Не потеряй его

Дорога обратно до дома проходила в напряженной тишине. Шото сидел у окна и всю дорогу не отрывал взгляд от пейзажей за ним, Кацуки сидел у другого окна, но тоже особой инициативы к диалогу не проявлял. А сидящий посередине Кэт как-то неуверенно и грустно поглядывал на отстраненного омегу. Киришима же, что был за рулём размышлял о печальных перспективах брака своего бро, если тот продолжит в том же духе. — Бакубро, может тебе помочь? Ну знаешь, привезти там цветы, конфеты, может мягкую игрушку? Ты же из дома выйти не можешь, а я знаю хорошие магазины. Что Шото больше любит? — О чём ты? На кой мне цветы и конфеты? — Извиниться перед Шото-куном, — сказал так, будто это было очевидной вещью, Деку. — Не буду я извиняться, я же ничего не сделал. Просто объясню всю ситуацию. Как-нибудь. — Не боишься? Если бы я выкинул что-то подобное, мне бы мозги уже поджарили, даже извиниться не дали бы — красноволосый передернул плечами, отгоняя фантомное ощущение электричества, пробегающего по телу. — Ага, а меня отправили бы куда-нибудь в стратосферу — согласился зеленоволосый, возводя глаза к гипотетическому небу и реальному потолку. — Вы что боитесь своих омег? Вы же, блин, герои. — Так они тоже. — Справедливо. – Тебе повезло, что Шото-кун нет. — Будь он хоть трижды героем. Я был бы сильнее. И вообще, это всё его вина. Ничего этого бы не было, если бы он так не зациклился на Дубль Два и уделял внимание мне. — Ну, не говори так Бакубро, я уверен, что он любит тебя тоже. — Да, согласился же он почему-то выйти за тебя. — Что значит меня тоже? Если кого и должны любить тоже, то его. Законный муж тут я. И всё же реакция Шото немного удивила героев. Может они просто привыкли к более ярким проявлениям эмоций? Шото же в свою очередь не отреагировал на произошедшее никак. Даже в лице не изменился. Только взгляд отвёл да в пол опустил. Но возможно, он был просто слишком вежлив и воспитан, чтобы устраивать сцену на публике, и задаст трёпку мужу позже, наедине? Пытаясь понять это Красный Бунтарь всю дорогу рассматривал омегу, сидящего за ним, в зеркала. И это оказалось очень сложно. Понять Шото. Лицо его казалось не проявляло никаких эмоций. Но что привлекло внимание альфы так это глаза. Возможно, ему только показалось, но они были полны печали и немного покраснели. Словно омега держался из последних сил, чтобы не расплакаться и почти провалился в этом. Бакуго, с другой стороны выглядел довольно равнодушным. Киришима нахмурился. Он не понимал блондина. Вроде бы, десять минут назад сокрушался о том, что натворил. Потом обвинил во всём супруга. А сейчас не выказывает никакого беспокойства вовсе. А уж он точно не был особо вежлив, чтобы сдерживать свои эмоции. Будто уверен, что получит прощение обязательно. Будто у Шото не было бы иного выбора, кроме как простить. «Потому что… ему некуда деваться? — задался вопросом альфа. — Так, думай, вспоминай. Недавно у нас была лекция на подобную тему. Сопоставь известные факты. Шото довольно зажат и осторожен, поначалу даже казалось, что он пытается продумать каждое своё действие и слово заранее. Он периодически пытался натянуть рукава ниже и удержать так. Мало общается с семьёй — Даби как-то жаловался Киришиме на это. На счёт других людей неизвестно. Он ходит в университет? Работает? Об этом ни разу не упоминалось. Неужели Бакуго не пускает его никуда? Поэтому они за пять лет их брака впервые, считай, встретились с омегой? И то, в силу обстоятельств, а не желания блондина. Шото ведёт себя как жертва абьюза. Довольно много совпадений. О, боги! Это же значит, что Бакуго — абьюзер?» Красноволосый герой потряс головой, отбрасывая дурные мысли прочь. Куда-то его занесло не туда. «Как вообще подобные мысли тебе в голову пришли? Чушь полная! Это же Бакуго, твой лучший друг, ты знаешь его кучу лет. Такое просто невозможно», — крутилось в голове. Но всё же. — Какого ты делаешь за рулём, придурок, на дорогу смотри. Не дрова везёшь. — Уже время обеда, может заедем куда-нибудь купим еду? Чтобы вам не готовить? — спросил водитель своих пассажиров. Абсолютно проигнорировав Динамайта, он наблюдал за омегой через зеркало заднего вида. Пойти за едой Бакуго, оба, не смогут, а значит идти придётся ему. Он скажет, что сам не унесет и попросит помощи Шото, тогда будет шанс остаться с гетерохромом наедине и … — Езжай домой давай, я закажу доставку. — прервал стратегическое планирование блондин. Киришима сжал руль, что аж костяшки побелели и поджал в недовольстве губы. Не вышло, нужно искать другой вариант. — Что ты хочешь? — обратился к Шото он. — Ничего, — аппетита у омеги правда не было. — Так не пойдет, у нас уговор, тебе нужно есть. — Тогда выбери сам. — Ладно. Мда, ни капли сожаления в голосе альфы не слышно, как и злости или страха в голосе омеги, впрочем. Высаживая троицу, красноволосый герой решил предпринять ещё одну попытку реализовать свой неудавшийся план. Поговорить долго они не смогут, если вообще смогут, но к счастью, в бардачке этой машины завалялись так кстати, блокнот и ручка. И пока блондины шли домой препираясь друг с другом, красноволосый герой смог-таки каким-то чудом незаметно выцепить Шото. Вернее, ему просто повезло, что тот как вежливый и воспитанный омега остался поблагодарить Киришиму за доставку до дому. — Слушай, если что-то случится или что-то вдруг понадобится звони мне. — Он протянул омеге клочок бумаги с номером и именем на нём. — В любое время. Не стесняйся. Это мой личный номер, возьму трубку и помогу обязательно. Или если просто захочешь поговорить, — тепло улыбнулся он, — тоже звони. — Спасибо, — прошептал омега. В этом жесте чувствовалась такая забота, что отказать или возразить для Шото казалось непростительным грехом, даже если он не до конца понимал мотивы этого поступка. Что ему может понадобиться от героя? — Не за что. Ты, главное, помни, неважно от чего или от кого, — он сглотнул, — я в любом случае тебя защищу и поддержу. Хорошо? — Он схватил руку омеги с листком своей большей рукой и сжал в кулак. Сжимая чуть крепче, он пытался предать омеге веру в него. В то, что он обязательно поможет только попроси. Кацуки остановился у подъезда и начал подозрительно на них поглядывать. — Ладно, тебе пора. Только Бакуго не говори, что я тебе дал свой номер, — он не мог рисковать, что его отберут у омеги. — Береги себя. — До свидания и спасибо ещё раз — поклонился омега и убежал к ожидающим его блондинам, прижимая руку к груди зачем-то. А красноволосый герой, облокотившись на машину смотрел ему вслед. Почему-то сердце болело за этого беззащитного омегу, только он не понимал почему же так. Не может же его друг обидеть супруга. Киришима очень хочет в это верить. Особенно сейчас, когда блондин сверлит его злым-злым взглядом. Блондин, конечно, сотворил дичь сегодня, но человек-то хороший. Просто любовь делает людей дураками. И даже такие умники как Динамайт не застрахованы от этого. Тем не менее у Красного Бунтаря, нет, у Киришимы Эйджиро, всегда была отличная интуиция, которой он верил. И что-то подсказывало ему, что у омеги должен быть его номер. Как только все трое переступили порог дома, Шото, всё ещё трепетно прижимающий руки к груди, отправился в свою комнату, игнорируя обоих альф. Это немало удивило. И насторожило. Но они, скрепя сердцем, вынуждены были признать, что тот всё же имеет право на свои маленькие секретики. Чтобы там ни было. Хотя Кацуки всё ещё с подозрением относится к Киришиме — лапал его омегу, потом пялился на его зад. Вот закончится этот вынужденный адский отпуск он Дерьмоволосому на пальцах объяснит, как вести и как не вести себя с чужим омегой. Появился Шото только, когда прибыла доставка. Мимолетным взглядом Кацуки показалось, что его глаза красные, однако точно он рассмотреть не смог. И тот не поднимал головы больше ни разу. Словно специально. Шото забрал молча все пакеты, Кацуки даже среагировать не успел, и пошёл накрывать на стол. Во время обеда Кацуки ждал взрыва. Слова друзей, хоть он этого и не показал, напугали его. Мало ли? Но ничего не было. То есть вообще ничего. Никакой реакции гетерохрома на него вообще. Он больше не нервничал под его взглядами, блондина тут словно и не было. И сидел он, ковыряя еду, ел медленно и так будто его пытают, а не кормят. И Кацуки не выдерживает: — О, да ради бога! Если так не хочешь, не ешь. Вряд ли это прибавило ему очки симпатии со стороны омеги. — Хорошо, — ответил тот. Убрал остатки еды в холодильник и ушёл. Просто ушёл. Он даже не остался, чтобы помыть посуду с Кэт. Он. Просто. Ушёл. — Что? — Кэт сверлил его недовольным взглядом. — Что ты сделал? — Я ничего не сделал. Почему это сразу я? Может это ты что-то натворил? — Я боготворю его, ношу на руках, иногда буквально, и безумно люблю. — Я тоже его люблю! — возмутился альфа. — Да ну? Любишь ли? — и оставив Кацуки с этим вопросом наедине, он ушел мыть посуду. Спустя час после еды Кацуки решил, что готов предпринять попытку извинения, то есть объяснения. Ему не за что извиняться, ясно? Но в комнате Шото не было, а в гостиной Кэт сидел в одиночку и смотрел какой-то сериал. — Где мой муж? — Твой не знаю, а мой пошёл в магазин. — У тебя нет мужа. Ты себе моего захапал. — Но он сам выбрал меня, а не тебя, — пожал плечами второй. — Может есть повод задуматься почему? — Пошёл ты. — Только вместе с тобой. Кацуки махнул на него рукой и пошёл искать себе рабочий стол и стул дальше раз задуманное осуществить не получилось. Раньше он дома не работал, и надобности в подобных предметах интерьера не испытывал. Шото вернулся только к ужину. Точнее ко времени его приготовления, конечно. Тревожить его на кухне Кацуки не стал. Там есть сковородки. Горячие сковородки. Во время вечернего приёма пищи омега ел с большей охотой, но всё ещё вёл себя довольно безразлично по отношению ко взглядам Кацуки. Тому стало некомфортно, он начинал чувствовать себя каким-то пищевым вуайеристом. Поэтому решил, что Шото их договорённость соблюдает и можно бы уже прекратить на него пялится и начать есть. Но всё равно не мог удержаться от того, чтобы бросать взгляды исподтишка, пытаясь понять настроение мужа. Попытка провалилась. Не понял. На сегодня он прекратит попытки контакта, слишком уж измотан. Поздним вечером к Шото опять пришёл спать Кэт. Хотя он не был уверен, позволено ли ему ещё тут ночевать, не проведать возлюбленного не мог. Омега уже был в постели, но лежал поверх одеяла, а не под ним. Сегодня на нём была черная длинная атласная рубашка на пуговицах, которая подчёркивала фарфоровую белизну кожи и шортики из того же материала и цвета в качестве пижамы. Немного необычно, но выглядел он крайне аппетитно. Блондин присел на кровать и погладил омегу по щеке. — В чём дело, малыш? Как вернулись, ты как-то странно себя ведёшь. Сначала исчезаешь, потом игнорируешь меня, потом опять исчезаешь. И ещё и грустишь. Что случилось? Я что-то не так сделал? Прости меня. — Нет-нет, ты ни в чём не виноват, — пробормотал, потираясь о руку тот, — прости, что так себя вёл. — Так это он всё-таки что-то сделал? — Кивнул в сторону соседней спальни альфа. — Хочешь наваляю ему? — Нет, не надо. Он ничего не сделал. Это неважно. — Так ничего не сделал или всё же неважно? — Неважно. Лучше поцелуй меня, это точно поднимет мне настроение, — омеге казалось, что он придумал отличный способ стереть видение своего мужа и этой девушки из своей памяти. Хотя бы на время. Кэт немедленно подчинился, соединяя их губы в поцелуе, который становился всё более и более страстным. — Шо, постой, — отодвинулся блондин, — ещё немного и я не смогу остановится. — А кто сказал, что нужно останавливаться? — томно прошептал гетерохром, расстёгивая верхние пуговички и приспуская рубашку с плеча. Он что заранее приготовился к соблазнению или только так кажется? — Ты уверен? — сглотнул альфа, не отрывая взгляд от обнажённого плеча и пытаясь держать себя в руках. — Возьми меня, любимый — горячее дыхание опалило ухо, а нежным шепот послал мощный электрический импульс по телу альфы, направляющийся прямиком в штаны. — Слушаю и повинуюсь. Дорвавшись наконец до столь желанного тела, альфа был неудержим. Он осыпал поцелуями доступные участки голой кожи. Каждый раз как отрывался, приговаривал о том, как же безумно он любит своего омегу. Спускаясь поцелуями вниз по шее очень быстро и эффективно устранил препятствие на пути — оторвал все пуговицы у рубашки, распахивая её. Ну и пусть, Шото её даже не жалко. Добрался наконец до розовых бутончиков, что радостно встретили его ласки. Правый сосок взял в рот, втянул, пососал и слегка прикусил. Шото выгнулся навстречу, прижимаясь на секунду пахом к его паху и едва слышно простонал. Подув на влажный от слюны сосок, вызвав легкую дрожь в теле омеги, он заменил рот рукой, то нежно водя круги по ореолу, то слегка сжимая пальцами. А языком уже кружил по левому, иногда посасывая, иногда облизывая проходился самым кончиком языка, едва касаясь набухшей горошинки. И наслаждаясь в полной мере всхлипами и тихими стонами омеги, которые были вызваны его действиями. Оставив возбуждённые сосочки наконец в покое, Кэт приступил к самому интересному. Он стянул с Шото шортики, под которыми не было трусиков — ну точно готовился паршивец. Взору предстала розовая блестящая от вытекающей смазки дырочка. Какой же он чувствительный, как же быстро возбудился от простых ласк. — Посмотри какой ты мокрый, а я едва тронул тебя. Прелесть! — Кэт был в полном восторге, а Шото очень смущён и попытался прикрыть «стыд». Но ему не позволили. Схватив за руки, поцеловали каждую. — Не надо. Ты прекрасен и в тебе прекрасно всё. Не прячь от меня ничего, прошу. Я хочу любоваться тобой, я хочу заслушиваться тобой, я хочу наслаждаться тобой — и с такой любовью он обращался к Шото, что навязчивая картинка в его мозгу исчезла, заменяясь иллюзией того, что это он, Шото, очень любим своим мужем. Поэтому он кивнул, положил руки на кровать и был готов отдаться на милость этого альфы. Это были абсолютно новые для него ощущения — как язык альфы касается его входа, целует там, лижет и даже проникает внутрь. Движение горячего языка внутри сводили бедного неопытного омегу с ума. Сжимая одеяло в руках, он выгнулся в спине — кровать ответила натяжным скрипом — простонал «Ох, Кэт» и был готов уже растворится в этом удовольствии полностью, как с грохотом раскрылась дверь. Кацуки уже был готов ко сну, он лежал в кровати — после душа, переодетый в пижаму — когда острый природный слух засёк в тиши ночи непривычные звуки. Он прислушивался в попытке найти источник … шебуршения и стонов? Соседи? Но у него не было соседей. С соседями смежная стена была у Шото. Шото! Неужели это звуки из его комнаты? Приподнявшись на кровати и приложив ухо к стене, он действительно услышал оттуда какие-то подозрительно похожие на стоны звуки. И тогда-то и осознал, что звуки действительно исходят из соседней комнаты. Но, конечно, в лучших традициях …себя, он отказывался в это верить. Поэтому опять же, не изменяя себе, выскользнул в коридор, чтобы проверить. Стоя у соседней двери, блондин убеждал себя, что там ничего такого не происходит, ему всё показалось. Да, просто всё выдумал, и то, чего он так опасался не случается сейчас на самом деле. Но громкое «Ох, Кэт» оттуда свело все попытки самообмана на нет, и он поддался эмоциям полностью, врываясь в комнату. — Что вы тут, блядь, делаете? — Исполняем супружеский долг, — спокойно ответил блондин, пока гетерохром пытался понять, что происходит и почему обещанного блаженства не наступило. — Ты, блядь, изменяешь мне. Какого хрена? Не стыдно? — Указал в сторону, всё ещё приходящего в себя, омеги ворвавшийся Кацуки. — Иди спать на диван, — уже к копии обратился он. И буквально за шкирку оттащил того от мужа, за что, кстати, получил в живот локтём. Но прежде чем они успели подраться, раздался голос с кровати. — Да какая тебе вообще разница? — вдруг разозлился омега. Он подскочил на кровати, возвышаясь над альфами. Чувство, незнакомое или же просто давно забытое, вспыхнуло и разгоралось ярким пламенем в груди, подталкивая его. Картинка сегодняшнего дня вновь всплыла в памяти. Все те же чувства вернулись. Он подозревал о таком. Да. И думал, что уже подготовился и сможет принять это спокойно. Отойти и порадоваться за любимого. Ведь он решил отступить. Уже отступил. Документы дожидаются своего часа. Но на самом деле он обманывал себя. В глубине души он всё ещё глупо надеялся, что у него есть какой-то шанс с Кацуки. Что тот посмотрит на документы о разводе и не подпишет их. Потому что, каким-то чудом окажется, что он любит Шото. Но сегодняшняя картина растоптала все его надежды окончательно. Весь день он провёл в попытках смирения с тем, что это конец. А потом понял, что пока ещё не конец. У него все ещё есть Кэт. Который, каким-то образом выбрал Шото. Может эта причуда создаёт противоположные копии? Но у него не было времени и желания докапываться до сути. Он просто поблагодарит судьбу за подарок и примет его. Так он решил. Пусть даже на краткий миг, но у него это будет. Будет возможность сбежать в мир фантазий и иллюзий, где его муж любит его и никакой другой омеги, с которой тот спит не существует. Слабак ли он? Да, конечно. Не зря же Тойя-нии постоянно его так называл. Ну и что с того-то? Пусть он будет слабаком, но счастливым слабаком. Но Кацуки хочет лишить его этого. За что? Супруг ему настолько ненавистен? Но нет! Шото в первый раз в жизни готов сказать Кацуки нет. Он не позволит. Он никому не позволит отнять этот рай. Это самые ценные моменты его жизни. Он будет жить этими воспоминаниями всю свою оставшуюся жизнь, ведь ничего лучше с ним уже не случится. И он готов бороться за них, независимо от последствий. Даже если нужно будет бороться с Кацуки. — Ты же сам ко мне вообще не прикасаешься, спишь с другими, а мне даже с тобой же нельзя? Почему? Или тебе так отвратительно видеть себя со мной? Так не смотри! Просто, мать твою, не смотри! Потому что я всё равно не откажусь от него, — голос его дрожал от сдерживаемых эмоций, лицо раскраснелось, а слёзы тихо текли по щекам. Но то были слёзы не горя, а праведный гнев и жгучая обида выплескивались наружу. — Да не изменяю я тебе! — Ври больше! Ты за всё это время не провёл ни одного своего гона со мной. Думаешь, я поверю, что здоровый половозрелый альфа не захочет омегу в гон? Конечно, захочет, но только не меня, а эту розоволосую… девку — да, он был не очень силён в оскорблении людей. Даже если очень хотелось. Практики соответствующей не было. — Я видел тебя с ней в агентстве. Как ты обнимал её, целовал, что-то на ушко шептал, что она аж зарделась вся. И тебя даже не остановило то, что там был я и твои друзья. — О Боже! — Воскликнул Шото прикрывая рот руками. — Они знают. Твои друзья всё знают! Поэтому они так хорошо ко мне относятся, да? Им просто жалко меня! «Нет, они относятся к тебе хорошо, потому что ты заслуживаешь только хорошего отношения. А я придурок, прости меня. Хочешь конфет, цветы, мягкую игрушку? Скажи, что хочешь, всё дам.» — Все это очень хотелось сказать альфе, но он впал в ступор от шока того, как с ним говорит Шото. И не мог произнести ни слова. А когда отмер омега уже выбегал из комнаты. — Доволен? — А? — он и забыл о нём, втором себе-несебе. — Ты довёл его до слёз. Доволен собой? Какой ты большой и сильный альфа смог довести омегу до слёз, — яд так и сочился сквозь его слова. — Да ты безнадёжен. Может шансов и вовсе нет! — всплеснул руками он. — Я... нет... вовсе нет... я не этого хотел — он довёл Шото до слёз? Опять. Он был настолько сбит с толку, что даже спустил с рук такое обращение с собой. — А чего же ты тогда хотел? Почему тебя так задевает, что он со мной? — а чего он хотел? И вправду, чего? Чтобы его муж был с ним, а не с этим продуктом бракованного ксерокса? И почему его это задевает? Он вообще любит своего мужа или это банальное собственничество? Разочарование, что то, что было всегда его вдруг перестало ему принадлежать? Как обида ребёнка, чью старую игрушку мать отдала соседскому мальчишке. Вроде и самому не нужно, не играл в неё годами, но и отдавать другому жалко. Хочется оставить у себя — хоть и ненужное, но своё же. Потеряв всякую борьбу и погрузившись в глубокие думы, он удалился к себе. А двуцветный омега в это время сидел на краю ванной, утирая слёзы, и смотрел на вбитый в телефон номер. Рука зависла над зелёной кнопкой, но в последний момент он передумал. «И о чём ты только думаешь? Киришима-сан друг Кацуки. Он всё итак знает и наверняка будет на его стороне. Это просто был добрый жест такой, риторический. Зачем ему звонки от жалкого глупого омеги?» — Корил себя он. Поэтому, стерев номер, он убрал клочок бумаги обратно в чехол телефона. Исключительно из уважения к герою рука не поднялась выкинуть. Да и не очень-то это безопасно, неизвестно кто его может найти случайно. Омега умылся, успокоился и вернулся в комнату. Кацуки уже не было, а Кэт сидел на кровати, ожидая его. Омега подошёл к кровати и его талию тут же обвили сильные руки, а нос уткнулся в живот, потираясь и распахивая тем самым полы рубашки. — Ты как, принцесса? — Уже всё хорошо. — Слушай, на счёт того, что ты сказал... — Продолжим? — Что? — этого альфа никак не ожидал услышать после всего произошедшего. — То, что начали. — Ты уверен? Ты же знаешь, что это необязательно? — Да. Я правда этого хочу. Пожалуйста, люби меня, — молил он. — Люблю тебя, очень люблю, — закрепляя каждое слово поцелуем в животик омеги уверял альфа. С живота он спускался поцелуями ниже. Схватив одну ногу любимого, он закинул её себе на плечо, и переключился поцелуями на внутреннюю сторону бедра. Целуя, посасывая, а иногда слегка прикусывая тонкую кожу, двигаясь всё ближе к заветной цели — полу вставшему члену омеги. Вторая рука ласкала упругие ягодицы. За ягодицы же он и придвинул омегу вплотную к себе и поставил между своих расставленных ног. Изящная ножка омеги так и осталась на плече, но скользнула дальше, стопа коснулась кровати позади альфы, руки зарылись в блондинистую шевелюру. А прямо перед лицом Кэт оказалось то, к чему он стремился. Член омеги был не очень большой и с маленькими яичками, но такой же красивый, как и сам омега. Головка, которая уже налилась пунцовым цветом от возбуждения была немедленно захвачена жадным ртом. Он посасывал головку, играл с ней языком, проводя им по щели, а вторая рука уже пробралась к мокрой дырочке и начала дразнить там, водя кругами по ободу, а потом вставляя и вытаскивая палец. Альфа заглотил наполовину и начал двигать головой вверх-вниз, а в дырочке прибавился ещё один палец. Когда взял член полностью в рот, уткнувшись носом в ухоженный двуцветный лобок, он уже откровенно трахал омегу тремя пальцами. От двойной стимуляции Шото застонал и вцепился альфе в волосы. Такого кайфа он не испытывал ещё никогда в жизни. И из-за этого кончил довольно быстро, громко и обильно. — Неужели ты всё проглотил? — прошептал в удивлении омега. — Конечно, — облизнулся альфа, — это ведь всё твоё, не упущу ни капли. И это было так горячо. — Продолжим или ты хочешь остановиться и лечь спать? — посчитал нужным спросить Кэт. Они всё ещё были в той же позе. Шото смотрел сверху вниз на своего альфу горящим взором. — Непременно продолжим. Кэт положил его на постель, наклонился сверху и впился страстным поцелуем в губы. — Ну и как ты себе на вкус? — поинтересовался он после. — Нэ, могло быть и лучше. Может мне стоить начать пить ананасовый сок? — Альфа на это только засмеялся. — Сомневаюсь, что это поможет, но если хочешь пить — пей. А вообще я ни на что не жалуюсь. Для меня ты идеален во всём, — снова страстный поцелуй. Кэт уже намеревался было начать вылизывать всего своего любимого сверху до низу, чтобы вновь подарить ему много удовольствия. Но им же и был остановлен, едва успев коснутся соска губами. — Кэт, хватит. Войди в меня, прошу. Я уже больше не выдержу, — ему так не терпелось почувствовать своего альфу внутри. Мысли о сегодняшней ситуации напрочь стерлись из его сознания. Да и вообще все мысли о любых ситуациях любых дней. Всё о чём он мог думать сейчас — это большой толстый член его альфы и почему он ещё не внутри него? — Желание принцессы — закон, — альфе и самому не терпелось почувствовать жаркое нутро своего возлюбленного вокруг члена. Он не стал медлить. Быстро скинул домашнюю одежду, показательно огладив свой полностью вставший член под жадный взгляд омеги он приставил головку ко входу. Не забыв об осторожности медленно вошёл до конца. О, какой это был кайф! Его любимый так хорошо его обхватил, было невероятно туго и жарко. А потом почему-то холодно, а потом опять жарко. И это было жарко, в том смысле, что заводило нереально. Он начал двигаться, выходя почти до конца, оставляя в Шото лишь головку, замирал на секунду и входил опять до упора. Пока Шото это не надело. Он обхватил ногами талию блондина и стал сам насаживаться на член, выгибаясь в спине. Альфа расторопно подложил под поясницу любимого подушку, схватил его за талию и начал с силой в него вбиваться. Больше не дразнил, а входил глубоко и резко, задевая все самые нужные точки внутри любимого. Он двигался быстрее, сильнее. Настолько, что изголовье кровати начало биться о стену, стук смешивался со стонами двуцветного прекрасного создания под ним. И Шото кончил вновь, сжимая его член в восхитительных оргазменых судорогах. Альфе пришлось поспешить и вытащить член, чтобы не кончить внутрь, а залить семенем плоский животик и грудь омеги. — Как же красиво ты кончаешь. Ты просто чудо из чудес, — наклоняясь для сладкого поцелуя, прошептал Кэт. Ох, как же его возлюбленный был прекрасен сегодня. А какие звуки издавал этот грешно-соблазнительный рот. Кэт хотел их записать, чтобы переслушивать снова и снова. Хм, может в следующий раз?