Не потеряй его

Тишина. Лишь слабый отголосок его дыхания напоминает, что в комнате кто-то живой. Сложно поверить, что это он, ведь тело словно чужое. Пустота. В голове. В сердце. В душе. Чувств нет. Кроме отчаяния. Хочется кричать, хочется рвать глотку от горя. Но он не может. Нет сил. Спрашивать, почему так случилось бессмысленно. Ответ очевиден, он знал его всегда. Так должно было быть. Кэт должен был исчезнуть. Он знал. Но знать не значит быть готовым. Он даже не попрощался. Как это случилось? Было ли его любимому больно? Кажется, из глаз текут слёзы, а крик горя всё-таки вырывается из горла. Он знает, что чувствует боль, нестерпимую боль, но она настолько сильна, что чувства онемели. Он знает, что чувствует, но не ощущает этого. А потом всё стихает. Его мир снова погружается во мрак и тишину. Он словно в вакууме, в пузыре. Отделен от всего мира и самого себя. Он не знает где он. Не знает кто он. Время движется, это он видит по свету в окне, а он нет. А какой смысл двигаться? Какой смысл для него теперь и вовсе жить? Кэт исчез, он больше никому не нужен. Кэт исчез и Шото думает, что может если и он исчезнет они встретятся вновь? Куда исчез Кэт? Он не знает. Простит ли его Кэт, если он исчезнет, но они всё-таки не встретятся? Находится в этом мире. Зачем ему это? Без него всем будет лучше? Нет, это не так. Он не настолько значим, чтобы его исчезновение повлияло хоть как-то на других людей. Им будет просто никак. Также. И это первая ясная мысль. Она яркая. Она привлекательная. К ней так и тянет. Она обещает облегчение от страданий. И он наконец встаёт. Хотя сначала просто садится на кровати и впервые за долгое время осознаёт. Осознаёт себя, своё окружение. Оказывается, сейчас день. Солнце ярко светит в окна. Шото осматривается дальше и одно яркое пятно привлекает его внимание. Рядом с кроватью, на коробке салфеток (откуда она там взялась?) ярко-салатовый стикер и на нём не менее ярким оранжевым маркером записка. С первого раза прочитать не получается. Цвета кислотные, режут опухшие от слёз глаза. Но где-то с третьего раза он наконец читает: «Срочно вызвали. Скоро вернусь. Попей чаю и съешь суп. Кацуки.» Точно. Кацуки. До Кэт был Кацуки. Есть Кацуки. И как он мог не подумать о нём? Как этот необдуманный поступок отразиться на альфе? Во-первых, Кацуки вряд ли простит себе. Да, он не любит Шото, но он всё ещё герой, он всё ещё хороший человек. Он будет корить себя, несомненно. Во-вторых, слухи. Его будут осуждать, его будут обсуждать. Журналисты не дадут ему покоя, не дадут жизни. Гетерохром никогда не хотел бы такой судьбы для Кацуки. Шото не переставал его любить ни на миг. И хочет для него только лучшего. Решимость стремительно падает, пока не уходит в ноль. Не сейчас, не так. Лучше сначала исчезнуть просто из жизни Кацуки. Отпустить его, дать свободу. А потом уже. Потом можно и с миром распрощаться. Новая решимость наполняет его. В первую очередь ему нужно уйти из дома Кацуки. Он осматривает себя, принюхивается. Нет. В первую очередь ему нужен душ. И успокоится. Выйдя из душа, он успокаивается. На самом деле нет, но у него есть годы практики того, как улыбаться, быть милым и вежливым, когда тебя разрывает на части. Физически или морально. Когда эмоциональная маска надёжно закреплена на лице, омега приступает к сбору вещей. Большая часть уже собрана. Бумаги о разводе тоже ждут своего часа на тумбочке. Чемодан достаётся из-под кровати. Игрушки, что могут пригодится во время течки лежат там давно. Без них, в отсутствии альфы, эти дни превращаются в ад для любой омеги. Когда он собирал чемодан ранее думал именно об этом. Сейчас уже ни до каких течек нет дела. Но и тратить время на изъятие ненужного нет желания. Покидав оставшиеся вещи, он переходит к сумке. Её же он брал на свидание с Кэт в парк аттракционов. Просто от вида сумки накатывают воспоминания. Он чуть не ломается, чуть не срывается в рыдания, но берёт себя в руки. Роется в сумке и находит там на дне игрушку. Он и забыл про неё. Милый котёнок, держащий сердечко с надписью: «Я люблю тебя». Подарок от Кацуки. Ладно, Шото знает, что это был просто глупый приз за стрельбу в тире и для Кацуки он совершенно ничего не значит. Омега проводит пальцами по надписи. Как же хочется, чтобы она была правдива. Котёнок убирается прочь. А в сумку закидывается всё, что связано с брошками. Это альфе тоже не к чему и будет только мешать. Шото хочет максимально очистить дом от своего присутствия. Закончив собираться, он оглядывает комнату, проверяя ничего ли не забыл? Взгляд падает на игрушку, сидящую как оказалось на бумагах о разводе. Символично. И пусть для Кацуки эта надпись и пустой звук, но для Шото это не так. Он хочет сказать мужу последнее «Я люблю тебя». Поэтому оставляет котёнка на заявлениях о разводе на журнальном столике в гостиной. К тому же видеть эту игрушку каждый раз будет невероятно больно. Слишком много горьких воспоминаний, слишком много несбывшихся надежд, слишком много усилий в пустую. Шото надевает кепку, капюшон, забрасывает свою связку ключей в почтовый ящик, и уходит из жизни Кацуки навсегда. У него нет плана, но одно он знает точно — нужно скрыться. Если, а точнее когда, отец узнает о разводе, он захочет выдать его за какого-нибудь другого альфу с сильной причудой, чтобы получить своего идеального внука, будущего героя номер один. Нет, он не может позволить больше никому к себе прикоснутся. Поэтому первым делом он отключает телефон и выбрасывает сим-карту. На всякий случай. Омега садится на первый попавшийся автобус и едет на нём до конечной, а оттуда на ещё один автобус и на ещё одну конечную. Он смотрит в окно на людей, и осуждает их. Винит за то, что они живут и радуются жизни, в то время как Кэт больше нет. Это не разумно да, но плевать на разумность, ему слишком больно. Катается он так до темноты — боль заперта внутри, а лицо непроницаемо. Пока автобусы не прекращают ходить, а омега не оказывается где-то на окраине города. Он не знает где находится, телефон отключен, вокруг нет ни людей, ни даже каких магазинов, тихий темный спальный район, освещённый тусклыми фонарями. Шото очень страшно. Но он успокаивает себя тем, что раз он тут один то и боятся некого. А потом оказывается, что не один. В темноте омега врезается в кого-то, да так сильно, что падает на задницу прямо в круг света от фонаря. Чемодан укатывается, а кепка падает рядом, сумка остаётся на плече. Резкий запах алкоголя ударяет в нос. Тошнота подступает к горлу. — Оп-па, какая у нас тут красота, — в то время как Шото полностью подсвечен, его собеседник всё ещё скрыт в тени и разглядеть его не представляется возможным. — Так ты ещё и омега, мило, — судя по голосу мужчина ухмыляется. А у Шото кровь стынет в жилах. Как же так? Ведь его течка закончилась, так как этот человек узнал о том, что он омега. — Не стоит переживать, причуда у меня такая, — видимо внутренняя паника отразилась на лице омеги, — сверхчувствительное обоняние. Чувствую любые запахи лучше других. Ну что, милашка-омега, готов составить мне компанию на эту ночь. Не бойся, я буду очень нежным. Из темноты к нему тянется рука. Нет, он не может, он не хочет. Слезы катятся из глаз, ему страшно. Ещё чуть-чуть и его стошнит. Как же хочется, чтобы Кэт сейчас был тут, защитил, успокоил. Он пытается сдержать тошноту и отползти подальше. Грубая рука хватает за запястье и тянет вверх, омега сопротивляется как может, но ужасный запах сбивает с толку, режет глаза. — Эй, кажется, он не хочет никуда идти с тобой. Отпусти, — раздаётся новый голос. — Не твоё дело, иди дальше куда шёл, пацан. Неожиданно руку Шото отпускают, он снова плюхается на задницу. Рассмотреть, что происходит в темноте всё ещё не получается. Он слышит только звуки. — Отвали-ка от него — говорит новый незнакомец. — А тебе какое дело? Мы с милашкой хотели поразвлечься, иди дальше. — Да тут и идиоту понятно, что он в ужасе и развлекаться с тобой совсем не хочет. — Ты чё не понял, что ли? Вали, говорю, отсюда — рычит незнакомец из темноты. Шото начинает дрожать. В голосе ясно чувствуется угроза. Сейчас этот человек испугается и бросит его. Но вопреки ожиданиям этого не происходит. Раздаётся шум, стук, хруст и удар о землю. — Сам вали, придурок, — презрительно кидает голос нового незнакомца. — И как он свалит, если ты его уложил, идиот? — справа от себя Шото неожиданно слышит женский голос. — Ой, да. Ну и ладно. Надо полицию вызвать, подозрительный дядька какой-то. Пусть в вытрезвитель какой заберут его. — Вызывай, — вновь отвечает женский голос. — Эй, ты как? — Шото не сразу понимает, что девушка обращается к нему. Она входит к нему в круг света. Длинные огненно-рыжие волосы, большие зеленные глаза, ростом она явно значительно выше самого омеги, сантиметров 170 в ней есть точно, а может и больше. Такая красивая, восхищается Шото, хотя сейчас не время и не место. Интересно, она альфа или омега? Запах алкоголя теперь далеко и постепенно Шото становится лучше. — Получше, спасибо. — Что-то ты выглядишь не очень хорошо. Давай мы тебя до дому проводим? — Полиции сообщил о нём, — теперь к ним подходит парень. Ростом он чуть выше девушки, черные волосы завязаны в низкий хвост, но насколько они длинные Шото не видно, карие глаза, правильные черты лица. Парень красив. Они оба будто со страниц модного журнала сошли. — Хорошо. Провидим его до дому? Опасно одному идти. — Конечно, — с легкостью соглашается парень. — Где ты живёшь? — Я на самом деле искал тут отель, — смущенно врёт Шото. — Отель? — парень окидывает взглядом всё ещё валяющиеся вещи омеги, — ближайший в пяти кварталах отсюда. — А в какую сторону? Ничего страшного, вы не должны меня провожать. Вы уже очень помогли, спасибо. Я сам дойду. — Слушай, так дело не пойдёт, — хмурится девушка. — Это опасно, да и выглядишь ты не очень как-то. Это немного странно, конечно, мы даже не знакомы ещё, но раз уж мы встретились, не могу просто бросить тебя на произвол судьбы. Мы тут всё равно сейчас навещаем бабку Рео, — она указала большим пальцем на парня, — она живёт буквально за углом и не будет против, так что хотя бы до утра останься с нами? А завтра мы тебя проводим до отеля. — Это как-то неудобно. — Да ладно, дом у неё не очень большой, но места всем найдётся. — Парень, Рео, даже не спрашивает, просто берёт его чемодан и кепку, в то время как девушка, чьего имени Шото ещё не знает протягивает руку ему. Он принимает, поднимаясь с земли. — Я — Мива. А тебя как зовут? — Шото, — Мива так и светится дружелюбием. Напоминает ему Киришиму-сана. Даже внешне они чем-то похожи. Всех детей учат «Не ходите с незнакомцами никуда. Даже если они предлагают конфетку». Всех, но не Шото. Должно быть не предполагалось даже, что когда-либо это может пригодится. Инстинктивно он знал, конечно, что с явно враждебно настроенными или подозрительными незнакомцами опасно куда-то ходить. Но никогда не задумывался о том, что опасны могут быть и очень даже дружелюбные незнакомцы, поэтому пошёл без толики беспокойства следом за парочкой. Дом оказался небольшим, но уютным. — Нана, мы пришли, — прокричала Мива, войдя в дом, — и с нами кое-кто есть. Они прошли в светлую гостиную, где на диване пила чай и читала книгу пожилая женщина. Хотя то, что она пожилая Шото знал лишь из слов Мивы. Выглядела Нана довольно молодо. Светлые, задорно вьющиеся, короткие волосы, без единого седого волоса, ясные голубые глаза, кожа практически без морщин. Было видно, что женщина следит за собой и своим телом. — А я думала вы уже не придёте. — Прости, мы по пути спасли Шото от какого-то пьяницы. — Кто это, Шото? — Это я, — поклонился омега, — приятно познакомится, Нана-сан. Нана уже встала с дивана и подошла к ним. — Ему негде переночевать, ты не против? — задал вопрос Рео, держа чемодан омеги. — Конечно, я не против. Отнеси его вещи в гостевую и постели там, а мы с Мивой-чан напоим пока Шото вкусным чаем, я как раз печенье к вашему приходу напекла. Чай с ромашкой и печенье с шоколадной крошкой в компании женщин были очень приятными и успокаивающими. И Шото даже не осознавал насколько он голоден. Когда он в последний раз ел-то? Он не помнит даже. Пришлось через силу себя останавливать, иначе его живот таких нагрузок не оценил бы. Чтобы дать хоть какое-то объяснение своей ситуации Шото рассказал, не вдаваясь в подробности, что развёлся и из-за этого ему нужно искать себе жильё как можно дальше от города. — Так давай к нам, — жуя печенье сказала Мива, — мы сами вообще-то из городка Нагасаки. Он далеко отсюда, не очень большой и довольно спокойный. Верно, Рео, говорю? — Что ты говоришь там, я не слышал? — Шото может поехать с нами домой. Он ищет место, где бы устроится, подальше отсюда. — Хм, да. Даже работку можем подкинуть сразу. Мама с папой как раз никак не могут найти себе помощника в магазин. Если ты не против такой работы, конечно? — присаживаясь с чашкой чая на стул рядом сказал Рео. — Я не против, но, — замялся омега, — у меня нет опыта, — признался он. Немного помочь родителям своего спасителя казалось ему сейчас правильным поступком. Месяц поработает у них, не возьмёт зарплату — она ему будет не нужна — и отправиться куда-нибудь ещё дальше осуществлять задуманное. — А, это ерунда, научим всему, что нужно будет. — Тогда я с радостью приму это предложение. Спасибо большое. — Да как бы, кхм, не за что, — ответил парень. — Я постелил тебе, и в ванну повесил чистое полотенце и халат. Подумал ты захочешь помыться после всего. Как будешь готов твоя комната дальняя правая дверь на втором этаже, ванна первая дверь слева на том же втором этаже. — Вещи грязные оставь на стиральной машине, я их потом закину, — крикнула ему Мива вдогонку. Засыпать ночью в чужом доме было очень тяжело и страшно. Он очень редко ночевал вне дома и такой опыт был почти новым. А ещё Шото очень жалел сейчас, что оставил игрушку-котёнка. Так боялся боли, что даже не подумал об одиночестве. Или хотя бы мог взять с собой какую-нибудь вещь Кэт. Каждый день в течении нескольких недель он засыпал, вдыхая запах карамели. Очень хотелось вновь его почувствовать. Омега чувствовал свербение в носу, боль в горле. «Держись, не плачь, ты у чужих людей, веди себя прилично» — говорил себе он. Но это не помогло. Соленные дорожки побежали из глаз, и сколько не стирай, они появлялись вновь и вновь. — Кэт, я так скучаю по тебе, — Шото хотел бы сейчас обнимать, как в тех фильмах игрушку, подаренную Кэт или его вещь. Но ни того ни другого у него не было. Поэтому он просто свернулся в клубок тихо и одиноко плача, пока не уснул. Проснулся омега от света, пробивающегося сквозь занавески и шума снизу. Он оделся, заправил кровать, умылся и попытался скрыть все следы ночной истерики. Более-менее удовлетворившись результатом гетерохром решил спускаться. Кухня встретила его ароматом жаренного хлеба и кофе. Весьма непривычно для омеги. Обычно он сначала должен был создать источники этих ароматов, чтобы насладиться ими. — О, Шото, ты уже проснулся, — поприветствовала его Нана-сан, хлопоча на кухне — доброе утро. Как спалось? — Да, спасибо большое за гостеприимство, спаслось очень хорошо — он поклонился. — Да ну, прекращай с церемониями, — махнула рукой женщина. —Присаживайся, чай почти готов. Или ты предпочитаешь кофе по утрам? — Я бы выпил чай, спасибо. Нужна ли помощь? — Не переживай, Мива-чан мне уже со всем помогла. Садись давай, садись. — Шото сел за накрытый стол рядом с темноволосым парнем. — Рео, поухаживай за Шото давай. — О, нет, не стоит. Я могу сам. — Конечно. Какой вкус предпочитаешь? Клубника, черника, персик, манго, смородина, ежевика? — Обратился к Шото он, проигнорировав протест напрочь. — О да, Нана у нас любит когда есть выбор, — на удивлённый взгляд омеги ответил Рео. — Персик, пожалуйста, — робко прошептал омега. — Спасибо, — получив плошечку с персиковым джемом и пару кусочков французского тоста в придачу, поблагодарил он парня. Возможно даже, крошечный стон наслаждения неосознанно вырвался у него при первом укусе, но он не мог сдержаться. Вроде бы такое простое блюдо, но оно было восхитительно на вкус. Он не знает от того ли, что это было приготовлено кем-то для него или от того, что он не ел неизвестно сколько дней. — Да ладно, — почесал нос брюнет, — это ничего особенного, — отвёл взгляд. Его щёки, кажется слегка покраснели или это просто так свет лёг? Позавтракав Мива с Рео начали собираться по делам в город. — Шото, мы возвращаемся домой через пару дней. Ничего, подождёшь? — Спросила рыжеволосая, — если срочно можем отправить тебя на автобусе сейчас. — Нет, я подожду. Я не настолько тороплюсь. — он надеется, что его отец не сразу узнает о том, что он теперь разведёнка. — Но, если вы не против, я эти дни посижу в доме. — Хорошо, развлекайтесь, тогда. Скоро будем. — Я могу помочь по дому. Я многое умею, — повернулся к хозяйке дома омега. — В этом нет нужды, дорогой. Ты гость. — Но я хочу. — Ну раз хочешь то ладно. Как на счёт растений? — Что? — Поможешь мне пересадить пару цветков. Горшки стали им уже малы. — Ох, я. В этом я не разбираюсь. — он дико покраснел. Стало так стыдно. Он тут бахвалился как много умеет, а в том, в чём нужно помочь не разбирается. — Ничего страшного, это не сложно. Я всему научу, не переживай. Следующие несколько дней Шото провёл в приятной компании Наны-сан. И большую часть этого времени они провели, ухаживая за растениями. Шото никогда не увлекался садоводством, но неожиданно для себя нашёл в этом новый интерес. По ночам он, конечно, по-прежнему плакал. Тихо, чтобы никого не потревожить, накрывался одеялом и подушкой, чтобы наверняка заглушить все звуки. Потом вставал раньше всех и бежал умываться, смывать все следы ночных переживаний. Получалось это или нет он не знал. Но никто не задавал никаких вопросов, даже если что-то замечали. Тепло попрощавшись с Наной-сан ранним утром и поблагодарив её за гостеприимство и новые знания Шото отправился с Мивой и Рео к вокзалу. Девушка, нацепив на голову омеги вместо его кепки свою широкополую шляпу от солнца, любовалась результатом. Она сказала, что так Шото гораздо лучше и теперь эта шляпа его. Подарок в честь знакомства. В городок проживания пары они выехали утром, а прибыли уже вечером. Шото еле отвоевал себе право заплатить за свой билет на автобус, потому что Мива настаивала, что она купит ему билет. Большую часть пути Шото, утомлённый тряской автобуса и беспокойными ночами, проспал на плече Рео. А когда проснулся сто раз извинялся, пока Мива не сказала ему уже заткнутся. Конечно, это было сказано без укола. Просто, чтобы он наконец успокоился. Населённые пункты в Японии подразделяются на три типа. Шото однажды тайком прочитал это в учебнике брата. Си — крупный город с населением от пятидесяти тысяч. В таком Шото рос и жил до сегодня. Мати — небольшой городок с населением от десяти до пятидесяти тысяч. К такому типу и относился городок Нагисаки, в который они прибыли. Пока Шото не знал, что испытывает от вида явно более спокойного, в отличие от шумного города, с вечно куда-то спешащими прохожими, темпа жизни. Но ему кажется, что ему это понравится. Омега всегда испытывал некий страх перед этой огромной массой людей, слепо движущейся на тебя. Собьют и не заметят. Мура — это село, население, которого составляло менее десяти тысяч человек. Шото никогда в таких не был, но после этого городка ему стало очень интересно, насколько же размеренный темп жизни там? Также или ещё спокойнее? Чем там занимаются люди? Возможно, это и станет его конечной целью. Пока они добирались Шото не отрывался от окна такси. Было странно не наблюдать кучи высотных зданий. Нет, тут они тоже были, но не натыканы рядом друг с другом как в родном Мусутафу. Было очень много одно-двухэтажных зданий, вывески на магазинах и различных салонах не были чрезмерно кричащими. Выделятся среди конкурентов, что находятся буквально в десяти метрах от тебя, не было нужды. Ведь тут магазины, салоны, рестораны не встречались так часто как в городе. Они остановились возле дома. Шото сложно было оценить был ли он большим или не очень. Дом его детства был буквально здоровым особняком. В традиционном японском стиле да, но особняком. А квартира Кацуки. Ну, это квартира, не дом, так что тоже сравнивать смысла нет. Но что Шото может сказать точно этот дом красив. Сад его, расположенный перед домом, очень напоминал великолепие сада Наны-сан. Шото даже на секунду залип, любуясь цветением и наслаждаясь ароматами. — Нравится? — Вкрадчиво спросила Мива, приобнимая его за плечи. Шото лишь кивнул. — Нана сказала ты увлекся растениями. Как на счёт этого сада? Чиё-сан будет рада, если кто-то разделит наконец её увлечения. Меня она уже достала напрягать с этим, — шепотом добавила девушка. — Что? Стой, что? Я. Я думал вы отвезёте меня куда-то снять квартиру или в отель, — он настолько увлёкся городом, что и не заметил, куда они едут. — О чём ты? В ближайших километрах никто не сдаёт ничего, а ты согласился работать в магазине, ездить будет далеко и неудобно, — пожала плечами Мива, а Рео уже заносил чемодан Шото в дом. Омега стоял и хлопал в шоке глазами, пока Мива не потащила его за руку к дому. — Знакомься, Шото, это мама — Каэдэ-сан, и папа — Тадао-сан. У нас тут у всех одна фамилия. Не станешь же ты ко всем обращаться Хасэгава? Мы же не поймём кого ты имеешь в виду, — на его удивлённый взгляд фыркнула весело рыжеволосая. Ого, так они живут все вместе. Шото представил, как они с Кацуки живут со Старателем и Даби, и вздрогнул от одной только мысли. А родителей Кацуки он плохо знал. Они только увиделись разок на свадьбе и то, мельком. Альфа быстро увёл их подальше от своего супруга. Интересно, представит ли он «её» своим родителям как положено? Это… неважно. Больше для него неважно. Вообще-то он врёт. Кацуки для него по-прежнему очень важен. Но он не готов к новой боли, поэтому не включает телефон, не смотрит новости, не выходит в интернет, не думает о нём. Он не готов, пока нет. И вряд ли когда-то будет готов. — Здравствуй, Шото-кун, — Каэдэ-сан, была милой женщиной средних лет, приятной и мягкой внешности, под стать ей её глаза имели медовый оттенок, а волосы были цвета молочного шоколада. Тадао-сан же был полной противоположностью. Высокий, выше своей жены на две, а то и на три головы, накачанный, с суровым выражением лица. Черты его лица были резковаты, но Шото видел схожесть их с лицом Рео. Только у того они смягчались благодаря генам матери видимо. Волосы Тадао-сана были черными, ещё одно сходство с Рео, а глаза тоже карие, но значительно темнее оттенком, чем у сына. — Приятно познакомится, — поклонился им Шото. — Ого, какие манеры, — явно была впечатлена женщина. — Извиняюсь за вторжение, я постараюсь найти жильё как можно скорее. Или же я могу платить за аренду? — Да что ты милый. И речи не может быть ни о какой плате. Рео нам всё рассказал. Оставайся сколько хочешь. Дом большой, места всем хватает. — Что им мог рассказать Рео, когда и сам ничего почти не знал, Шото не понимал, но спорить не стал. — К тому же Нана уже расписала нам какой ты прелестный, поэтому уверена, жить с тобой рядом нам будет в радость. — Я могу много чем быть полезен: готовить, убирать, стирать, вышивать, вязать. Правда, в садоводстве я ещё пока мало разбираюсь, — смущенно признался он. — О, за это не переживай. Чиё-сан с удовольствием тебя всему научит. Она у нас просто одержима садом. Она сейчас на прогулке, как вернётся познакомитесь. А Мива пока покажет тебе комнату, оставь вещи там, а потом мойте руки и ужинать будем. Ужин в семье Хасэгава был по-настоящему семейным мероприятием. Омега первый раз видел подобное в живую. Теплая атмосфера, люди, явно видно, любящие друг друга, общаются, шутят, смеются. Через 15 минут после их прибытия вернулась Чиё-сан. Как понял Шото, она была матерью Тадао-сана, а Нана-сан — это её младшая сестра. И в отличие от младшей, старшая сестра обладала черными длинными волосами и карими глазами. Однако их разрыв в возрасте было сложно определить, ведь и Чиё-сан была очень бодра и свежа. Услышав о том, что гетерохром начал увлекаться садоводством женщина воодушевилась появлением единомышленника, и долго рассказывала Шото о растениях, саде, цветах. А тот ловил и запоминал каждое слово. А ещё семья Хасэгава держала несколько небольших магазинчиков, по их словам. Каэдэ-сан очень обрадовалась тому, что Шото будет помогать ей в одном из них. Правда, когда тот хотел начать работать на следующий день, настояла на том, чтобы он хотя бы несколько дней отдохнул. В итоге они сторговались до одного дня отдыха, а потом Шото начнёт. Ложился спать омега со смешанными чувствами. С одной стороны скучать и грустить по Кэт он не переставал, но с другой. В этом доме было столько тепла, любви и уюта, что к грусти прибавлялось что-то светлое — радость от того, что он был частью этого. Это было то, о чём он всегда мечтал. Собраться за столом большой семьёй — он, дети, Кацуки, возможно, друзья или другие родственники Кацуки. Но не Шото, о своих родственниках там он не мечтал. Хотя увидеть маму было бы здорово. Той ночью ему снился удивительный сон — дом, его дом, наполненный смехом, радостью и весельем. Жаль, что это был лишь сон. Может быть в следующей жизни Кацуки полюбит его?