Не потеряй его

В состоянии транса Кацуки зашёл к себе в комнату, и улёгся на кровать, тупо уставившись в потолок. Мыслей в голове было так много, но ни за одну уцепиться не получалось. Очнулся он только от звуков, вновь раздавшихся за стеной. Но на этот раз идти и прерывать их он не решился, вместо этого ухватил наконец из потока мыслей несколько, чтобы обдумать их. Что он чувствует к Шото? Всё это время он даже не задумывался почему пытался «отвоевать» того. Было просто неприятно видеть, что внимание его мужа ускользает в сторону другого. Но почему? Потому что он хочет, чтобы Шото смотрел на него или потому что хочет, чтобы он не смотрел на других? Стоны за стеной становились всё громче и мешали сосредоточится. Поэтому он схватил подушку, одеяло и лёг возле балконной двери, как можно дальше от стены. Помогло мало. Подушка на голову помогла больше. Пока не послышался очень громкий и ритмичный стук в стену. Очень хотелось пойти и прервать их опять, но было чувство, которое удерживало на месте. Чувство, что у него нет на это какого-то морального права. По крайней мере пока нет ответов на вопросы. Блондин очень надеялся, что они закончат быстро. Это было похоже на пытку, а он даже не знал почему и за что заслужил такое. Ладно, за что он всё же догадывался. Надежда весьма ненадёжная штука. Кацуки в этом убедился. Длилось всё долго, по крайней мере по ощущениям и было очень, очень громко. К тому же даже после того как они закончили рой жужжащих мыслей ещё долго не давал уснуть. Всю ночь, погруженный в воспоминания, блондин пытался найти ответы и разобраться с самим собой. К сожалению, из-за этой дурацкой причуды, он многого связанного именно с Шото не помнил почему-то. Воспоминания, что к нему приходили были очень уж «точечными» и не линейны. Там были моменты, вырванные из контекста и его чувства в те самые моменты. Он помнит умиление (и это у него-то?) при виде сердечка на бенто; нежность, порождённую запиской «ты мой номер 1», когда вернулся домой после особенно неудачной смены; глубокую благодарность за ванну, ожидающую его после тяжелого рабочего дня; спокойствие и умиротворение от нахождения рядом с омегой, когда не нужно разбавлять тишину глупыми разговорами и можно просто уютно помолчать рядом. Помимо позитивных, были и негативные чувства, вроде злости за то, что его заставляют что-то делать (но что именно?); раздражения за то, что Шото слишком навязчивый; желание убежать, больше работать и меньше бывать дома; долгие смены и переработки. Воспоминаний становилось всё меньше, чувств всё больше. Но и они были запутанны, как гирлянда, которую он должен распутать к рождеству. Лишь к утру в смятении эмоций получилось прикорнуть на пару часиков. Блондин жутко не выспался и сбил себе режим. На кухне было пусто, но на столе стоял завтрак, накрытый крышкой и полотенцем, чтобы сохранить тепло. Поглощая вкусную еду его настроение чуть улучшилось. Альфа думал о том, что его муж очень заботливый, мягкий и добрый и раз приготовил ему завтрак — это хороший знак, верно? Возможно, прощение близко. Да, теперь Кацуки готов признаться, окончательно и бесповоротно, пока правда только самому себе, что он виноват. Но он ошибся. «На самом деле Шото очень обидчивый и упрямый» отметил для себя позже Кацуки в воображаемом блокноте «Факты о Шото. Наблюдения, сделанные его мужем-идиотом». Да, возможно, он переобщался за свою жизнь с Деку. Видимо, омега оставил ему завтрак либо из-за силы привычки, либо из-за воспитания, либо потому что он всё же добрый и не хотел оставлять супруга голодать. А в остальном Шото почти не обращал на него внимание. Говорил только, чтобы сообщить, что завтрак, обед или ужин готовы, а когда Кацуки пытался заговорить о том случае в агентстве просто уходил, говоря «не желаю ничего слушать» или «с меня довольно» или и вовсе молча, будто и нет рядом никакого Кацуки. А оказывается это больно, когда к тебе относятся как к пустому месту. Зато в отношениях омеги с Дубль Два была полная идиллия. Они были на стадии медового месяца, на которой, кстати, никогда не были сам Кацуки с Шото, и просто не отлипали друг от друга. Даже когда омега мыл посуду, убирал или готовил, второй блондин обнимал его сзади. Постоянно целуя то шею, то в щёку и распуская руки. Кацуки надеется, что только руки. Но он уже выяснил кое-что об этой суке, надежде. А ещё они теперь трахаются. Громко. Долго. Часто. И Кацуки это слышит, а потому что куда он денется-то? И да, он заводится. Пусть у них с Шото и было не очень много, проведённых вместе, ночей, но он обладает великолепной памятью. И прекрасно помнит, как податлив его муж в постели, как ощущается тепло его кожи, как он пахнет и как его дырочка сжимает член доставляя невероятное удовольствие. Так что да, он сдался буквально на второй день, и каждый раз дрочит на эти прекрасные звуки, представляя себя вместо… себя. Потом его настигает осознание реальности, и он чувствует себя ужасно. Говорит, что больше такого делать не будет. Он выше этого. Но когда в следующий раз слышит за стеной восхитительный стон омеги, обнаруживает свою руку сжимающей вставший член. Большой палец кружит по головке, размазывая предэкулят, а на месте своей руки представляются нежные ручки омеги. Может тот злодей говорил вовсе не о работе и геройстве? Он теряет своего мужа и почему-то кажется, что это куда как катастрофичнее потери места в топ 5 героев Японии и признания каких-то статистов. Хотя бы получилось на этой неделе сделать одно полезное дело — заказать стол, кресло и всё остальное для работы. И, как на зло, прийти оно должно было как раз, когда он в душе. Раньше Кацуки был уверен, что он любимчик фортуны. Начиная с детского сада ему везло в девяти случаях из десяти. Но с появлением Дубль Два, она вроде как повернулась к нему одним местом. Ничего хорошего с тех пор не происходило. Блондин уже вышел из душа, одетый в домашнее, потому что кроме домашнего в эти дни он ничего и не носит, но не успел подойти к двери. Там уже стоял ничего не понимающий Шото, в этих своих коротеньких шортиках и свободной футболке, под которой шортиков и не видно было даже. Мальчишка-курьер, совсем ещё молодой, лет, наверное, семнадцати-восемнадцати, настолько офигел и залип на стройных длинных ножках омеги, что забыл, кажется, всё на свете — куда он шёл, зачем пришёл, зачем вообще эту жизнь живёт. — Да? — поднял вверх бровь Шото. А Кацуки, наблюдающему за этой картиной, хотелось прибить парнишу или хотя бы вырвать глаза. — А.. это.. доставка.. кажется. Да? — Лепетало это недоразумение чуть ли не пуская слюни. — Доставка? Я вроде ничего не заказывал. Может это соседям? — Почесал подбородок в раздумьях омега. — Это я заказывал, — решил наконец подать голос альфа. — Отойди, — отодвинул омегу в сторону альфа и навис над курьером. — А ты глаза в пол, если жизнь дорога, — прорычал он. Бедный парнишка быстро вручил доставку и убежал так, что пятки сверкали. У него вся жизнь перед глазами пронеслась и обрела новый смысл — никогда не попадаться на глаза этому альфе. — Это было излишним, — прокомментировал омега, с любопытством разглядывая, что же такое заказал супруг. Он не понимал почему Кацуки запретил бедному мальчику смотреть. Боялся, что он признает в нём Динамайта? — Ты всегда открываешь дверь в таком виде? — Указал на омегу сверху вниз, намекая на его наряд Кацуки. — Нет, только когда я так одет, — оглядывая себя ответил тот. У альфы отвисла челюсть. Он не мог понять — это гетерохром сейчас серьезно сказал, или издевается над ним. Осознав, что Шото, похоже потерял интерес к происходящему и ушёл, а он стоит у открытой двери с не менее открытым ртом, он резко закрыл и то, и другое. Кацуки задался вопросом, а нет ли случайно у доставщиков какого-нибудь тайного фан-клуба его мужа? Может стоит проверить потом нет ли у них каких подозрительно «постоянных» доставщиков. Правда пока непонятно как, но он найдет способ. Про-герой установил стол, поставил удобное офисное кресло и организовал себе «рабочий уголок» у окна. Подальше от смежной стены. Это подарило первые за много дней положительные эмоции. Просто было здорово сделать наконец что-то хоть немного близкое к продуктивности. Застой деятельности его убивал. Однажды днём Кацуки сидел за своим столом и правил отчёт за очередным стажёром недоучкой. Блондин завёл себе «тетрадь смерти», куда записал имена всех этих неучей. И когда он вернётся то сопоставит имена с лицами и устроит им святую инквизицию. Но вместо костра сожжёт их в духоте кабинетов, где они будут проводить долгие недели практики бюрократической части работы героя. И в этот момент к нему подошёл Дубль Два. — Хэй, привет. Как работа? — Кацуки посмотрел на него, вкладывая в свой, как он надеялся, красноречивый взгляд всю имеющуюся подозрительность. А заодно и всё, что о двойнике думает. Так. На всякий случай. Подошёл он явно не просто так. — Что тебе надо? — Сразу к делу, да? Ну чего удивляться. Я хочу отвести Шото на свидание. В парк аттракционов. — Веди, мне-то что с того, — буркнули ему в ответ, не желая вникать в суть разговора. — Дебил, я не могу уйти без тебя. А ещё у меня нет денег. — Оскорбляешь меня и думаешь я тебе что-то ещё дам? — Дарить им ещё больше приятных моментов? Нет уж, обойдутся. — Это не ради меня, сделай это ради Шото. — При чём тут он, если это ты хочешь? — Потому что он мечтает о свидании со своим мужем. — Ты не его муж, — вырывается автоматически. — Да да, заткнись. — Бля, он ненавидит этого засранца. — Мы вчера смотрели фильм и там была сцена такого свидания. И ты бы видел, как горели его глаза — «я бы хотел посмотреть», подумалось герою. — Ты чем вообще слушал? — В смысле? — искренне удивился Кэт. — А, тебя же не было. Ну и неважно. Нельзя, в общем нам выходить. Понял? — Серьёзно? Мы итак постоянно сидим дома. — Ну да, ты-то очень тут скучаешь, — скептически поднял бровь Кацуки. — Одно свидание. Тебе, блин, жалко, что ли? Сделай хоть что-то, хоть раз для Шото. Он столько для тебя сделал. Не будь мудаком. А я за это расскажу Шото, что мы благодаря тебе смогли пойти на свидание. А вот это уже была заманчивая мысль. Может он сможет хоть немного реабилитироваться в глазах омеги? Но... Из-за этого могут пострадать гражданские. Хотя шансы на это кажется не так уж и велики. Однако это было бы крайне безответственно. А вдруг он потеряет Шото как раз, если откажется из страха потерять работу? И всё же потерять работу он также может, если пойдёт. С другой стороны, он не может позволить страху управлять собой, это звучит как победа злодея. Его разум кружит вокруг мыслей, а что же ему на самом деле важнее? Семья или работа? И кое-что пусть пока незначительно, но перевешивает. — Ладно, — нехотя выдавил из себя Кацуки, — но придётся замаскироваться. Всем троим. И внимательно следи за своим состоянием. Если почувствуешь, что что-то не так, даже мелочь какая, с причудой или ещё чем, сразу говоришь мне. — Опять? А может только тебе? Подумаешь, Динамайт с мужем вышли на свидание. Я могу притворится тобой — ходить и кричать на всех. — Или всем троим или никакого свидания. — Хорошо, зануда, пусть будет так, — и он удалился. Пиздец как ненавидит этого засранца. Но когда он исчезнет он поведёт Шото на свидание получше. Нет, на десять свиданий и каждое лучше другого. Вот. И первое, что сделал Кацуки, когда Дубль Два вышел, полез в Ютуб. Замаскироваться им в этот раз нужно было основательно. Ведь задача стояла спрятаться от всех, в том числе от друзей. Парики, линзы (хотя от них в итоге отказались), новая одежда, новая обувь и косметика, замазать шрамы. Шото надели черный парик с чёлкой, прикрывающей левый глаз, Кэт белоснежные волосы, а Кацуки достался ярко красный парик. Довольно кричаще, но как говориться хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место. И с сожалением, Кацуки пришлось скрыть шрам Шото косметикой. Не из-за того, что считал этот шрам отталкивающим — не считал. Просто он был слишком примечательным, даже если был прикрыт челкой парика. Любой порыв ветра мог обнажить его. И всё. Они разоблачены. Чтож уроки макияжа из Ютуба не прошли даром. Кацуки есть Кацуки, и если он что-то делает, то делает это хорошо. Даже если это что-то настолько нелепое для него. И он не будет врать, что не воспользовался ситуацией. Чуть приподняв голову Шото за подбородок одной рукой, вторую положил на щёку. И сделав вид, что ему нужно быть гораздо ближе, якобы проверить хорошо ли всё получилось, блондин сократил расстояние между их лицами по максимуму. Глаза смотрят в глаза, их дыхание смешивается, пальцы нежно ласкают кожу. «Надо же, даже его ресницы разного цвета» заметил альфа. Омега же задержал дыхание от волнения, сердце колотилось от столь интимной близости, лицо нагрелось, губы пересохли. Шото облизал их, и взгляд Кацуки тут же метнулся к губам, задерживаясь там. Сам же омега был в шоке от таких умений альфы. Он думал, что хорошо знает своего мужа. Но оказалось было что-то в нём о чём он даже не догадывался. Сколько ещё нового можно узнать о светловолосом альфе? Эта мысль будоражила разум омеги. А потом гетерохром вспомнил, что узнать эти новые грани Кацуки ему не суждено. Теперь это привилегия той розоволосой омеги. Настроение моментально упало ниже плинтуса. Быть рядом больше не хотелось. Сегодня он пополняет коллекцию радостных воспоминаний для своего дальнейшего существования. Лучше бы их не омрачать грустными мыслями. Это ещё успеется. Поэтому он поблагодарил Кацуки и получив в ответ тихое «конечно» убежал искать Кэт. А ещё им понадобилось очень много геля, чтобы усмирить светлые волосы для надевания париков. По баночке на каждую шевелюру. Шото незаметно (нет) подхихикивал над этим. И Кацуки даже не злился на него, а внутреннее радовался веселью супруга. Они пошли на свидание в будний день, потому что, во-первых, будет не так людно, во-вторых, что им куда-то надо, что ли? Могут себе позволить. Еще на подходе ко входу в парк аттракционов Шото во все глаза смотрел на виднеющиеся верхушки разных каруселей. А когда они зашли в восторге постоянно крутил головой, рассматривая аттракционы, ларьки с едой и другими развлечениями. Как будто первый раз, ну ей-богу. Но Кацуки не возражал. Он никогда не видел своего мужа таким счастливым, и про себя решил, что Шото очень идёт счастье. И он хочет сделать всё, что в его силах, чтобы тот носил его как можно чаще. Единственное, что портило эту прекрасную картину Кэт, с которым Шото шёл, держась за ручку. Его бы Кацуки с удовольствием исключил из уравнения и заменил собой. Но приходится терпеть. — Так здорово, Кэт, — возбужденно щебетал Шото, глаза его так и сияли, — вверх, потом вниз, и так вжуух быстро, — кружился он после первой поездки на американских горках. Для блондинов, имеющих опыт полётов по городу, прыжков по крышам, а также единичный висения вниз головой над городом на высоте примерно 60 этажа, аттракционы не вызвали никаких особых эмоций. Для Шото же, обычного гражданского, всё было иначе — куча адреналина, новых впечатлений и эмоций. — Рад, что тебе понравилось, малыш, — заключил его в объятья Кэт, слегка успокаивая перевозбуждённого омегу. — Угу, очень, — Шото прижался к Кэт, уткнулся ему в грудь и прошептал «Спасибо». Кацуки было, конечно обидно, всё-таки это он тут рискуя всем их привёл сюда, и платит за всё тоже он, а не этот «Кэт», но он в кой-то веке сдерживал своё возмущение. На крутящихся цепочках, Шото так радовался, что даже сквозь шум ветра Кацуки слышал его звонкий радостный смех. И он отдался волной нежности в душе. После ещё парочки аттракционов они решили немного перекусить, и Кэт купил Шото сахарную вату. Омега был похож на маленького миленького хомячка набивая рот ватой и счастливо щурясь, когда Кэт сцеловывал или слизывал лакомство у него с лица или уголков губ. Кацуки хотелось взять метёлку и погнать Кэт от Шото, как того кота в мультике. Они хотели пойти ещё в комнату смеха и комнату страха, но в обоих помещениях слишком велик был риск разделиться и потеряться, чего им делать категорически было нельзя. Поэтому здраво всё оценив решили воздержаться. Для Шото это было похоже восхитительные свидание и опыт, однако для Кацуки это стало настоящим адом. Он чувствовал себя третьим лишим, да ещё и Шото по-прежнему игнорировал его. Кроме одного единственного раза. Когда они дошли до зоны с разными «выиграй приз» развлечениями. Кэт отправился бросать кольца на столбы, чтобы выиграть Шото приз, а Кацуки в это время выиграл в тире рядом мягкую игрушку — симпатичного котёнка с сердечком, на котором было написано «Я люблю тебя» — и с гордостью вручил её омеге. Тот лишь сухо бросил спасибо и засунул эту игрушку поглубже в свою сумку. Кацуки всё равно считал это своей победой. Не выкинул же. А Кэт в итоге ничего не выиграл, но даже не думал расстраиваться. Шото тоже. Ведь у них уже был главный приз — любимый рядом. И этого было достаточно. Не выиграй же Кацуки, он разнес бы это место ко всем херам, наверное. Они катались на ещё каких-то разновидностях американских горок, на разных крутящихся, качающихся и падающих аттракционах до самого вечера. И за сегодняшний день Кацуки сделал вывод для себя и наконец прекратил свои душевных терзания. Он понял, что абсолютно, по уши влюблен в своего мужа. Видя его сияющие глаза и слыша радостный смех, он знает, что сделает всё, что может и не может, чтобы вернуть расположение Шото. Правда из-за этого осознания было особо мучительным наблюдать из соседней кабинки колеса обозрения за тем как эти двое над ночным городом целуются, обнимаются и устраивают всякий романтик, короче. Хорошо хоть без пошлостей обошлись. Его съедала дикая зависть. «Там должен быть я» и «Я точно отведу тебя на свидание в десять раз романтичнее этого. Вот увидишь» думал он про себя в тот момент. Той ночью Шото стонал особенно сладко для ушей Кацуки. Следующим свиданием через неделю стало кино. Да, он вновь поддался на уговоры. Должно быть успех с игрушкой вскружил ему голову, и он решил пытаться и дальше завоевывать расположение омеги. Они взяли по попкорну и коле каждому. Шото выглядел очень взволнованным. — В чём дело, принцесса, первый раз в кино? — поддразнил его Кэт. Только к его удивлению Шото кивнул. — Ага. — Стой, что? Ты никогда не был в кинотеатре? — не удержался Кацуки. За что получил осуждающий взгляд от второго блондина. Его выкрик был слишком громким и привлёк пару любопытных взглядов. Потому омега моментально смутился, поник и судя по виду хотел залезть в какую-нибудь нору и спрятаться там. — Ну да, — щёки омеги горели от стыда. От прежнего сияющего личика не осталось и следа. И Кацуки вообще-то разделял желание, горящее в глазах Кэт, врезать самому себе за свой несдержанный язык, — я ходил только в театр, а кинотеатры — это плебейское развлечение и никак не поможет мне быть хорошим супругом или вырастить сильное потомство, — пробормотал он на одном дыхании, словно заученную, фразу. — Ну, тогда я рад, что свой первый раз ты разделишь со мной, — сказал Кэт. — Правда? — личико омеги мигом озарилось счастьем. А этот гад умеет подобрать ключик к Шото, с досадой признал Кацуки. — Конечно, — чмокнув его в щёку подтвердил Кэт одновременно и слова Шото, и мысли Кацуки. Было не так ужасно, как в парке развлечений. По крайне мере тут было темно и громко. Не придётся смотреть на них и слушать. Кацуки специально сел на несколько рядов впереди, а не рядом. Но его чуткий слух всё равно улавливал хихиканье и чмокающие звуки, кто знает, что это было, сверху. Совсем стыда нет. Но, на удивление он больше не чувствовал злости или раздражения на них. Ну ладно, это не совсем так. Он всё ещё чувствовал раздражение, просто теперь оно было направлено не на Шото, за то, что предпочёл копию ему, а на себя и свою глупость приведшую к этому. А то, что произошло той же ночью окончательно открывает ему глаза. Кацуки в очередной раз засиделся за проверкой бумаг. С тех пор, как у него слетел режим, восстановить его так и не удалось. Ну, он не особо и старался. И вот уже в очередной раз дом наполняется стонами омеги — они никогда не стеснялись, надо сказать. А Кацуки, только-только оторвавшийся от работы вдруг понимает, что ему очень нужно в туалет. Вот прям сейчас. Потому что он выдул фиг знает сколько чая за этот вечер. И терпеть он больше не может. Поэтому он встаёт и направляется в туалет. Однако проходя мимо комнаты Шото ловит отчётливый не приглушенный ничем стон мужа. Они даже не закрыли дверь! Он в шоке смотрит в комнату и это так странно. Будто смотреть хоум видео с собой, о котором ты никогда не знал, что снимался в нём. К счастью, Шото его не видит, он находится спиной к двери — сидит на коленях блондина. Однако двойник замечает. И ухмыляется так гаденько, победно. Прижимает омегу ближе к себе, целует в шею. А после берет Шото за талию и начинает поднимать и опускать его, оу, всё это время член альфы был в нём, выбивая сладкие стоны удовольствия, что неизменно вызывают реакцию в штанах Кацуки. Но когда он смотрит в лицо Кацуки вновь то меняется в лице. Злорадство исчезает, уступая место, должно быть растерянности. Кацуки остаётся спокоен. Кажется, что такое невозможно. Он и спокоен? Но именно в этот момент он осознал одну простую истину, столь очевидную, наверное, для всех, но почему-то игнорируемую им самим. Это всё временно. Кэт тут не навсегда, и он не может увести его мужа. Скоро он исчезнет, а Кацуки останется. И Шото будет вновь его. Всё, что нужно запастись терпением. И хоть это и сложная задача с его-то темпераментом, но Шото стоит того, чтобы пересилить себя. В любом случае, сейчас явно не подходящий момент для анализа своих или чужих чувств. У Кацуки есть определенные проблемы в штанах, у Кэт нет никаких проблем со скачущим на его члене омегой. Кацуки продолжает свой путь в ванну, оставляя парочку наедине. Когда он возвращается в комнату дверь уже закрыта. Сходить на третье свидание им не суждено. Это происходит на следующий день после инцидента с дверью. Кацуки сегодня засиделся за работой. Опять. Поэтому душ принимал уже довольно поздно. Он заходит к себе в комнату, намереваясь готовиться ко сну, но на кровати обнаруживается неожиданный гость. Хорошо бы, если бы это был Шото, но это всего лишь Кэт. — Что ты тут делаешь? — по коже пробежался легкий ветерок. Хм, окно вроде закрыто, так откуда дует? — Послушай, Шото замечательнейший добрый парень. Он пережил в своей жизни столько дерьма, и сейчас заслуживает только самого лучшего. Кого-то явно получше тебя… — Эй! — Это было обидно. Правда, но всё равно обидно. — Но любит он тебя, — проигнорировали его выкрик полностью. — В тот момент, когда ты вчера посмотрел на нас с Шото с непоколебимым спокойствием, вместо привычных реакций злобного гремлина я понял. Понял, что ты наконец вытащил свою голову из задницы, — он засмеялся, а по щекам текли слёзы. Он хотел было стереть их, да не смог. Его руки рассыпались золотой пылью, вихрь частиц, которой стремился к Кацуки. Обе его руки уже отсутствовали по локоть. Вот что это за ощущение было при входе в комнату. — А ещё я понял, что это конец для меня. Не знаю как. Просто пришло четкое осознание этого факта. Его двойник исчезал. И это не принесло Кацуки той радости, которую он ожидал. Ведь Шото будет раздавлен. Он представил плачущее лицо своего мужа и боль пронзила его собственное сердце. Но чем больше исчезал Кэт, тем полноценнее чувствовал себя Кацуки. Будто к нему возвращается что-то ранее потерянное. — Я сказал ему, что сейчас вернусь. Он ждёт меня в соседней комнате, понимаешь? А я больше не вернусь. Больше не увижу его прекрасных глаз, которых он, кстати, стесняется почему-то, а я обожаю их. Не запущу руку в мягкие волосы, поглаживая кожу головы, он почти мурлычет от таких ласк, не поцелую в крохотную улыбку. Едва заметную, но такую милую. — И я так не хочу уходить. Я очень хочу остаться с ним. Я знаю, что надо. Но я так не хочу. Послушай, что я скажу тебе напоследок, Бакуго Кацуки. Твой муж самое удивительное, самое нежное, доброе и неземной красоты создание. Я просто не знаю, как кто-то столь чудесный полюбил кого-то кто ты, — возразить на это было нечего, Кацуки и сам не понимает, — но тебе просто нереально повезло и это произошло. И раз так ни в коем случае не профукай своё счастье. Не потеряй его, потому что это будет самая большая и самая непростительная ошибка в твоей жизни. Люби Шото, превозноси, построй в его честь алтарь и покланяйся ему, мать твою, если потребуется. Сделай всё что угодно, даже самое абсурдное, но искупи свою вину (а ты очень виноват) перед ним. Ты понял меня? Это был момент полного согласия с самим собой. Чтож, сейчас он мог признать, что это был он сам. Не просто какой-то двойник, а будто часть его, что ли? Кацуки присел на колени перед рассыпающимся блондином, взял его лицо в руки, стёр большими пальцами слёзы и прислонился лбом ко лбу. — Клянусь, я окружу его любовью и заботой, буду самым верным слугой, никому не позволю больше его обидеть, в том числе себе самому. Я возьму ему из приюта самого страшного и самого злющего кота, который будет кидаться на меня, ссать в тапки и кусать за пятки, но безумно любить Шото. И ради него я буду готов терпеть хоть десяток таких. Всё лишь бы он был счастлив. Отныне и впредь я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать его полностью, абсолютно, самым-самым счастливым. Я не проиграю тебе, — ухмыльнулся Кацуки. Кэт улыбнулся, но слёзы его не останавливались. С приходом Кацуки он стал исчезать быстрее и уже не было больше половины его тела. — Ха, я так и знал, что ты так скажешь. Ну попробуй, сделай его счастливей, чем я. — Хэй, у тебя было преимущество. Я вёл себя с ним прежде как мудак. Кажется, — пробормотал он. Воспоминания всё ещё были обрывочны. — Хватит этих оправданий, — фыркнул сквозь слёзы Кэт, — тебе лучше постараться. Не то я найду способ выбраться, куда бы я не направлялся, и забрать его себе. — Охотно верю. — Скажи. Скажи ему, что я люблю его и всегда буду. Он моя любимая маленькая принцесса-рыцарь, что спас меня от самого ужасного кошмара — жизни без него. — Обязательно. И он исчез. В один миг, рассыпавшись золотой пылью, что окружила Кацуки. Кацуки тяжело вздохнул, положил локти на кровать, где секунду назад был Кэт, и прикрыл лицо руками. Почему он-то плачет? Альфа хотел бы посидеть в моменте подольше, прийти в себя, осознать. Но нельзя было. Вскоре Шото, вероятно отправится на поиски Кэт. Ох, как же сообщить об этом Шото. С тяжелым сердцем он направился в комнату мужа. Не имея ни плана, ни малейшего представления вообще, как действовать. — Вот чёрт! Как же ты не вовремя, родной, — открыв дверь прошептал он.