Наше новое начало

В свете костра отблёскивал короткий нож который небрежно срезал чешую с улова. Работа отвлекает, но не приносит облегчение. Мы старались поддерживать разговор, однако как прежде уже не будет. Виноватый взгляд Кадзухи, намекал на отсутствие плохих намерений в таком решении, но мне всё же обидно. Чуждые ранее чувства окутали в тот момент, заставив раскрыть душу, если она конечно у меня есть... Будь возможность вернуться в тот момент, медлить не стал бы. Поразительно, что я сейчас фокусируюсь на таких вещах, когда прежде приходилось делать множество паршивых поступков без сильной рефлексии. Лёгкий ветерок беспокоил пушистые деревья, колыхая и создавая громкий шелест. Мне захотелось отвлечься от работы и погрузиться в столь приятную, спокойную атмосферу. Обратив внимание на лес, увидел россыпь светлячков, которые лениво парили или отсиживались на кустах и особо низких ветвях. Вечер уже перешёл ту черту когда начинается ночь, поэтому небо озаряет луна, слегка загромождённая облаками. Внезапно из леса выглянул силуэт, и когда его коснулся свет костра, стало видно: самую малость грязное, задумчивое лицо и серебристые взъерошенные волосы. Ох, точно, он ведь предупреждал, а я совсем позабыл. Одна ветвь из охапки плавно сорвалась, огибая предплечье и упав, мягко отпружинила. Кадзуха приземлил древесину рядом с костром и взглянул на меня: — Вот, теперь точно хватит на готовку, — неловкая улыбка подчёркивала напряжённость разговора. — Да, ты хорошо потрудился, — без особого энтузиазма ответил я. Тишина, которая повисла после, душила. Но так как я уже расправился с рыбой, есть и другие дела, которыми следует заняться. Неспешно проходя рядом с ним, не предупредив направился на окраину леса. Мне нужны листья крапивы, с которых можно сделать неплохой маринад. Не забыть бы потом извлечь внутренности рыбы, чтобы мясо не горчило. Трава приятно щекотала ноги, и лишь благодаря этому пришло осознание, что на берегу остались мои сандалии. Потом заберу. Аккуратно сорвав несколько листиков, сложил их в мешочек для трав, и в этот момент крохотный светлячок сел на палец. Хрупкий, уязвимый, он заинтересованно смотрел на меня, потирая лапки. Я замер, боясь спугнуть или причинить вред. Странно, но раньше вряд ли стал бы так поступать. Подняв взгляд, задумался — может, это очередной результат его влияния? С лагеря веяло приятным запахом жаренной рыбы. Опасения о том, что Кадзуха взялся за дело ничего не предприняв для спасения мяса, постепенно оправдывались. Возвращаясь в лагерь, я заметил как на вертеле уже вращалась одна из рыб, а Кадзуха с улыбкой глядел на меня. — Первая достанется тебе! — Мне приятно было ощутить подобную заботу, желание удивить, но ведь рыба ещё не готова. Я не спешил срываться, а лишь спокойно произнёс. — Я ещё внутренности не вынял, мясо будет горчить. Да и маринад можно было сделать, — услышав это, с лица Кадзухи сразу слетела улыбка и тот поспешил убрать рыбу с огня. И мало того, он голыми, дрожащими руками начал разделывать, и пытаться вытащить внутренности, которые уже были окутаны горячим паром. — Погоди-погоди, сейчас исправлю! — Скривившись от боли, проговорил он. Вот тут спокойствию настал конец и упав на колено, я резко отобрал вертел. — Ты же поранишься, дурак! — Унося одной рукой горячую рыбу в сторону, второй обхватил его покрасневшие пальцы. — Мне жаль, правда... Я не хотел обижать тебя, не хотел портить наш ужин. Я лишь хочу поступить правильно... — Его губы дрожали, а на глазах появилась влага. Мне казалось, что он обнимет как в прошлый раз, но этого не произошло. Предпочёл оставаться неподвижным, будто не понимая, можно ли идти на такой шаг после произошедшего ранее. Это вызывало жалость, желание помочь. С другой стороны, может оказаться так, что и здесь попытка пойти навстречу, будет отброшена. Это возвращает в сердце волнение, которое было присуще моменту на озере. И всё же, наблюдать за слезами стекающими по щекам Кадзухи, мне было труднее, чем переживать боль от тех его слов. Медленно наклоняясь, я решил вновь проявить чувства, через столь своевременные, тёплые объятия. И пусть руки были заняты, пусть не получалось полностью обхватить, но даже так, прикосновение тел, позволяло ощутить близость. Некоторое время находясь в таком положении, я мог лишь слушать всхлипывания, у самого уха. Его плечи прижались сильнее. В этот раз решил принять мои чувства, позволил себе сделать шаг навстречу. Наконец отклоняясь немного назад, я посмотрел на грязное, самую малость влажное, милое лицо. — Мне важно было понять тебя, пусть я и не решался спросить. — Прости ещё раз... — Прекрати, лучше объясни, раз уж было хорошо, почему решил отказаться? — Продолжив нежно сжимать его пальцы, я так же не прекращал поддерживать и зрительный контакт, в отличие от него. — Если я вернусь к матери с такими "новостями", она ведь наверняка не примет... — Опять отталкиваешься от мнения окружающих. Почему бы не послушать себя, чего бы именно ты хотел? — Мои слова были серьёзны, ведь в них отражалась и суть моих недавних решений. Выйти из зоны комфорта — это та ещё задачка, но ведь если за её пределами стоит новое, более яркое счастье, почему бы не сделать этого. — Я бы хотел... Чтобы этот день никогда не заканчивался. — Произнёс кадзуха, бегло смахнув рукавом слёзы. — Это невозможно, но зато впереди у нас может быть сотня таких как этот... И даже лучше. — Позволив эмоциям течь по устам, я воспринимал этот момент как последнюю возможность сохранить счастье. — Тогда... Я согласен. Неожиданно Кадзуха подался ко мне, становясь на колени. Схватил за плечи, и всё же позволил утерянному поцелую произойти. Уста соприкоснулись окуная меня в натуральный шок. Эти мягкие губы оказались очень тёплыми, какими я их себе и представлял, словно сладенькая мякотка плода "закатника". Удивление и смущение подкосило ноги, ослабив перед напором чувств Кадзухи. Из-за я, вместе с ним, свалился на спину. Ложась в мягкую траву, рука ослабла и отпустила испорченный ужин. Он уже не имеет никакого значения. Светловолосый оказался сверху, заключив в нежные и уютные объятия. Свет костра на его лице, сменился холодным, лунным прикосновением. И пусть свет холоден, но наши чувства кипели, желая вырваться наружу. Поцелуй обрёл недостающую глубину, ведь языки переплелись и начали путешествовать то туда, то сюда. Руки наконец отошли от эмоционального шока и я прильнул к разгорячённому телу Кадзухи. Без труда смог проникнуть под кимоно, коснуться влажного, поджарого тела. Столь сильная и внезапная близость пробуждала волны новых чувств, которые фокусировались в нижней части тела. От нарастающего возбуждения, я осмелел и позволил себе прервать поцелуй, продиктованный желаниями Кадзухи. На лице партнёра повисло недоумение, а я тем временем стянул с его торса всё что могло помешать прямым прикосновениям. Обнажённое тело оказалось весьма рельефным, о чём ранее догадывался через прикосновения. Тень элегантно ложилась на каждую неровность, выделяя мышцы лёгким контуром. Я, наученный горьким опытом, отказался от промедлений и тут же вцепился губами в один из выпуклых сосков. Язык сперва несколько раз пробежался по кончику, сорвав с губ Кадзухи тяжёлый вздох. Он не способен ничего противопоставить, лишь вцепиться в волосы. И сперва мне показалось это несколько грубым, но видимо это лишь испуг. Пальцы постепенно расслабились и приняли моё смелое решение. Касаясь его крепкой спины, ощущал постепенное расслабление. Продолжая играть с его эрогенной зоной, ощущал, что в моей власти полный контроль над его чувствами, ощущениями. И всё же мне хотелось добиться стона, коим он меня ещё не успел вдоволь одарить. Спонтанная идея подбила меня обхватить кончик соска зубами, но очень осторожно и нежно. Ощутив это, Кадзуха напрягся вновь, и стоило лишь немного надавить, тот излил весь страстный стон, который скопился за это время. Понемногу сворачивая вместе с ним на бок, я смог целиком перехватить инициативу и оказаться сверху. Его порозовевшее лицо, будто бы недовольно тем, что я решил остановиться, оставив соски в покое однако у меня припасено кое-что более интересное. Немного спустив шорты, взгляд сразу же упал на аккуратный вогнутый пупок, сполз ниже на напряжённые мышцы живота. Не терпится узнать, что ещё он скрывает от меня, за этим тряпьём. Но в какой-то момент Кадзуха опешил, придержав шорты пальцами. — Может не будем спешить? — Тяжело дыша, пуская скромные капельки пота по лбу, спросил он. — Не волнуйся, больно не сделаю, — с игривым смешком ответил я, скрывая и своё волнение перед новым опытом. Приложив немного усилий, всё же спустил шорты ниже, позволив неприглядному, угольному белью оказаться на виду. Кадзуха обуреваемый смущением, прикрыл руками глаза. Я наконец добрался к кладези искренних чувств. Самому не верилось, что мне под силу продолжить всё это, однако столкнувшись со своего рода азартом, остановиться было невозможно. Мне хотелось узнать, какие ещё звуки способен издать таинственный воин — Кадзуха. Позволив себе попробовать его на вкус, спровоцировал новые нежные звуки, похожие на смущённый писк. Однако он не пытался мешать мне, а лишь обхватил голову руками контролируя скорость ритмичных движений. Закрыв глаза, я представлял как этот процесс позволяет нам слиться воедино. Представлял, что выпиваю его эмоции до дна. Мягкие бёдра внезапно напряглись и начали дрожать, пальцы крепче вцепились в мой затылок. Дыхание ускорилось, стало прерывистым. Кажется он хотел что-то сказать, начал мямлить, но вскоре весь результат столь откровенного акта примирения, оказался у меня во рту.