорит Джисон.       — Эй, — Минхо приобнимает его. — Что было — то было. Мог ли я прожить это иначе? Наверное. Но теперь уже ничего не изменить.       Слова кажутся спокойными, но Джисону всё равно хочется кричать от возмущения.       — Сейчас я могу спокойно говорить об этом, — продолжает Минхо. — Он просто воспользовался мной в самый запутанный период моей жизни. И какое-то время я правда думал, что он всё из меня выжал — всё, что делало меня мной. Я не знал, с чего начать, чтобы снова собрать себя. Я не понимал, где заканчивается настоящее во мне и где начинаются те части, которые я исказил ради того, чтобы быть… достойным взаимности, достойным любви.       Джисону хочется расплакаться.       — Мне потребовалось много времени, чтобы отделить навязанное от настоящего, чтобы понять, кто я есть и кем хочу быть, — говорит Минхо. — Иногда это до сих пор непросто. Но я знаю: я стал лучше. Я меняюсь.       Он снова слегка сжимает руку Джисона.       — Тогда я много в чём сомневался. Не только в своей асексуальности, а вообще — в себе. Способен ли я на отношения? Мой последний парень… ну, это было года три назад, он тоже был асексуален. У нас не было проблем с сексом, естественно.       Джисон усмехается.       — Но именно эти отношения, наверно, ранили больше всего, — признаётся Минхо. — Потому что я чувствовал, будто под сомнение ставится сама суть моей личности. Я тогда сам был не лучшим человеком — прямо скажу, я был тем ещё красным флагом. Отношения продлились недолго… но, как бы банально это ни звучало, именно в это время я многое понял. Я увидел, во что превращаюсь — в того, кем не хочу быть. И в этом процессе начал лучше понимать себя: как я выражаюсь, как строю границы. Это помогло мне, странно как-то, но даже в отношении первого опыта — я смог отпустить его. Смог лучше разобраться в себе.       У Джисона никогда не было по-настоящему плохих отношений. Самые серьёзные закончились на спокойной ноте: оба поняли, что хотят разных вещей. Конечно, было больно, но не разрушительно. Была ещё одна история, в которой партнёр заставлял его сомневаться в своих чувствах и потребностях, но Джисон вовремя вышел из неё. И всё равно — представлять, в каком состоянии был тогда Минхо, зная, как он путался в себе, как ему не хватало понимания и поддержки, — тяжело.       — А сейчас ты чувствуешь, что лучше знаешь себя? Что понимаешь, чего хочешь, а чего нет? — осторожно спрашивает Джисон.       — Да, — мягко улыбается Минхо. — Думаю, да. И я понял: всё это — процесс. Всё может меняться. Может, через год, через пять или десять я буду думать иначе. Но главное, что у меня теперь есть… ну, наверное, прощение к себе. И осознание разницы между «хочу» и «надо».       Джисон улыбается, подносит его руку к губам и нежно целует.       — Знаешь, если бы у меня тогда была вся эта информация… — Минхо усмехается. — Сколько бы глупостей и тревог удалось избежать. И ненависти к себе, наверное, тоже.       — Понимаю, — тихо говорит Джисон. Он на мгновение замолкает, подбирая слова.       — Что ты хочешь спросить? — осторожно спрашивает Минхо.       — Просто из любопытства, — отвечает Джисон. — Не потому что мне что-то нужно знать или… — он заминается.       — Спрашивай, Сони. Всё хорошо, — говорит Минхо и слегка сжимает его руку.       — Тебе… было приятно? В смысле, заниматься сексом.       Минхо задумывается, а потом вдруг смеётся.       — Подожди, — хихикает Джисон. — Почему ты вдруг смеёшься?       Минхо выглядит таким удивлённо-весёлым, что Джисон не может не рассмеяться вместе с ним.       — Думаю, у меня просто не самые удачные воспоминания, связанные с сексом, — смеётся Минхо. — И это, наверное, не столько из-за моей асексуальности. Иногда ощущения были приятными — ну, чисто физиологически, оргазм же доставляет удовольствие, гормоны, всё такое.       Джисон кивает.       — Но в целом… это просто скучно для меня, — продолжает Минхо, поигрывая с краем рукава. — Возможно, просто секс был неудачный? Или у нас не было совместимости. Типа, всё закончилось, оба достигли оргазма — и что дальше?       Джисон усмехается. Он понимает.       Иногда секс бывает просто плохим. Минхо прав: сексуальная совместимость важна. Но дело не только в этом — тот бывший даже не пытался сделать приятно Минхо. Всё сводилось только к нему самому.       А ведь бывает и по-другому — если оба понимают друг друга, если есть согласие. Но у Минхо этого не было.       Минхо хохочет:       — Это как идти на тренировку, когда вообще не хочется, но чувствуешь, что надо.       Джисон энергично кивает — это ощущение ему знакомо.       — Я просто… не реагирую на сексуальные стимулы, — говорит Минхо немного неловко.       Джисон фыркает от смеха.       — Но я и не испытывал отвращения. То есть, если партнёр хотел, а у меня не было неприятия, то… почему бы и нет? — Минхо пожимает плечами.       Джисон понимает такую позицию.       — Именно так я сначала это и воспринимал. И это вызывало во мне много сомнений, — признаётся Минхо. — Я не знал, где заканчиваются мои настоящие желания, а где начинается давление общества. В интернете часто пишут, что асексуалы обязательно должны испытывать отвращение к сексу. Я думал, может, и я должен так чувствовать? Но мне это было не близко. Если говорить в целом, то я просто нейтрально к этому отношусь. Секс не вызывает у меня особого интереса, но и не вызывает отвращения. А потом мой первый парень… — Минхо замолкает.       — Что? — осторожно спрашивает Джисон, внутренне напрягаясь.       — Я не хочу звучать слишком резко, — тихо говорит Минхо. — И я правда не думаю, что он делал это специально. Но он вообще не понимал, что такое асексуальность. Там, вообще, многое было неправильно, но это уже совсем другая история.       Джисон берёт его за руку и нежно целует.       — Он думал, что я просто «неправильно познакомился» с сексом, — Минхо улыбается с горечью. — Думал, что я вырос в строгой религиозной семье. И решил, что обязан «открыть мне глаза», наставить на путь истинный, так сказать. Он удивлялся, когда я говорил, что не мастурбирую каждый день.       Джисон фыркает, возмущённо округляя глаза.       — Он реально писал мне, спрашивал — «ну, ты сделал это сегодня?» — добавляет Минхо.       — Что?! — Джисон чуть не подавился воздухом. — Ты серьёзно?..              — Я не чувствовал… — Минхо замолкает, — в большинстве случаев было ощущение, будто меня там даже не было. Ни как партнёра, ни как человека. Просто... как будто он занимался сексом на мне.       У Джисона по коже пробегает холодок.       — Думаю, даже не в том дело, приятно это было или нет, — продолжает Минхо, — а в том, что я чувствовал себя полным провалом. Будто я — плохой партнёр. Будто я... — он пожимает плечами, — ну, это было не всегда ужасно. Иногда мне действительно было приятно — я не выдумываю и не обманываю себя. Бывали моменты, когда мне нравилось. Это началось позже в отношениях, но продлилось недолго. А вот в первый раз — мой самый первый раз — это было… странно. Как-то слишком обыденно? И я подумал: «Это всё?..»       Джисон тихо, почти истерично смеётся, но вместе с тем ужас крепко оседает внутри него, как бетон на дно желудка.       — А потом я просто не мог перестать думать об этом, — говорит Минхо. — Я всё спрашивал себя: «А вдруг я что-то сделал не так?» Он тогда спросил, понравилось ли мне, и я ответил «да», а потом ушёл в ванную и расплакался.       Холод пронзает Джисона до костей. Он чувствует, как горло сжимается от желания заплакать. Его первый опыт был полон неловкости, но и предвкушения, интереса, взаимности. Они оба были взволнованы, не особо знали, что делать, но всё происходило с чувствами — и в этом была суть.              — Я заплакал от перегруза, — объясняет Минхо. — Я не понимал, понравилось ли мне, не понравилось, стоило ли оно того. Что я сделал, зачем, был ли в этом смысл? Имело ли это вообще значение? Сам секс не показался мне чем-то особенным, но эмоции захлестнули. Я просто… просто заплакал. — Он пожимает плечами. — И мне было непонятно, почему я плачу. Это же не было без моего согласия. Или…       — Хён… — выдыхает Джисон.       Минхо слегка улыбается, как бы говоря: «Ну, вот так вот».       — Можно… можно я тебя обниму? — мягко спрашивает Джисон.       Минхо молча раскрывает руки, и Джисон прижимает его к себе.       — Не грусти, Ханни, — говорит Минхо, — я не хотел, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за этой истории. Просто… я подумал, что ты должен знать. И я понимаю, что тогда, в ту ночь, я звучал ужасно, что я проецировал свои чувства и обвинил тебя — я не оправдываю это. Просто… это объяснение.       — Хён, я понимаю. Я правда понимаю, — говорит Джисон, крепче прижимая его к себе. — Спасибо, что рассказал. Спасибо, что доверился.       Минхо сжимает его в ответ, выдыхая так, будто сбросил огромный груз. Джисон не знает, что сказать — точнее, не знает, как сказать всё, что чувствует. Но он попробует. Он будет пытаться снова и снова, пока Минхо не услышит всё, что должен услышать.       — Я не жду от тебя ничего, что выходит за пределы твоего комфорта, — говорит Джисон медленно. — Только то, что ты сам хочешь мне дать, рассказать, разделить. И ты ведь тоже так ко мне относишься, да?       Минхо кивает, уткнувшись в его шею.       — Я хочу только того, что ты сам захочешь мне отдать. Без давления, без ожиданий, — говорит Джисон мягко.       — Я тоже, — тихо отвечает Минхо.       Джисон улыбается и целует его в волосы.       — Вот так. Я знаю, что ты уже не тот, кем был раньше. Ты говорил, что многое понял, стал лучше разбираться в себе. И если ты не против, я хочу учиться у тебя. — Он отстраняется немного, чтобы заглянуть Минхо в глаза. — И хочу учиться вместе с тобой.       — И я хочу учиться у тебя, — также тихо отвечает Минхо. — Я хочу знать, что тебе нужно, чего ты хочешь. Просто… — он на миг смеётся, — надеюсь, ты не думаешь, что я иду на какие-то жертвы. И надеюсь, ты не чувствуешь, что теперь должен быть особенно осторожен со мной после всего этого.       Джисон медленно кивает.       — Я хочу знать, хватает ли тебе от меня ласки — слов, прикосновений, поступков. Я не хочу, чтобы ты сомневался, можешь ли просить у меня то, что тебе нужно, — искренне говорит Минхо.       — А я не хочу, чтобы ты думал, будто мне чего-то не хватает в тебе. Или будто я чего-то лишаюсь. Я очень счастлив с тобой, хён, — говорит Джисон, с такой искренностью, какую только может вложить в слова. — Я правда это чувствую. Правда.       — Ладно, — мягко говорит Минхо, — ладно, ты…       — А ты? — перебивает его Джисон, немного отстраняясь.       — Что — я что? — Минхо выглядит немного растерянным.       — Тебе хватает ласки от меня? — спрашивает Джисон.       Минхо некоторое время молчит, просто смотрит на него с такой интенсивностью, что у Джисона щёки заливает румянец.       — Когда ты сказал, что покажешь мне… — говорит Минхо спустя несколько секунд, — я не ожидал, что это будет вот так.       — Вот так?       Минхо улыбается, поднимает его руки к своему лицу и целует их.              — Да, именно вот так, — шепчет он у его губ. — Ты даёшь мне всё, о чём я только мог мечтать.       — Ох… ох, хён, — Джисон открывает рот в изумлении, — так нечестно! Я сам это хотел сказать!       Минхо в ответ просто наваливается на него в обнимку.       И пусть его диван совсем не приспособлен для уютных обнимашек — тесно, ноги где попало, руки переплетены, — но Минхо прижимается лицом к его шее, его ладонь покоится у Джисона на груди, над сердцем, полтела как будто легло сверху. Джисон ощущает каждый его вдох.       Он переплетает их пальцы, ногти сверкают в свете лампы, отбрасывая мимолётные переливы на кожу, и Джисон целует его костяшки.       — Джисони.       — М?       — Я думаю…       Джисон чуть поворачивает голову, целует Минхо в волосы, ожидая продолжения.       — Я думаю, что ты… — Минхо замолкает, а потом тихо смеётся.       — Что? — спрашивает Джисон.       — Думаю, ты — Джисон.       Он не до конца понимает, что Минхо имеет в виду, но от этого становится тепло, и он улыбается.       — А ты — Минхо. Ли Минхо, — улыбается Джисон. Мой Минхо, думает он про себя.       Минхо тихонько смеётся, дыхание его касается шеи.       — Спасибо, что рассказал, — снова говорит Джисон. — Спасибо, что доверился.       Он хочет, чтобы Минхо продолжал чувствовать себя с ним в безопасности — чтобы знал: когда они просто спят рядышком вот так, целуются, обнимаются — Джисон ничего не ждёт взамен. И не хочет большего. Совсем.       — Спасибо тебе, что доверяешь мне, — так же тихо говорит Минхо. — Это для меня много значит.       Джисон сжимает его крепче, осыпая поцелуями его волосы, пока Минхо не начинает ёрзать и смешно ворчать.       — Мы только что разгрузили целую фуру эмоционального багажа, — хохочет Минхо, приподнимаясь, чтобы взглянуть на него. — Думаю, мне срочно нужно мороженое.       Джисон притягивает его обратно и целует в нос.       — О, хён, ты читаешь мои мысли.       Он бы с радостью спрятал Минхо в себе, у сердца, обернув собой — чтобы тот был в безопасности, в тепле.       

***

      Джисон просыпается медленно, в комнату через большое окно проникает тусклый утренний свет. Сейчас слишком рано для субботнего утра, но это и не удивительно — он привык вставать чересчур рано. Что необычно — так это Минхо, склонившийся над ним, и мягкий свет несправедливо раннего утра (ну когда уже его организм поймёт, что в выходные можно не вскакивать с петухами, особенно когда рядом его потрясающий, красивый, чудесный, ласковый парень) озаряет Минхо как-то совершенно нечестно.       Минхо выглядит таким мягким, взгляд — нежным, в чертах лица ещё проскальзывает сонливость, но он выглядит совершенно довольным, словно быть здесь, рядом с ним — именно то, чего он хотел. Словно это делает его по-настоящему счастливым.       — Я, — выдавливает из себя Джисон, — вообще-то ни капельки не проснулся, и… я даже не умылся ещё, не смотри на меня так.       Минхо смеётся и проводит рукой по его щеке.       — Ты явно уже почистил зубы… — Джисон поворачивается к нему чуть ближе, позволяя Минхо обнять его, — это несправедливо.       — А если я великодушно разрешу тебе сбегать умыться, если тебе так будет легче… перед тем, как я поцелую тебя до полусмерти?       Джисон вскакивает с грацией новорождённого оленёнка, а Минхо смеётся ему вслед.       Он устраивает спринт по ванной, даже каким-то образом успевает причесаться, и выходит уже чуть более грациозно.       Минхо всё ещё лежит в кровати — в его кровати, под его одеялом, на его подушках, и смотрит в окно на тусклое утро.       Всё это кажется нереальным, но при этом — таким настоящим. Как лиминальное пространство, только приятное, а не жуткое и тревожное.       Джисон просто замирает, смотрит.       Минхо замечает это и смеётся.       — Иди сюда, — хохочет он, голос ещё немного сонный.       Джисон сразу же падает обратно в кровать, и Минхо вытягивает руки, притягивая его к себе.       — Мне обещали поцелуи, — смеётся Джисон, когда Минхо наваливается на него всем телом.       — Да, но и обнимать тебя вот так — тоже кайф, — сонно говорит Минхо, уткнувшись носом в его шею. — Мы могли бы ещё поспать, время-то какое.       — Ага, а ты, между прочим, проснулся раньше меня и просто смотрел на меня, так что…       Минхо начинает осыпать поцелуями его шею, и Джисон замолкает. Он медленно целует его ключицы, плечи. Джисон старается дышать ровно, поворачивает голову, давая Минхо место целовать за ухом и вдоль челюсти.       Вчерашняя ночь была потрясающей — мягкие поцелуи в кровати, засыпание рядом, их руки переплетены. Джисон чувствовал, что его сердце готово лопнуть от счастья. Он и подумать не мог, что сможет чувствовать ещё больше — но ошибался. Когда Минхо целует его — это ровно то, чего он всегда хотел.       После того, что Минхо рассказал ему прошлым вечером, он чувствует себя ещё ближе к нему. Минхо доверился ему.       Он словно парит.       Минхо нежно сжимает его щёки, глядя с такой любовью, что Джисон краснеет.       — Красивый, — Минхо касается своим носом его, — мой Джисони такой красивый.       — Ажфгд… — выдаёт Джисон, пряча лицо в ладонях.       Минхо смеётся и переворачивается на бок, утаскивая его с собой.       Джисон выглядывает из-под рук — Минхо уже ждёт, улыбается, взгляд полный нежности.       — Привет, — улыбается он.       — Привет, — отвечает Джисон.       — Можно увидеть твоё лицо?       — Зависит.       — От чего?       — А что я за это получу?       Минхо делает вид, что серьёзно задумался.       — Возможность дышать свободно?       — Я отлично дышу и так, между прочим, — хмыкает Джисон.       Минхо фыркает от смеха.       — Тогда поцелуй?       — О, внезапно дышать стало невозможно, — говорит Джисон, убирая руки с лица. Минхо тут же тянется и целует его.              Джисон распускается, как пружина, обнимает Минхо, а рука машинально пробирается под его футболку.       Минхо вздрагивает — не сильно, просто чуть-чуть, но Джисон тут же отдёргивает руку.       — Ой! — смотрит на него с извинением.       — У тебя руки холодные! — смеётся Минхо. — Ты всего пять минут был вне кровати, как ты успел так замёрзнуть?       Джисон смеётся, отводит руки, но Минхо хватает их в свои тёплые ладони и целует.       — Отличные руки для выпечки, — сообщает он.       — Чего? Почему?       — Когда месишь тесто, масло не будет таять от прикосновения.       — А? — Джисон ещё недостаточно проснулся, чтобы осмыслить эту логику. Но это и неважно, потому что Минхо снова целует его, его тёплые руки теперь уже под его рубашкой.       — Получается, твои руки не подходят для выпечки, — шепчет Джисон.       Минхо смеётся:       — Нет, точно нет.       — Приятно, — вдруг выдыхает Джисон, немного смущённый и застенчивый.       — Да? — улыбается Минхо. — Ты приятный.       О, ну всё, он наверняка весь покраснел. Кажется, ему ещё никто такого не говорил.       — Я теперь морально готов к твоим холодным рукам, — усмехается Минхо.       Джисон хрипит от смеха.       Он осторожно проводит кончиками пальцев по боку Минхо. Тот всё равно чуть вздрагивает и сжимается.       — Видимо, не так уж и готов, — усмехается он.       Джисон нежно водит большим пальцем по рёбрам. Он слышит, как дыхание Минхо тихо сбивается.       Он медленно притягивает Минхо к себе, его рука ложится ему на спину и начинает медленно скользить вниз.       — Ты такой мягкий, — бормочет Джисон у губ Минхо. — Ты тоже приятный. У тебя приятная кожа. Приятно. Всё приятно.       Минхо тихо смеётся, уткнувшись носом ему в шею.       — Хочешь узнать, каким гелем и кремом я пользуюсь? — шепчет он, пока Джисон продолжает проводить руками вверх-вниз по изгибу его спины. Как он вообще можеть быть настоящим?       — Не хочу, — так же тихо отвечает Джисон, поворачивая голову и касаясь его подбородка, — просто поцелуй меня ещё раз.       И Минхо целует. Медленно, томно — идеально для такого утра.       Я так тебя люблю.       Минхо буквально обнимает его всем телом, одной рукой нежно проводит вверх-вниз по спине и боку. Джисон покрывается лёгкими мурашками. Ощущения невероятные. Если бы он мог, он бы, наверное, замурлыкал. Вместо этого он притягивает Минхо ближе, берёт его лицо в руки и целует глубоко, медленно, проглатывая его тихие, сбивчивые вздохи.       Джисон чувствует себя пьяным от поцелуев.       У него кружится голова — не от сна, а от чего-то большего, от ощущения того, что Минхо рядом, что тёплые руки касаются его кожи.       Он никогда не чувствовал себя так тепло и щекотно, всё тело гудит от прикосновений, сознание расплывается. Минхо устраивается рядом, не разжимая объятий, осыпает его поцелуями в щёки, шепчет ласковые слова.       И, очевидно, Минхо умеет целовать так, что человек просто засыпает, потому что следующее, что Джисон осознаёт — он проснулся. Свет в комнате уже совсем другой, а в кровати он один. Минхо не видно, но с другой стороны квартиры, за занавеской, слышны какие-то звуки. Джисон слегка шевелится и садится.       — Хён? — спрашивает он, голос хриплый от сна, протирая глаза.       — Ханни?       Минхо осторожно выглядывает из-за перегородки, потом замечает Джисона — и лицо его озаряется тёплой улыбкой.       — Доброе утро, — смеётся он.       Джисон только улыбается в ответ.       Вот чёрт. Он так влюблён в этого человека.       — Да, — выдыхает он, — определённо.       Минхо закатывает глаза, но тоже улыбается ещё шире, прячась обратно, будто смущён.       — Пошли, я уже сто лет как приготовил завтрак, у тебя на кухне вообще еды нет! — кричит он.              Джисон смотрит на свою кровать. На складки, на очертания, оставленные ими с Минхо.       — А если я попрошу тебя оставить мне свою футболку, чтобы я мог обнимать её, когда буду спать? Это будет очень странно? — спрашивает он, поднимаясь с кровати.       — Да! — доносится из кухни. Примечания автора: ВАША ЧЕСТЬ, ОНИ ТАКИЕ МИЛЫЕ, что я чуть не умерла 765876 раз, когда писала это И да, на самом деле Минхо тайком меняет футболки, забирая одну из футболок Джисона вместо своей перед уходом и ничего не говорит об этом, пока Джисон не находит её и такой, типа «это не моя футболка?!?!!» А потом он такой «вау, какой хитрец» и, конечно же, тут же надевает ее? Такой довольный? Отвратительно! Но если серьёзно, я не уверена, насколько другие асексуалы смогут с этим себя соотнести. Это не совсем про мой опыт, но мой бывший вообще-то познакомил меня с понятием асексуальности, потому что, по его мнению, я была «недостаточно озабоченной» или что-то в этом духе. И он пришёл к такому выводу ещё до того, как мы начали встречаться, когда мы просто дружили и играли в видеоигры онлайн???? Он буквально сказал мне, что предположил, будто я асексуальна. И я такая: погоди — как? Как люди в нашем возрасте вообще так взаимодействуют, что ты просто увидел, как я играю в WoW через MSN-чат и решил, что я асексуальна? Сумасшествие. Эти отношения для меня стали своего рода откровением. Типа, я бы, конечно, предпочла обойтись без них, но раз уж они были — теперь это для меня как жизненный урок, наверное. У меня долгое время было в голове вот это вот «надо попробовать, чтобы понять». Именно поэтому я вообще начала встречаться — думала, что не могу просто сказать «мне это неинтересно», надо сначала попробовать… Ну, и, эм… Прошлая я, тебе не надо было это пробовать, правда. Но как и в случае с Минхо в фике — может, всё дело было просто в несовместимости. А это определённо важно, потому что, оглядываясь назад, понимаю: да, у нас были конкретные проблемы с совместимостью, да и вообще, мы шли по жизни с разных сторон. Я узнала, что я асексуальна, только после 20. У меня, конечно, была стандартная фаза «гендер для меня не имеет значения / я би / я пан», но на самом деле я с детства должна была понять, что я как минимум би, честно, я обожаю женщин. Надеюсь, эта глава не была слишком триггерной. Мне показалось важным, чтобы минсоны поговорили и чтобы Минхо открылся Джисону — рассказал о своём прошлом и об асексуальности. Чтобы Джисон понял, почему Минхо так реагировал, и почему может в будущем тоже так себя чувствовать/думать. Минхо здесь не испытывает отвращения к сексу. В этом фике я использовала своё определение асексуальности — нейтральное отношение к сексу. А Минхо, в его случае, явно испытывает сенсуальное (телесное, тактильное) влечение. Лично для меня весь ажиотаж вокруг секса — вот это самое раздражающее. Для других — пожалуйста, кайфуйте на здоровье. Но для себя? Ну такое. У меня нет сексуального влечения к людям. Я могу находить кого-то привлекательным/сексуально красивым, но на этом всё. Никогда в жизни я не видела/встречала кого-то и думала: «да, вот бы переспать» — что это вообще за концепт такой?! Каждый раз, когда мои друзья говорят о том, кто кого заводит или кого они считают «горячим», я просто: «…вы серьёзно? Т_Т» — и да, они серьёзно. Но при этом я обожаю, когда мои шипы в фиках занимаются потрясающим, осознанным, по обоюдному согласию сексом. Прям ура! Жгите, ребята! Но в реальности? Нет, спасибо. Так что да, надеюсь, что для не-асов это хотя бы немного приоткроет одно из проявлений асексуальности. И, может быть, даст представление о том, каково это быть асескусалом (но, конечно, у всех по-разному!). А если ты — асесксуал, и читаешь это, и узнаёшь в этом себя, пусть даже отдалённо — интернет-рукопожатие тебе, знай, ты не одинок, и мы с тобой на одной волне!!!