Нет времени сказать «красный»

Кавех решает больше не поднимать тему секса. Но по-особенному. Он не делает вид, что все в порядке, он не делает вид, что что-то не так. Он не ограничивает себя в прикосновениях к Аль-Хайтаму. Небеса, он вообще себя не ограничивает. Аль-Хайтам надевает тонкий шарф на занятия, потому что он та еще стесняшка, но на неловкое предложение Кавеха больше не оставлять меток он только отмахнулся. А Кавеху нравилось кусаться. Иногда больно. Нравилось задерживать язык на шее, нравилось втягивать кожу, нравилось, как Аль-Хайтам всем телом сжимался под ним. Они никогда еще не были так развязны. Тогда, в начале их отношений, Кавех опасался передавить со своими желаниями. Сейчас же каждым жестом, движением и стоном Аль-Хайтам будит в нем демона. — Ты уверен, что тебе нормально заниматься сексом, если я выпадаю? — уточняет однажды Аль-Хайтам после секса, и Кавех поводит плечами. — Это мой вопрос. Это твой комфорт и твои желания. Одно слово, и я не прикоснусь к тебе дольше поцелуя. — Тем не менее, — Аль-Хайтам зевает и кладет голову на его плечо, — ты мог бы притащить пару своих игрушек, но стесняешься. Здесь Кавех мог бы замереть, напрячься, вспомнить что-нибудь, но он после чудесного оргазма, Аль-Хайтам вытер сперму салфеткой, и сама мысль о том, что они поиграют… — Что тебя больше всего привлекает в игрушках? — он чешет Аль-Хайтама за ухом, убирая влажные пряди волос. — И, главное, как долго ты об этом думал? — С тех пор, как ты решил подрочить на ночевке, — немедленно отвечает Аль-Хайтам, и вот это почему-то смущает. — Мысль как-то покатилась… ты не мог выйти из секс-шопа с одной лентой. — Да у меня и до этого были! — возмущается Кавех, а Аль-Хайтам, гад, смеется и начинает щекотаться. Ужасно. — И вообще, чтобы ты знал, я даже слежу за новинками, и… — Мне интересно посмотреть, — сообщает Аль-Хайтам, и Кавех только смущенно кивает, сталкивая его с плеча. — А я покажу. И заставлю смотреть. Но как-нибудь потом. Слушай, пошли завтра на свидание? * * * Свидания с Кавехом это нечто потрясающее. Начать можно с того, что сегодня выходной, и они умудряются собрать клубок из своих знакомых. Начиная с Сайно с Тигнари — которые выглядят крайне странно, Тигнари очевидно смущен и огрызается в три раза больше обычного. Аль-Хайтам не понимает причины, пока Кавех, улыбаясь, не оттаскивает его подальше. — У Тигнари кольцо на пальце! — говорит он горячечным шепотом. — Они же непонятно сколько вместе! Ты представляешь, как Сайно решался? — Единомоментно, — легко отвечает Аль-Хайтам. — Пошел кольцо и купил. Если это намек, то мы встречаемся слишком мало. — Пф, — Кавех деланно дуется. — Не очень-то и хотелось. А если серьезно, — теперь он улыбается, — правда мало. И вообще я еще не выучился и не построил здание, которое видно со всех концов города. — А я не нашел стабильную работу, — Аль-Хайтам цокает языком. — Но я не думаю, что я куда-то уеду или буду менять что-то радикально. У меня нет необходимости. Сайно же переведут в другой округ, думаю, им придется жить на расстоянии. Свадьба логична. — Иди ты, Спок, — Кавех пихает его плечом. — Убиваешь всю романтику. Ну, Тигнари доучится и поедет за ним? Наверное. Я бы поехал. — Даже если бы здесь у тебя был недостроенный дворец? — поддевает Аль-Хайтам. Кавех неуютно пожимает плечами и лезет обниматься. Льнет ближе, куда уж ближе, и Аль-Хайтам крепко обнимает его, застывая так на секунду. Его порывистый, горячий и очень чувствительный дурак. Аль-Хайтам никогда не забудет этот урок. Кавех будто читает его мысли. Он втирается носом в шею, а потом как-то очень решительно, но очень тихо говорит: — Знаешь, а ведь ничего страшного не случилось. Аль-Хайтам давится своей мыслью, расслабляя руки, но Кавех только сжимает его плечи. — Не случилось, — давит он. — Я много об этом думал. Правда много. Мы строим все эти облака из неловкости и боли, но под ними и нет ничего. Я в порядке. Мы в порядке. — Тебе напомнить, как это называется? — язвит Аль-Хайтам и снова пытается отстраниться, но Кавех липнет клещом. — Слушай, если бы ты неудачно двинулся и что-нибудь мне порвал, это тоже было бы неловко, больно и странно! Но вообще-то мы соглашаемся на это, когда начинаем заниматься анальным сексом! — Кавех, хоть одно наше свидание может пройти без попытки… — Ты злишься, — Кавех утыкается пальцем ему в грудь. — Ты злишься, потому что тебе нравится думать, что ты виноват. — Я не хочу этого забывать, — Аль-Хайтам снова огрызается. — А ты портишь хорошую прогулку. — А ты идиот! — Кавех вдруг ловит его лицо в руки. Смотрит, своим ужасным нежным взглядом. — Ты хоть понимаешь, почему я так себя веду? Поднимаю эти темы, касаюсь твоего тело, делаю… это? И Аль-Хайтам осекается. Уже нет нужды отвечать, он не понимает. Кавех всегда заботится о нем, потому что Кавех заботится о людях, и… — Я тебе доверяю, — шепчет Кавех. — Во всем, со всем доверяю. Я бы лег с тобой снова, показал бы тебе все чертовы игрушки и закинул бы ноги тебе на плечи, потому что мне больше не страшно. Я. Тебе. Доверяю. И в груди Аль-Хайтама будто развязывается узел. Он задыхается — и уже не может выдохнуть, резко и неотвратимо. Почему-то очень больно. Почему-то слезы не выступают, хотя хочется, очень сильно хочется. Он же… знал это. Знал, что Кавех… почему сейчас так… — Тише, — шепчет Кавех ласково. — Тише. Я с тобой. — Поцелуй меня, — только и удается выдохнуть онемевшими губами. Слишком много чувств, чтобы Аль-Хайтам выносил их спокойно. И Кавех целует. Сильно, страстно, не стесняясь идущих мимо людей. Это ужасно, им же противно, они отводят взгляд, а Кавех продолжает. Кавех целует Аль-Хайтама так, будто берет его, и эта сладкая мысль неожиданно вскруживает голову, пока Аль-Хайтам не понимает, что же за горячая волна прошла по его телу. У него почти встал прямо в парке, и Кавех прижимается бедрами так, что все чувствует. — Пойдем ко мне, — выдыхает Кавех с восторгом и радостью. — Пойдем, вызовем такси, неважно… я хочу целовать тебя еще, представляешь? Дышать совсем не могу, Аль-Хайтам, я так сильно тебя люб…. На этот раз очередь Аль-Хайтам заткнуть его рот. И вовсе не для того, чтобы Кавех не закончил фразу. Просто слишком много бурлит в крови. Просто жажда становится невыносимой. Последний в этом году снег оставляет капли на их волосах, а такси едет слишком долго.