Отчаяние, граничащее с надеждой

Девятнадцатое июня 2018 года. Они ждали Майки до поздней ночи, но он так и не пришел. Головы парней опустились, никто не хотел показаться слишком огорченным. — Ничего не поделаешь... Пора открывать, — Дракен подавил грустную улыбку. Кто-то разрыл капсулу времени. Каждый взял свою коробку и начал осматривать послание. Они все читали вслух. Воспоминания реками полились по мыслям бывших членов Тосвы. Па-чин даже заплакал... Один Такемичи думал только о Майки. Когда было прочитано последнее письмо, все разошлись, так и не удосужившись послушать то, что писал Такемичи. Почему-то он не расстроился из-за этого. Он... понял, что все они повзрослели и отпустили прошлое. Все они начали жить своим настоящим и думали о будущем. Тихий вздох сорвался с его губ. Парень открыл письмо. — Чтобы все были счастливы... Хах... И это все?.. — Слезы защипали глаза. Соленые струйки потекли по щекам. Счастливы были все. Кроме Майки. Взгляд зацепился за коробку, подписанную его именем. Такемичи Ханагаки. — Я не помню, чтобы оставлял себе... Кассету? — Рядом с кассетой лежал ещё один конверт. Неподписанный. Руки задрожали. Мысли испуганным зверьём заметались по черепной коробке. Весь Такемичи стал натянутой струной. — Хей, Такемучи! Ты же обязательно прочтешь это, ведь так? — Строчки смазывались, буквы скакали, словно автору письма было сложно собраться. Собрать себя. Мысли. — И я сдержу свое обещание, чего бы мне это ни стоило. Я найду свой путь самостоятельно, я найду, что для меня ценно... Короткое послание оборвалось. Ханагаки зажмурился и сжал кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя розовые полумесяцы. Он не чувствовал физической боли. Только сердце в груди ныло. Оно трепыхалось беспомощной птицей. Птица в клетке из сожалений. Сколько ещё раз ему нужно вернуться в прошлое, чтобы все исправить? Чтобы Сано Манджиро наконец обрёл свободу? — Майки... — выдохнул слишком громко. В горле стоял ком. Слезы душили. Такемичи подскочил. Понёсся, как ветер, к ближайшему видео-прокату. Кассета. Ноги ныли, но он продолжал бежать, подгоняемый внутренней болью. Глаза нещадно резало. Щеки обдувал теплый летний ветер. Он бежал настолько быстро, насколько мог. Бежать, чтобы узнать. Узнать, чтобы... что? Ворвался в помещение. Переговорил с хозяином проката. Сел возле древнего видеокассетника. — Такс. Снимает. — Незнакомый голос прорезал тихое помещение, — Сейчас мой младший брат пинком снимет крышку с банки. В кадре показалась голова белобрысого мальчишки. Мгновенное понимание. — Держи ровно, даже если боишься, Шиничиро! — Тонкий голосок зазвучал из динамиков. — Дурень, кто будет бояться четырехлетнего пацана! Без сомнений. Майки и его старший брат Шиничиро... Но откуда эта запись оказалась в коробке Такемичи Ханагаки? Голова кипела и болела. Мысли роились. — Погнали. Идеально ударю, — самоуверенно и громко. Манджиро сбил крышку с бутылки. Удивительно. — Не может быть! С первого удара?! — Шиничиро восхищённо вскликнул. В голосе слышалась улыбка. Он был действительно доволен своим младшим братом. Камера слегка затряслась и на съемке возникла девочка с волосами чуть темнее, чем у Майки. Такемичи дернулся. Прошибло будто током. Эмма. Челюсти сжались. В глазах снова собрались слезы. Прости. Прости, что я не смог тебя спасти. Он собрался и громко выдохнул. Не сейчас. — Эй, Майки, ты что снимаешь?! — Она недовольно нахмурилась и покраснела. Ещё совсем маленькая. Живая. — Прекрати! Мне стыдно! Резко запись начала обрываться. Пошли помехи. Такемичи уже было потянулся к выключателю, как вдруг встретился глазами с уже повзрослевшим Майки. С телевизора. Он его таким и помнил. — Такемучи, через двенадцать лет... — Говорить ему было сложно. Частые паузы. Голова его чуть подрагивала. Любой другой бы не заметил, — В письме я сказал, что пошел искать, что для меня ценно... — Голос опять оборвался, — Но то, что я сейчас скажу должен знать только ты. Во мне есть ещё один "я", которым я не могу управлять. Черный импульс. Майки отвёл взгляд от камеры. Убеждал себя в правильности решения? Собирался с силами? Такемичи мог лишь до дыр в экране всматриваться в почти недвижимого Сано. Хотел разгадать. Хотел уловить что-то ещё. Пульс зашкаливал. Слезы уже все были выплаканы. Щеки высохли, их тянуло. Кулаки невольно сжались еще сильнее. Теперь красные полумесяцы-следы превратились в кровавые ранки. Но Такемичи не было до этого дела. Глаза сосредоточенно следили за картинкой. Уши внимательно слушали каждое слово. Мозг старался запомнить информацию. Организм превратился в одно большое желание понять. — Я боюсь себя через двенадцать лет. Я точно принесу неудачу всем людям вокруг меня, — Такемичи чуть не закричал, пытаясь возразить. Пытаясь сказать, что это не так. Пытаясь... Майки его не слышал. Просто видео. — Поэтому я отдалюсь от всех ребят из Тосвы. Понимаешь о чем я? Не понимал. Зачем? Внутри все клокотало большим вулканом. Злость. Обида. Печаль. Разочарование. В первую очередь в себе. Все, что он делал было зря. Сколько ещё раз придется вернуться, чтобы наконец у всех все было хорошо? Отчаяние. Горькое отчаяние липкой пленкой покрыло всё тело. Надежда осталась маленьким огоньком где-то рядом с солнечным сплетением. Такемичи лелеял ее и оберегал. Он нежно кутал ее в объятиях весь этот год. Старался. Вырывал светлое будущее из тисков темного прошлого с боем. Не поддавался ужасным мыслям. Но теперь все сыпалось. — Я не хочу их в это вмешивать, — Ханагака лишь кивнул, соглашаясь. — Такемучи, пообещай мне... Не приближайся ко мне через двенадцать лет. Даже если вернёшься в прошлое, я не думаю, что ты сможешь спасти меня. Я сам выбрал этот путь. Такемучи, мы больше не встретимся. Поэтому я скажу тебе это в последний раз... Будь счастлив... Видео оборвалось на теплой улыбке Майки. Да как же он может такое говорить?! Что на него вообще нашло? Что могло случиться? Новые вопросы рождались каждую секунду. Он неосознанно поднял руки к волосам и сильно зажал их. Попытка оторвать скальп? Где-то в утробе родился надрвный то ли смех, то ли крик. Такемичи больше не знал, что делать. Такемичи боялся.

***

— Слушай, Чифую, — короткая пауза на то, чтобы собрать в кучу все слова, — Я не хочу возвращаться в будущее. Пятнадцать марта 2006 года. Сразу после Святилища Мусаши. Чифую и Такемичи сидели возле берега озера. Первый меланхолично смотрел на лёгкую рябь от ветра на водной глади. Второй задумчиво тупил взгляд в худые мальчишеские коленки. — Что это ты такое говоришь, Мичи-кун? — повернул голову и задумчиво ее наклонил. — Понимаешь, я кое-что понял, когда мы закопали капсулы времени, — прямой взгляд. Закатное солнце отразилось в глазах, окрашивая их из голубого в ярко-синий. Плохо осветленные волосы отливали рыжиной. Мацуно ждал продолжения. Сейчас все его внимание было обращено на партнёра. Он понимал, почему Такемичи не желает прыгнуть снова. Он натерпелся боли и страданий. Видел смерть друзей. Товарищей. Любимой девушки. Пережил слишком многое. Каждый раз думал, что все исправил... Но начинал заново. Насколько же он силен, этот плаксивый герой? Молчание затянулось. — Я понял, что не хочу лишаться Майки, — лучезарная улыбка. А на дне радужки океан горечи. — И я больше не люблю Хину. Я выжал всего себя ради нее. Я устал. Человек рядом понимающе кивнул. Пытался подобрать слова. Переварить ситуацию. Пытался выдумать какой-нибудь совет. Сказать что-то, что поможет его другу. Печальная ухмылка окрасила губы. — Ты просто боишься. Боишься, что ничего не поменялось. Тебе необходимо вернуться. Вот увидишь, все будет хорошо. Ханагаки кивнул и встал. Молча он ушел, оставив Чифую одного на берегу озера. Приплелся домой на негнущихся ногах. Упал на диван. Уставился в стену напротив. Он не хотел больше быть с Хинатой. Хотел лишь идти рядом с Майки рука об руку. Что-то приятное и теплое зарождалось у него в груди только при одной мысли о главе Тосвы. Мотнул головой, отогнав лишние мысли. Они же как братья, верно? И любовь между ними дружеская, братская. Сердце пропустило удар. Щеки покраснели. Такемичи был сам не свой. Хотелось бы ему, чтобы мир был проще и понятнее. Чтобы не было больше никаких ярлыков. Чтобы... с Майки все было хорошо. Он сполз с дивана и уткнулся лицом в колени. Слезы мочили джинсы. Всхлипы вырывались из искусанных губ. Хотелось крушить все вокруг. Разбить кулаки в кровь. Не позволил себе этого сделать. Так и уснул возле дивана, свернувшись в комок. Проснулся от надоедливого стука в дверь. Тело затекло. Всё ломило. Еле как он встал на ноги. Голова тяжёлая, как после алкоголя. Глаза опухли. Шаркающими шагами подошёл к двери и резким движением открыл ее. — Майки? — Мозг все ещё не соображал, — Что ты тут делаешь? Улыбка на лице нежданного гостя резко погасла. Увидел отекшее от слез лицо. — Эй, Такемучи, что случилось? — Голос обеспокоенный, чуть дрожащий. Ханагаки отступил, пропуская Сано в квартиру. Не знал что сказать. Что ответить? Под черепной коробкой словно каша. В груди щемило. — Ничего, Майки, просто я понял, что больше не люблю Хину. Что не хочу назад в будущее. Проговорил тихо, безэмоционально. Собственные глаза широко раскрылись от неожиданности. Руки прикрыли рот. Сердце стучало так громко, что он слышал биение в ушах. Зрение затуманилось. Опять слезы? Он не смотрел на Майки. Уставился тупым взглядом на какой-то куст перед домом. Все так же держал дверь открытой. — Такемучи... — завис в нелепом молчании. Что сделать, чтобы ему стало проще? Что сделать, чтобы поддержать? Как успокоить? Тихо Манджиро приблизился на несколько шагов. Также тихо обнял Такемичи. Неловко и почти невесомо прижал его к себе. Лбом уткнулся в жилистую спину. Неслышно выдохнул. Больше он ничего не мог. Через пару дней Майки распустил Токийскую свастику. Такемичи Ханагаки вернулся в свое время, на двенадцать лет вперёд.

***

Та запись из капсулы времени прочно засела в голове. Он почти выучил каждое слово Майки оттуда. Встретился с Наото. Прыгнуть в прошлое не получилось. Наото Тачибана больше не являлся триггером. Его полностью устраивало будущее, где Хина жива. Будущее, где жив Такемичи. Будущее, где все счастливы. Все, кроме Майки. Ханагаки почти уже потерял всякую надежду. Он ни с кем из Тосвы не обсудил видео. Никому ничего не сказал. Не хотел кого-либо втягивать. Хотел на этот раз сделать все сам. Ради Сано Манджиро. Ради его желания никого не вмешивать. Он запутался. Потерялся. Сбился с маршрута. Из рук все валилось. А тут ещё и эта свадьба с Хинатой. Каким вообще образом они все это время были вместе, если Такемичи потерял к ней все чувства? Он таял на глазах. Ничего не ел — терял вес. Почти не спал — глубокие синяки залегли под голубыми глазами. Никуда не выходил — квартира заросла мусором. Не отвечал на звонки. Игнорировал сообщения. Пока в один день к нему не пришел Кадзутора. — Слышал, что ты не смог смириться с тем, что Майки в группировке, а все остальные тебя врали, — он начал прямо. Не видел смысла что-то утаивать, скрывать, — Я знаю несколько заведений, которыми владеет Брахма. Рыл все это время под Сано. Не знаю, как мной ещё не заинтересовались. Такемичи лишь безэмоционально кивнул и подал листок бумаги вместе с ручкой. — Пиши, Кадзутора. Я схожу во все клубы, во все рестораны, во все бордели лишь бы найти его и поговорить, — взгляд полный решимости. Нахмуренные брови как отражение тяжёлых мысленных мук. И Кадзутора написал. Написал, все что знал. На следующий день Такемичи сходил в пару заведений. Его избили. Кровавые сопли стекали к губам. Вытирал их краем рукава. Решимость наполняла его только больше. Пусть Майки знает, что его ищут. Пусть осознает, что хотя бы Ханагаки его не бросил. Не отрекся. Что он готов помочь. Он готов спасать его столько, сколько потребуется. Каждый вечер он пересматривал запись. Каждый вечер тяжёлые мысли ползли по венам вместе с кровью. Каждый вечер он, как дворняга, зализывал раны от избиений. Но это его не сломило. Он кричал про Брахму. Называл имя главы в каждом заведении. Снова и снова после очередной драки полз домой. — Кадзутора... Я не могу его найти, — серьезный взгляд и сжатые кулаки. — В городе есть заброшенный боулинг. Раньше он был местом сбора Брахмы. Это последнее, что я тебе скажу. Ваша с Хиной свадьба совсем скоро. Я не знаю, как буду смотреть ей в глаза, если с тобой что-то случится. Запомни, Майки уже совсем не тот, что был раньше. Это не тот человек, которого ты знал двенадцать лет назад. Такемичи лишь кивнул. Последний адрес, как последний оплот надежды. Быстро дошел туда. Сел на одну из скамеек. Нахлынули воспоминания. Он познакомился здесь с Хаккаем и Юзухо. Именно отсюда началась история с рождественской битвой. Грустная усмешка. Печальный взгляд. А затем дуло пистолета обожгло висок. — Если повернешься — выстрелю, — почти знакомый голос. Очень будоражущее чувство оружия около головы. Такемичи усмехнулся. Сейчас он был готов на всё, —Как же от тебя воняет. С давних лет вонь накапливалась. Прям как грязь. С давних лет? Накапливалась? Они знакомы? Множество вопросов и все без ответа. Снова то чувство, когда в груди жук своими лапками ковыряется. Цепляет "шпорами" сердце, душу, да даже желудок. Хотелось блювать. Такемичи держался. — Кто ты? — совсем невинный вопрос в такой ситуации. Человек сбоку приложил указательный палец к устам: — Чшш... Внимательно послушай, что скажет глава. Глава? Майки. Замер. Совсем не двигается. Только волосы на руках встали дыбом от трепета. Искал так долго и упорно, а потом наконец нашел. Это ли было наградой? Или же это что-то лучше? Или может худше? Запутался совсем. Такемичи молчала. И это молчание заставляло сердце Майки пропускать удар за ударом. Они оба были на взводе. Каждый думал о своем, но при этом у этих двоих сходились мысли. — Хорошее ведь будущее, — тихо и почти безразлично, — Чего ты ещё хочешь-то? Взгляд Майки был невыносимо безразличным. Вся его поза показывала, что ему абсолютно плевать. У Такемичи не было глаз на затылке. Пистолет все ещё прижимался к виску. Он считывал позу Майки чисто психологически, интуитивно, потому что долго его знал. Знал почти все фразы и позы. Манджиро не изменился. Это все черный импульс. В глазах решимость. Такемичи дрожит. Страшно? Ни капли. Лишь абсолютная уверенность, дрожь лишь из-за предвкушения. — Я хотел передать тебе это, — рука взметнулась вверх. Конверт белым флагом вспыхнул в чуть трясущимся запястье. — Что это? — Майки спросил безразлично, будто ему совсем было плевать. Будто он никогда не размышлял о том, как это случится. Будто никогда не представлял, как Такемучи пригласит его на собственную свадьбу. — Приглашение на свадьбу, — Ханагаки громко сглотнул. По заброшенному боулинг-клубу разнёсся этот звук, — Я хочу, чтобы ты пришел, чего бы мне это ни стоило. Такемичи понимал, что его могут убить в любой момент. Страха больше не было. Он пережил слишком много, чтобы бояться. Если бы он прямо сейчас умер — было бы плевать. Хватит. Просто с него хватит. Он смертельно устал. Ничего не хочется, кроме спокойствия. Смерть — лучший выход. Он все же продолжил. — Все живы-здоровы, как и обещали двенадцать лет назад. Хина и все остальные счастливы, — он остановился на секунду, — Только ты не счастлив. А в мыслях пронеслось, что не счастлив и он сам. Такемичи Ханагаки не был счастлив. Майки... Мысли о нем не отпускали. Столько боролся за жизнь и счастье Хины, что забыл про свое. А ведь он действительно хотел просто быть рядом с Майки. Хотел просто быть ему опорой. Хотя бы опорой. Он обдумал все, что было связано с Сано Манджиро. Он знал, что полюбил его не только как брата. Не только как друга. — Еба, я тебя грохну, — прокричал высокий блондин со шрамами возле рта. Такемичи его не знал. —Санзу, оставь нас. Хочу с ним перетереть с глазу на глаз, — без эмоций, спокойно. Он был словно живым трупом. — Понял. Буду ждать внизу, — ответил в унисон. Такемичи снова подал голос. Он ни на что не надеялся. Просто хотел в последний раз поговорить с Майки. — Майки... Что за "Черный Импульс"? Я всегда думал, что ты крышей ехал из-за Кисаки, смерти Шиничиро и из-за всего остального, — в горле пересохло. Необходимое молчание. Перыдышка перед последним рывком, — Но я ошибся, — в голосе отчаяние. Он на распутье, но знает, что сказать и что сделать. В душе всепоглощающая боль, — Это все из-за "Черного Импульса". Ты говорил о нем том видео, но я ничерта и не понял. Встал, но так и не повернулся. Боялся. Чего же? Друга? Умереть? Нет. Боялся лишь одного — пустого ответа без эмоций. Он слишком сильно любил Майки. Слишком на него надеялся, а в итоге оставил его одного. Оставил одного со всеми проблемами, с этим ебучим черным импульсом. Только сейчас Такемичи понял какой же он эгоист. Он хотел продолжить диалог ровным голосом. Не получилось. — Я не могу вернуться в прошлое, пожав руку Наото, — всепоглощающая горечь в голосе, сожаление, — Я мог возвращаться только из-за нашего общего желания спасти Хину. Такемичи так и не повернулся в сторону Майки. так же смотрел вперёд. Было больно. Страшно. Стыд глушил слезы. Любил ли он его? Совершенно точно — да. — Но благодаря тебе... Я без лишних слов понял, что это совершенно другое будущее. Ты всех защищал, — повернулся и взглянул на Майки, — А сейчас твой черед! Быть спасённым! Он смотрел гордо, упрямо, самоуверенно. Сейчас единственное, что ему хотелось — спасти Майки. Уберечь его. Защитить от одиночества. Оградить от боли. Ханагаки просто хотел быть для него поддержкой и опорой. Хотел быть рядом и очень жалел, что оставил на двенадцать лет. А ведь... Он не хотел назад в будущее. — Я не хотел с тобой видеться, потому что исход нашей встречи всегда был таким. Три выстрела разрезали тишину. Эхо было настолько громким, что почти лопнули барабанные перепонки. — Ты мой мир, который рухнул... Такемичи упал. Тело саднили раны. Огнестрел. Улыбнулся. Не сожалел. — Я ведь любил тебя тогда... Любил долгие двенадцать лет... А потом узнал о твоей свадьбе с Хиной... — Первая его улыбка за пару лет. — Майки... Манджиро Сано... Двенадцать с лишним лет назад я сказал тебе, что не хочу возвращаться в будущее, — Такемичи закашлялсь, кровь полилась из его губ, — Я сказал это, потому что полюбил тебя всей душой. Спроси у Чифую... Я сказал ему, что хочу быть лишь с тобой. Лишь с тобой хочу идти рука об руку. Ты меня обнял... Лучшее мое воспоминание... Надеюсь моя смерть поможет тебе стать на правильную сторону... Такемичи умирал. Кровь сочилась из уголков губ. — Я тебя спасу, Майки. Дай мне шанс. Гортанный крик разнёсся по заброшенному зданию. — Спаси меня, как раньше спасал, Такемучи... Рукопожатие случилось. Такемичи перенёсся.