Зычный бас и и шелестящий полушёпот

      Медленно шагая по тёмному полу и пальцем проверяя пыль на любой поверхности, что вообще попадётся под взгляд алых глаз, Сомнус и представить не мог, как вообще бессмертная и не беспечная жизнь заставила угодить его в такое инфернальное болото. Как самые ответственные и самые худшие из верных подданных вообще посмели относится к своей работе настолько возмутительно безолаберно, чтобы за ними сейчас приходилось убирать. А всё из-за девчонки, одной маленькой, смертной и глупой девчонки. Любовь? Да ну нет, никто из них не был влюблён, это можно было бы понять сразу. По первому же взгляду, брошенному в её сторону, по первому слову, которым хоть кто-то из них попробует эту девчонку защитить. Не было там любви, разве что у дьяволицы глаза странно метались в сторону её комнаты, стоило вообще обратиться к ней с приказом. Но и это не вселило веры в то, что ошибки были делом её рук.        Фелония не допустила бы ошибки, даже если бы действительно полюбила смертную, в этом уж Сомнус был уверен. Фелония не такая, и она прекрасно понимает: только не снова и не когда на кону слишком многое. И всё же работники агенства провалились, знатно провалились. Разочаровали, морально уничтожили и убили своим поведением, казалось бы, бессмертных созданий. Заставили уже и своё начальство погрязнуть в яме из их, Шепфа дери, ошибок.       Чем больше Архангел об этом думал, чем больше пыли находил на полках и торцах в новой, ещё не обжитой и богом забытой комнате. Тем сильнее хотелось забыть о своей светлой сущности и устроить всем идиотам, находящимся в этом доме, настоящий божий разнос. От исполнения самого красноречивого из желаний, его остановила крепкая рука, что в успокаивающем жесте опустилась на плечо. Жест казался таким привычным, хотя тот, кому он и принадлежал, успокаивал других не очень то и часто.       «Других», - повторил Сомнус в мыслях, выдохнул, переводя вектор внимания с грязи на единственное, пусть и тёмное, но чистое пятно этого отвратительного по образу и подобию места.             - Фурий, - произнёс он словно вердикт, словно приговор, хоть и спокойно, без разочарования.       - Успокойся. Сейчас ничего сделать нельзя.       Дальнейших пояснений не потребовалось вовсе. Прямолинейный ответ охладил не хуже прикосновения. Сомнус опустил ладонь на чужую руку, похлопал несколько раз, намекая, что праведный гнев он больше выплёскивать не будет и «держать» его тоже больше не нужно. Это сработало и коллега руку всё же убрал.       - Они же понимают, что нас ждёт в случае провала?       - Понимают как никто другой.       - Почему же ведут себя как небесные козлы?       Несмотря на странное сравнение, Фурий понял его прекрасно, и ответил довольно чётко:       - Им приходится так поступать. Как и всем нам. Мы не вольны над судьбой.       - А получаем за всё это мы.       Фурий рассмеялся, обнажил белоснежные на вид зубы и клыки, отливающие золотом. Сомнус на его лице взгляд задержал. Особенно на клыках, какие на солнце отражали его столь ярко, что ослепнуть можно.       Нравилось Ангелу, когда Фурий отходил от роли жестокого руководителя и был просто собой. Тогда и устрашающие кольца на пару с пирсингом и золотым украшением приобретали абсолютно другой вид, и всё, что хотелось, это лишь рассматривать их, прикоснутся, но уже с гораздо меньшей охотой. К сожалению, сейчас позволить себе настолько вольные мысли он не мог. Отвёл взгляд, вдохнул, принимая реальность и то, что им придётся разгребать последствия опрометчивых и не элегантных поступков всех остальных жителей этого дома.       - Девушка станет причиной огромного количества неприятностей, я и без Рафаила могу это понять.       Фурий согласно кивнул.       - Тогда придётся подготовить её. Это единственный выход.