Не потеряй его

Комната была заполнена ароматом карамели с яркими нотками мяты. И как он не заметил этого запаха раньше, ещё в коридоре? Столь интенсивный запах означает лишь одно — у Шото началась течка. Чёрт! Этот Кэт, что до самого конца оставался засранцем? Знал и не предупредил или же он не знал об этом? Хотя даже если бы предупредил, это мало чем помогло бы. Так что ладно. Нет смысла зацикливаться на этом. Есть проблема поважнее. В комнате на кровати его муж, абсолютно голый, в течке потирался о вещи Кацуки, одолженные двойнику. — Кэт, почему так долгооо — заметив вошедшего блондина, проскулил Шото, протягивая к нему руки. — Ох, нет, Шо, я не он. Он... Давай ты сначала выпьешь подавители, хорошо? Где они? — Нет, мне нужен мой муж. Иди сюда, — пока Кацуки в панике обыскивал тумбочки на предмет таблеток Шото хватал его за руки, пытался поцеловать или затащить на кровать, — или ты меня не любишь больше? — надул губки он. Так очаровательно. «Соберись, тряпка!» сказал себе Кацуки. — Шото, соберись, — схватил его за плечи и встряхнул альфа, — где подавители? — Подавители? Я их не пью, — невинно захлопал глазами омега. — Ебааать, — протянул в осознании в какой они жопе Кацуки, начиная нервно ходить по комнате. Шото однако воспринял всё по-другому. — Да, возьми меня уже! — омега призывно провел руками по груди, животику и спустился ниже, раздвигая ноги и выставляя на обозрение альфы свою розовую, блестящую от смазки дырочку. Звучало предложение соблазнительно, и выглядел омега также. Ох, если бы только не обстоятельства Кацуки с удовольствием сейчас скинул штаны и взял бы его. Но это казалось неправильным. Будто он воспользуется состоянием омеги. Что же им теперь делать? Как омеги без альф проводят течки? Точно! Можно найти Шото игрушки для самоудовлетворения. Теперь альфа лихорадочно искал игрушки по всей комнате. А омега ходил следом приставая и отвлекая. — Да ну не мешайся, пожалуйста, — нервы были на пределе. Он зачем-то опять полез проверять прикроватные тумбочки, хотя и знал, что там ничего нет, ведь ранее уже проверил их. Но нигде не нашлось ни одной игрушки. Альфа психовал. И то, что омега постоянно норовил залезть на него или под него успокоиться не помогало. Он оттолкнул омегу, не рассчитав на нервах силу и тот плюхнулся в середине кровати. Кацуки, конечно, сразу же пожалел о своём психе и мигом бросился к омеге извинятся. А у того глаза уже на мокром месте были. — Шото, прости, прости меня. Я не хотел. Просто очень нервничаю, что не могу ничем тебе помочь, — альфа залез на кровать, подползая на четвереньках к омеге и нависая над ним. — Но ты можешь. — Это неправильно! Ты ведь потом пожалеешь об этом. — Чушь! — Рассвирепел, к удивлению альфы, омега, — ты мой муж. Что тут неправильного может быть? А пока Кацуки размышлял как объяснить все тонкости невменяемому партнёру, Шото действовал. Он схватил альфу за дальнюю руку и потянул на себя, переворачивая блондина на спину. Омега проворно залез сверху и уселся на живот. Ух, картина выходила крайне возбуждающая, а ощущения ещё лучше. Шото сместился ниже и начал потираться о пах альфы, безнадёжно пачкая штаны в своей естественной смазке. Конечно, у него встал. От вида голого и возбужденного мужа, явно желающего его, как может быть иначе? Ещё и аромат этот дурманил голову. — Кэт, возьми меня. — Всё не так, Шото, я не тот кто… за кого ты меня принял, не он. — Но Шото его даже не слушал. Кацуки правда пытался сопротивляться. Он мог бы. Мог бы отстранить омегу. Он сильнее. И больше. Но у них нет подавителей, игрушек Шото он не нашёл, так что это единственный способ. И кого он обманывает? Он безумно хочет своего мужа. — Шото, милый, умоляю прости меня и не злись потом. — Умм? — Шото было плевать на его слова. Он был занят тем, что стягивал с Кацуки штаны и трусы. И, благодаря небольшой помощи от альфы, справился весьма успешно. — Шото? — позвал затихшего омегу Кацуки, и приподнявшись на локтях заметил того пристально смотрящего на член блондина и облизывающегося. Не успел опомниться, как его член уже был втянут в этот прекрасный рот. Он простонал, откинув голову назад. Ощущения были просто невероятные. Контраст горячих губ, скользящих по члену и холодного языка, ласкающего головку, сводил с ума. Он и не знал, что Шото так хорош в этом! И пусть он не мог заглотить полностью, так как Кацуки был слишком большой, но то, что он делал было уже достаточно, чтобы блондин в голос застонал. — Ах, чёрт, Шо, как хорошо! Оторвавшись наконец от увлекательных оральных практик омега опять не стал медлить. Поставил ноги по обе стороны бедер Кацуки, схватил его член, направил в себя и не успел альфа опомнится опустился на него до конца. Он не знает кто простонал громче Шото или он сам. Вновь почувствовать жаркое тугое нутро своего мужа было так восхитительно. Неважно насколько были хороши его воспоминания, они не могли подарить столько же удовольствия, сколько реальность. Однако, он не помнит, чтобы супруг когда-нибудь был таким решительным, почти агрессивным в постели. Да что там говорить, если от него даже во время течки было сложно добиться инициативы. Это что же они тут все эти дни делали, что он стал таким? Но вообще Кацуки не жалуется, конечно. Не сейчас точно. Шото начал двигаться. Скользил по его члену вверх-вниз, лаская свои розовые набухшие сосочки, а Кацуки от одного только вида готов был кончить. — Шо, — попытался остановить его блондин, чувствуя приближение оргазма. Нельзя кончать в Шото, он так может и завязать его. — Я сейчас кончу, остановись, слезь. — Он схватил омегу за талию, пытаясь снять с себя, но действовал очень нерешительно, боясь приложить слишком много силы и навредить. — Да... давай... кончи в меня... Кэт... пожалуйста — простонал с придыханием омега. Отказать ему было сложно. Шото ускорился, доводя себя до оргазма и альфа ничего не мог с этим поделать. Сперма брызнула ему на живот. Омега кончил, сжимаясь и унося за собой в мир удовольствия Кацуки. Узел альфы надулся у основания члена, растягивая омегу изнутри, и не давая семени пролиться. Глаза омеги закатились, и он рухнул лицом на грудь альфы. Тяжело дыша, но при этом радостно улыбаясь. — Не больно? — поинтересовался обеспокоенный альфа. Не самая лучшая поза для узла. — Кайф, — промурлыкал омега, его тело вновь содрогнулось от нахлынувшего оргазма. И Кацуки сам готов был кончить ещё раз от этого звука. Что он собственно и сделал. Спустя полчаса узел сдулся. Омега тоже. Он утомленный уснул в своём гнезде. А Кацуки, полный чувства вины за сделанное, отправился в аптеку за подавителями. Вот только ничего не вышло. Оказывается, их небезопасно пить в разгар течки, к тому же он не знает какие Шото пьёт, а если не пьёт нужна обязательна консультация врача перед тем, как начать. Времени у него не было, необходимо было возвращаться к мужу. Нельзя сейчас оставлять его одного надолго. Поэтому он накупил там же кучу различных игрушек, чтобы облегчить течку омеги. Закуски, бутилированную воду. Всё, чтобы пройти через течку. Однако и с игрушками ничего не вышло. Омега требовал своего альфу. В нём вызывал огромный диссонанс тот факт, что альфа вот он рядом, но бездействует. Он колотил кулаками в дверь и бился о неё в попытке выбить и добраться до альфы. Сил на подобное у него, конечно, не хватило бы, но Кацуки начал переживать как бы он себе не навредил. Объяснять сейчас, что он не совсем тот альфа, о котором думает омега казалось тоже плохой идеей. Печальная новость была бы огромным стрессом и какие последствия для организма могут быть предсказать сложно. Да и услышат ли его сейчас? Ведь он уже пару раз пытался донести эту мысль. Окончательно испугался он, когда Шото начал грозится сбежать через окно на улицу в объятия первого встречного альфы. Проверять попытается ли он это сделать Кацуки не рискнул. Единственным выходом в этой ситуации виделось притвориться на время Кэт. Иронично. Три дня и три ночи он служил кэтозаменителем для Шото. Кацуки старался игнорировать свои ощущения, действовать механически и не наслаждаться этим. Что было крайне, крайне сложной задачей. Его муж был просто великолепен. Но периодические выкрики «Кэт!!» помогали не забыться. После Шото, вымотанный, провалился в долгий посттечковый сон. А до Кацуки, пока он готовил еду для омеги наконец дозвонился Деку. Судя по журналу вызовов и обилии непрочитанных сообщений он пытался сделать это весь вчерашний вечер. Кацуки сообщил ему об исчезновении двойника, но без подробностей, а Мидория сказал, что и у них есть новости по причуде. Хорошо, конечно, но у него нет ни сил, ни желания говорить об этом. Сейчас у него есть задача поважнее. Поэтому обсуждение этой темы было решено отложить на лучшие времена. После хорошего отдыха Шото пришёл в себя. Кацуки приготовил более сбалансированную и сытную еду, чем те перекусы, что были в течении этих трех дней и заварил, любимый Шото зелёный чай с жасмином. Хм, откуда он это знал? Тот пришёл на кухню в одной только футболке, что была отдана во временное пользование двойнику. Весь растрёпанный, непричёсанный. Крутил головой в стороны. — Где Кэт? — Шото, он … — Кацуки не хотел первым делом как Шото проснётся сообщать ему такие новости и не знал, что сказать. Но по его тону или выражению лица, или ещё хрен знает по чему, но тот сам всё понял. — Он исчез, да? Его больше нет? — серьезно посмотрел на него омега. И Кацуки знал, что в этом взгляде крылось «Не смей мне лгать». Но он и не собирался. Просто не знал, как сказать. Поэтому только кивнул, пробормотав «Мне жаль» — Нет, тебе совсем не жаль, — горько усмехнулся омега. Потом просто развернулся и пошёл обратно в комнату. — Стой, куда ты? Тебе надо поесть. — Я не голоден, спасибо. — У нас ведь был уговор! — Зашёл с козырей альфа. — Плевать. — Что ж, в какой-то степени даже ожидаемо. — Хотя б немного, ты не ел нормально три дня, — пытался уговорить Кацуки, идя следом. Перед его носом захлопнулась дверь. — Шото, давай же, нельзя голодать. А ответом была тишина. — Хорошо, я просто оставлю поднос с едой перед дверью, когда будешь готов, поешь, пожалуйста, — крикнул Кацуки. Но и через час, и через три, и через пять поднос не сдвинулся ни на сантиметр. Кацуки только менял тарелки с остывшей едой на горячую. Он решил оставить поднос ещё на какое-то время, вдруг проголодается ночью? Но и утром всё было там же. Шото ничего не ел. Следующие несколько дней Шото не выходил из комнаты. Да что там, даже не вставал с кровати. Просто лежал, уставившись в одну точку на стене, потерянный в своих мыслях и иногда рыдал в голос. Кацуки не знал, что делать. Как объяснить Шото, что у него всё ещё есть он, Кацуки. Он будет рядом, он будет любить так же и даже лучше. Ты только не плачь, любимый. Сидя под дверью и слушая рыдания омеги, его собственное сердце разрывалось на части. Заходить в такие моменты в комнату он не решался. Боялся своим видом сделать ещё больнее. Кацуки делал, что мог, чтобы помочь Шото. Поставил возле кровати большие упаковки бумажных и влажных салфеток, приносил еду — в основном супы — уговаривая поесть, проверял состояние и просто был рядом. Он не знал, что ещё делать. Кроме салфеток всё остальное было бесполезным. Так что и Кацуки чувствовал себя самым бесполезным человеком на Земле. — Думаешь, он хотел бы, чтобы ты голодал? Шо, поешь, пожалуйста, ну хоть немного, — уговаривал Кацуки своего мужа, сидя на другой стороне кровати и поглаживая его по волосам. Тот даже не отреагировал на чужое присутствие. Он не плакал уже пол дня. Видимо все слезы кончились, поэтому омега просто лежал на кровати бездушной куклой. Кацуки лишь вздохнул, думая уже о том, чтобы обратиться за профессиональной помощью. За эти несколько дней ему удалось лишь напоить Шото сладким чаем, не больше. Возможно, придётся положить его в больницу, чтобы там следили за омегой, вводили питательные вещества, витамины или что там ещё делают в таких случаях? Друзьям своим он сообщил, что его муж болеет, поэтому он пока остаётся дома, чтобы ухаживать за ним. Они отнеслись с пониманием и не тревожили. И спасибо им, даже не задавали лишних вопросов. Однако, работа героя — это как и почти любая другая работа, работа с людьми. И как часто бывает в работе с людьми клиенты, ака злодеи, не самые понимающие люди и просто приостановить свою «деятельность» из-за Кацуки и его проблем не согласны почему-то. Поэтому в их профессии бывают моменты как этот. Из-за нехватки героев его вызвали срочно в поле. В пять, долбаных, утра. Массовое происшествие, без его помощи никак сказали. И как бы он не любил Шото, он знает, что должен бежать помогать. К тому же он думает, что омега и сам был бы сильно разочарован в супруге, если бы узнал, что Динамайт бросил людей погибать. — Шото, милый, мне нужно отлучиться. Случилось какое-то происшествие, вызывают всех героев на помощь. Пожалуйста, съешь хоть что-нибудь или хотя бы выпей чаю. Я вернусь как можно скорее, — не удержавшись он наклонился и поцеловал омегу в щёку. Тот не отреагировал, хоть и не спал. На всякий случай пришлось оставить записку рядом с кроватью, на салфетках. Было у блондина предчувствие, что омега его не слушал. И вот после завершения битвы с группой злодеев, довольно многочисленной, но тем не менее очень организованной и ушлой, они стоят на обломках здания все в пыли. Динамайт, Деку, Красный Бунтарь и Даби, победившие боссов преступной организации. Общественность в восторге — герои круты. Вдалеке видны вспышки камер. «Долбанные журналюги» бурчит Динамайт. Хорошо, что они не могут подойти ближе из-за разрухи, царившей вокруг, иначе Кацуки их всех бы разъебал — бесят, мешают. Хочется поскорее вернутся к мужу, несмотря на то, что Киришима продолжает настаивать на посещении больницы — он получил несколько ощутимых ранений в драке, никак не мог сосредоточится, все мысли были полны переживаний о Шото. Взгляд блондина случайно падает на стоящего недалеко героя — Даби. Его типа родственник. Но они практически не общались. Ни до, ни после свадьбы. О нём Кацуки вообще мало, что знает. Но почему он тоже так бесит? Улыбается тут, машет в камеры. Ничего необычного. Но почему-то бесит так, что кишки ему выдрать охота. Голова начинает раскалывается. Динамайт хватается за неё, присаживаясь на корточки и игнорируя обеспокоенные голоса. В голове появляются картинки. Ночь. Он спит рядом с любимым мужем. Ох, нет, это не он. Это Кэт, понимает герой. Но спит тот всё равно как Кацуки, как герой — чутко. Поэтому шумы со стороны мужа будят. Кэт уже думает, что что-то случилось. Включает лампу у кровати, чтобы спросить в чём дело, но оказывается тот ещё спит. Сначала альфа слыша тихие тонкие стоны, решает, что омеге снится какой-то эротичный сон. Маленький развратник. Пока к стонам не прибавляются всхлипы. И то, что слышит Кэт дальше стирает игривую ухмылку с его лица. — Нет, Тойя-нии, больно, не хочу – лицо кривится в гримасе боли, — отпусти, пожалуйста. Хочу к Кацуки... Кацуки, прости... Кацуки, спаси... Кацуки... Кэт. — Шото уже рыдает во сне. Тут Кэт отмирает и наконец будит Шото. — Шо, просыпайся, вставай, — трясёт омегу за плечо. — Это всего лишь кошмар, детка, я рядом, — обнимая рыдающего мужа, приговаривает он. — Кэт? — успокоившись наконец понимает гетерохром. — Да, это я, принцесса, я рядом, — вновь прижимая его к себе, говорит Кэт. Они ещё долго сидели в обнимку, пока Кэт не решился. Было неприятно заставлять Шото вспоминать снова, но он должен был знать. Это было важно. Ведь было не похоже на обычный кошмарный сон. И оба это понимали. — Шото, что тебе снилось? — тот промолчал. — Шото, прошу, расскажи мне, — он отодвинул мужа пытаясь посмотреть ему в глаза, но тот избегал взгляда. — Кто-то обидел тебя? Сделал что-то нежелательное? Я не буду тебя осуждать или обвинять, милый, но я беспокоюсь. Прошу поделись со мной. Знаешь, может станет легче, если расскажешь. Помнишь, как ты рассказал мне о школе? (Что он рассказал тебе о школе? — задаётся вопросом Кацуки.) Стало ведь легче? — Кэт использовал всё, чтобы убедить Шото поделиться. — Обещай, — прошептал омега, — обещай, что не расскажешь никому. — Да кому я могу рассказать? Я ни с кем не вижусь кроме тебя. — Обещай. — Обещаю, — пусть это будет не то, о чем он думает. Пожалуйста. — Это было за день до нашей свадьбы с Кацуки. Тойя-нии зашёл ко мне в комнату, когда я уже готовился ко сну. Он выглядел злым, я думал опять будет бить меня, но он сказал, что не уверен во мне. Я же должен буду хорошо удовлетворять своего мужа, а опыта у меня совсем нет. Поэтому он, раз такой добрый и хороший брат, научит меня всему, чтобы я не опозорил семью. Я пытался отказаться, я хотел отдать свою девственность Кацуки, но… — он замолчал, но слова тут были и не нужны. — Теперь, ты, наверное, чувствуешь омерзение, что спал рядом со мной. И трогал меня. Ничего, я понимаю, я сам себе противен, — грустно улыбнулся Шото. — Ты можешь спать тут, а я уйду, — он уже собирался встать, как снова оказался прижат к сильной мужской груди. — Никогда, больше никогда не смей так говорить. Я люблю тебя, безумно люблю и никогда не буду испытывать к тебе отвращение. — Хорошо, что на следующий день тебя забрали из этого дома и больше он никогда не прикасался к тебе, — целуя в двуцветную макушку, попытался уйти с неприятной темы блондин. Отсутствие согласия напрягло альфу. Он отстранился, чтобы посмотреть на Шото, тот старательно прятал взгляд. — Шото? — Блондин был в ужасе. — Сколько раз он тебя трогал? — Два. Честно. Второй, когда отец послал Тойю-нии поговорить со мной о работе. — Милый, ты сказал, что думал, что он опять будет бить? Он часто это делал? Шото кивнул в ответ. — Он всегда надо мной издевался. Бил, оскорблял, выставлял голым на мороз или отбирал еду. Не то, чтобы это на меня особо действовало, но ему нравилось так делать. Кацуки вспомнилась сцена на кухне. Тогда он не обратил внимания, но рассматривая этот случай в ретроспективе, реакция Шото была какой-то уж слишком... зашуганной? Однако, она имела смысл, учитывая его прошлое. О котором Кацуки даже не догадывался. — И никто из твоих родителей ничего не делал? — Отец делал, — кивнул омега, у Кэт уж было отлегло немного от сердца, но рано он обрадовался. — В основном мной занимался Тойя-нии, но когда я переставал слушаться его уже отец учил меня манерам. Я предпочитал Нии-сана, отец бил больнее, а брат иногда даже обрабатывал раны. Не знаю правда почему. — А мать. Когда я опрокинул на себя чайник в шесть лет, — Шото смущенно потрогал свой шрам, — она сказала, что не хочет жить с таким некрасивым омегой, как я, собрала вещи и ушла. Так сказал отец. — Милый мой, любимый, — Кэт целовал его прямо в указанный шрам, — не верь им. Ты не некрасивый, ты самое прекрасное создание на свете. Самая красивая принцесса из всех. Правда-правда. — Даже красивее диснеевских? — Они тебе и в подмётки не годятся. Шото счастливо хихикнул от такого комплемента. «Как же я хочу размазать этого сукина сына», — вот о чём думал Кэт в тот момент, обнимая своего любимого. И Кацуки разделял полностью мысли своего двойника. А что ему собственно сейчас мешает-то? Блондин встал, нашёл взглядом этого белобрысого урода и направился к нему. Нанося первый удар, который повалил Даби от неожиданности на землю, Динамайт уселся сверху и начал работать кулаками. Он принципиально не будет использовать причуду. Хочет почувствовать кровь, боль и страдания Даби на своих руках. — Не смей больше приближаться к Шото, урод. А тот пытался защитить лицо руками, но при этом безумно хохотал. Частота мелькания вспышек резко увеличилась. Никто не хотел пропустить такую сенсацию. Но всё же Даби альфа и герой, к тому же более опытный, чем сам Кацуки. Поэтому смог-таки повалить уже Кацуки на землю, копируя его позу тоже наносил удары по лицу молодому альфе. Прикрыться тому было сложнее. Даби более продумано зафиксировал его руки коленями. — Что маленькая шлюшка проболталась? Ну признайся, хорошо же он тебя обслужил после моих уроков? Он так стонал, был таким мокрым и узким. Лучший из всех. Чёрт, я скучаю по этим ощущениям. Может вернёшь его уже мне? — Заткни. Свой. Рот. — Процедил сквозь зубы светловолосый альфа. — Что неприятно, что тебе достался поддержанный товар? Ну он изначально был битый, — Даби указал на свой левый глаз, намекая, видимо на шрам Шото. — Ну скажи спасибо нашей сумасшедшей мамочке, что его неликвидом сделала. Ну ты не переживай, она своё за это уже получила, — рассмеялся старший альфа. Кажется, что у Кацуки тоже появилась огненная причуда, потому что он чувствовал, как пылает от ярости. Он собрался с силами и скинул Даби с себя. Опять сев на него, учёл свои ошибки прошлого и опыт самого Даби. Поэтому уже сдерживая руки того, начал наносить прямые удары в лицо. Это лицо уже выглядело довольно плачевно, Кацуки вкладывал в удары больше ярости, когда его оттащили две сильные пары рук. — Пусти, пусти блядь меня, — всё порывался он добить этого урода. — Каччан, Каччан, успокойся — но Кацуки не хотел успокаиваться, он хотел ломать лица, и поэтому вмазал и Деку, что мельтешил перед лицом, отделяя от желанной цели. Киришима среагировал моментально. Он перехватил Кацуки выше талии, скрестив, положил руки на противоположные плечи друга и использовал свою причуду, чтобы стабилизироваться. Вырваться из каменных объятий было уже невозможно. А потом Кацуки почувствовал себя очень сонным и отрубился. «Полночь» мелькнула мысль напоследок. Проснулся Динамайт в больнице, не сразу поняв, что происходит. На входе в палату стоял изваянием Киришима, а рядом с кроватью Кацуки сидел с расквашенным носом Деку. — Ой, что произошло с твоим носом? — хриплым голосом спросил он. — Он ещё и спрашивает, — всплеснул руками Мидория, — ты, Каччан, произошёл с моим носом. — А, — да, теперь он вспомнил, — ну нечего было мешать мне добраться до этого гада, — ему даже не жаль. — Да что на тебя нашло-то, Каччан? — Как долго я тут? Мне нужно домой, — попытался встать с кровати блондин, игнорируя вопросы, но был немедленно остановлен. — Ты думаешь, что после произошедшего мы просто так возьмём и пустим тебя домой? — Что? Отвали, там Шото ждёт. Ему нехорошо, и я должен быть рядом. — Тем более мы не можем допустить тебя в таком состоянии домой. Ты можешь быть опасен для Шото, — произнес красноволосый герой со своего места. Голос его был мрачен, вид суров, а взгляд, обращенный на Кацуки, холоден. Блондин даже вздрогнул. Своего друга таким он ещё никогда не видел. Он выглядел словно родитель, который узнал, что его любимая дочка, умница-отличница, на самом деле курит, пьёт и беремена двойней. Но в чём же причина такого вида? Неужели он так разочарован в Кацуки? Почему? Всего лишь из-за избиения этого ублюдка? — Ты не можешь просто наброситься на другого героя посреди улицы и как ни в чём ни бывало пойти домой, — блондин перевёл взгляд на друга детства. — Объяснись уже. Почему ты напал на другого героя? Что взбрело тебе в голову? — Героя? Да никакой он на хрен не герой, а долбанный насильник! И знаешь, что, Деку? Если он попадётся мне ещё раз, я снова вмажу ему по морде. И это только минимум, — яростно шипел блондинистый герой. Враждебность по отношению к Даби была очень очевидна и не скрываема. — Насильник? Каччан, погоди. О чём ты? Кто? Кого? — Изуку был сбит с толку. — Шото... этот урод... — ему даже говорить об этом тяжело, а каково же было его бедному мальчику? Но он должен им рассказать, чтобы они поняли и отпустили его скорее к Шото домой, — он... Шото....он его... — он не мог закончить предложение, но это и не требовалось. Его друзья итак всё поняли. — Как же так, — прикрыл рот в ужасе зеленоволосый герой, — он же его брат? Когда это случилось? Как Шото-кун? — его друзья не сомневались ни на миг в правдивости его слов. Осознание того, какие замечательные у него друзья отозвалось щемящей нежностью в груди. — Это было давно, просто узнал я только сейчас, — покачал головой Кацуки, — а Шото хреново из-за исчезновения Кэт. — Знаете что? Можете назвать меня сумасшедшим перед всем миром, чтобы оправдаться, списать на причуду, выгнать из агентства или ещё что, если боитесь скандала. Мне плевать. Я не жалею о том, что сделал и я сделал бы это снова. — Нет, Каччан. Зная всё это и не поддержать тебя? Это какими героями и друзьями мы будем? — Герой всё ещё прибывал в шоке. Такого он не ожидал услышать никак и что делать с этой информацией дальше пока не понимал. — Прости, что держал тебя и не дал размазать его рожу по асфальту, — сказал Киришима. Ему самому сделалось в миг дурно. Сразу вспомнилось, как однажды Даби жаловался ему на то, что Шото с ним не общается. Тогда он не придал этому значения, списывая всё на братскую любовь и заботу, но теперь его фразы с обилием «Мой Шото», «Мой милый Шото» и подобным заиграли новыми отвратительными красками. Хотелось блевать. Его взгляд, обращенный на друга, вновь потеплел. — Нет, ты всё правильно сделал. Иначе я бы не остановился. И вряд ли легко отделался бы. — Каччан, к сожалению, я не уверен, что и сейчас получится легко отделаться. Мы никак не можем доказать его вину. Особенно без разрешения Шото-куна. А ты на него накинулся. Придётся как-то выкручиваться. — Но как? — Мы скажем, что ты попал под воздействие причуды одного из злодеев. Например, причуда иллюзии или внушения. Ты решил, что Даби — это злодей, и что ты не можешь пользоваться причудой, поэтому накинулся с кулаками, — мозг Деку начал работать на сто десять процентов, генерируя план действий. — Во-первых, там может не оказаться злодея с такой причудой, во-вторых, долбанный Даби знает, что я был собой. Я сказал ему не приближаться к Шото. — Во-первых, скажем, что он сбежал под шумок. Как раз когда всё внимание было на вас двоих. Во-вторых, как он это докажет? Ему тогда придётся признаться почему ты на него накинулся. Думаешь, он это сделает? В принципе, какую бы причину он не придумал — это обязательно раздуется в скандал. Если ты хочешь вернуться к мужу, других вариантов нет, Каччан. — Хорошо, — на удивление покладистым был взрывной герой. Его друзья удивленно переглянулись, оценив насколько сильно́ желание блондина вернутся поскорее домой. И всё прокатило. Хоть и пришлось очень долго ждать прибытия полицейских. Зато было время продумать все детали, чтобы получилось максимально убедительно: внешний вид злодея, но типа видели они его мельком, реакция Кацуки и остальных и т.д. И после изнурительного допроса и принудительной обработки ран его наконец отпустили домой. Даби, как и предсказывал Изуку, никаких обвинений не выдвигал и как им сообщили согласился с версией воздействия причуды. Когда он вернулся на улице было уже темно. Альфа зашёл домой. Свет нигде не горел, а значит Шото ожидаемо не вставал с кровати. Повесив ключи, он отправился к своему мужу в комнату. — Шото, не пугайся моего вида ладно. Мне немного досталось, но ты бы видел другого парня, — он натянуто рассмеялся. — Знаешь... — он замер. Только что заговевшаяся, лампочка осветила абсолютно пустую комнату с идеально заправленной кроватью. Интуиция бьёт тревогу. Блондин бежит в коридор и проверяет держатель ключей, на котором висит лишь одна связка. Пульс учащается. Он отказывается верить в это. Проверяет кухню, обе ванны, в каждой комнате этой квартиры теперь горит свет. Кроме гостиной. Последняя надежда. Пусто. Сука надежда. Но нет, не совсем пусто. Там, на журнальном столике стоит плюшевый котенок, держащий сердечко с надписью «я люблю тебя», а под ним какая-то бумажка. Сердце колотится в горле, руки потеют, дикий ужас охватывает его. А он даже не знает почему. Но эта картина пугает до чёртиков.