Нет времени сказать «красный»

— Я придумал, — говорит Аль-Хайтам, и это как-то изначально звучит не очень хорошо. Они опять лежат после секса — только теперь взаимного, у Кавеха немного болит горло и онемели щеки, но оно того стоило. Волосы липнут ко лбу, но дыхание успокоилось, Кавех лежит щекой на груди Аль-Хайтама и водит пальцами по его влажному от пота животу. Думать не хочется совершенно. — Придумал что? — лениво спрашивает Кавех и зевает, поднимая взгляд вверх. С этой комнаты снято проклятие, и теперь все в их жизни наладилось. Можно даже планировать какое-то семейное будущее. Невзгоды сближают. — Если ты так сильно хочешь заняться полноценным сексом… — Не говори слово полноценное, оно ужасное! — Кавех сразу дергается. — И оно обесценивает… — Хорошо, анальным сексом, — поправляет Аль-Хайтам спокойно. — Мне будет нервно, тебе будет нервно. Я предпочел бы быть снизу. Кавех круто к нему разворачивается и нависает на одной руке. Смотрит — глаза в глаза. Щурится. — Предпочел бы, потому что хочешь меня, или потому что я кружу вокруг тебя в просьбе повторить? Аль-Хайтаму тоже лениво. Он зевает и отталкивает лицо Кавеха рукой. — Потому что ты мне нравишься, придурок. И член у тебя тоже ничего. — Он прекрасен, — возмущается Кавех и в отместку больно кусает в плечо. Разнеженный Аль-Хайтам шипит. Хорошо. — И я сделаю все, чтобы тебе понравилось! Я хочу благовония… как твой хлопок, я люблю хлопок! И, и… — Или мы просто потрахаемся, — Аль-Хайтам снова зевает. — Через недельку, я уже не выдерживаю твой ритм. — Мы потрахались всего два раза за неделю! — Это те два раза за полтора месяца, когда мой член встал. Прояви снисхождение. Кавех смеется и падает на Аль-Хайтама, втирается лицом в его шею и коварно лижет, вызывания позорный визг. Как хорошо, когда вы достигаете взаимопонимания. * * * Неделя проходит очень быстро. Аль-Хайтам сдает небольшой проект, проводит время со Странником, потому что теперь это его ответственность, раз уж приучил, а значит — проводит время с Нилу и Сетосом тоже. Он не понимает до конца отношений в этой троице, но Нилу сияет, подобно солнцу, Странник не сводит с нее взгляда, а Сетос больше не хмурится, только пожимая плечами в ответ на взгляд. — Мне он тоже нравится, — говорит он, и эта история завершается. Кавех носится в мыле со своими бесконечными заданиями, у него немеет рука, он жалуется и жалуется, а потом преподносит очередной шедевр. Сайно и Тигнари присылают приглашения на свадьбу. Все у всех так хорошо, что Аль-Хайтам позволяет себе поверить, что у него тоже все ладится. Кавех правда старается. Они у него дома, без капли алкоголя, они нежные — хотя Аль-Хайтам никогда не считал себя нежным человеком. Но так ведь хорошо взять Кавеха за талию, провести по спине. Так приятно быть в его руках, целовать шею, слышать тихий смех. Это то, что им нужно. — Хочу тебя раздеть, — шепчет Кавех, и Аль-Хайтам поднимает руки, позволяя стащить с себя футболку. Кавех не удерживается — касается его груди, сжимает, наклоняется, чтобы укусить рядом с соском. Это горячо. Это сладко. — Я хочу трогать тебя, — срывается с губ, и Кавех улыбается, позволяя крутить себя как угодно. Аль-Хайтам укладывает его на кровать, поддерживая под колено, целует, и от этого кружится голова. — Мы должны быть наоборот, — смущенно признается Кавех и легонько проводит ногтями по плечам Аль-Хайтама. — Я хочу сделать тебе хорошо. Что ж, на спине тоже неплохо. Кавех приятно тяжелый, его волосы лезут в лицо, и они смеются, пока Кавех сворачивает волосы в пучок. Пряди все равно выпадают. Кавех такой красивый. Аль-Хайтам берет его за шею сзади и прихватывает, вызывая тихий стон, и кусает спереди, с наслаждением сжимая зубы. Кавех любит, когда нежно, но Кавех постоянно просит еще, жарче и сильнее. Кавех любит секс, и так прекрасно, что он его не разлюбил. Кавех-Кавех-Кавех. Аль-Хайтам избавляется от штанов вместе с бельем и гортанно стонет, когда влажная от слюны рука касается его члена. Кавех слишком хорош в том, чтобы делать хорошо. Он сжимает под головкой, оглаживает ее пальцем, медленно ведет вниз, проворачивая руку. Кавех наклоняется, целует в живот и мажет по головке губами, шепча: — Ты же будешь хорошим мальчиком? — и Аль-Хайтам тихо смеется и охает, когда Кавех проводит между его ног смазанными пальцами — он что, держал смазку при себе все это время? Видимо, держал. Движения пальцев не особо приятные, но так, наверное, и должно быть? Аль-Хайтам умеет расслабляться. Он даже пробовал касаться себя так, но не понял фишки. Сейчас все должно быть иначе. Нужно дышать и позволить Кавеху действовать. Случайное движение пальцев проносится искрами. Но это не самые приятные искры, хотя член все равно ощущается тверже. Это странно, но к этому можно привыкнуть. Пальцы Кавеха неожиданно длинные, оно будто бы очень глубоко, и по телу Аль-Хайтама проходят мурашки. — Может, уже давай? — предлагает он, и Кавех отпускает его член, смотря с хитрецой. — Не терпится? — мурчит он, и Аль-Хайтам кивает, шире раздвигая ноги. Сгибает в коленях. Он должен очень хорошо выглядеть, и Кавех краснеет — лицом, шеей, грудью. Член у него тоже красный, Кавех ведет по нему смазанной рукой и кивает. — Смотри на меня. Дыши со мной. Он направляет себя рукой. И это много. Это очень много. Аль-Хайтам сжимается, и Кавех ждет, но после этого входит слитым движением, и ощущать что-то в себе крайне странно. Глубоко. Пугающе. Аль-Хайтам шипит, и Кавех останавливается. Держится, явно изо всех сил. Целует подбородок, щеку, скулу, Кавех такой горячий, что и привыкнуть к этому ощущению можно. Ровно до момента, как Кавех делает первый толчок. Аль-Хайтама подбрасывает на кровати, и, очевидно, Кавех принимает это за хороший знак. Он двигается, его толчки быстро становятся рваными, ему явно хорошо. Аль-Хайтам хватается за его плечи, и это… не больно, но это почти больно, просто другое ощущение. Голова кружится, и Аль-Хайтам быстро моргает, не понимая, что делать. Должно ли это так быть. Ему правда страшно, от чего сбивается дыхание, и стон Аль-Хайтама не несет в себе ни доли удовольствия, но Кавех сжимает его член, и это противно, и… — Кавех, — не выдерживает Аль-Хайтам, и голос садится. — Стой. Он вкладывает в это совсем другое ощущение, но Кавех всего лишь замедляется, опираясь на руку. Тяжело дышит. Улыбается. — Слишком много для моего маленького Тами? Ничего, скоро ты… — Кавех, — Аль-Хайтам дергается, пихает Кавеха, но очень слабо, потому что он чувствует себя слабым, мерзким, отвратительным. — Кавех, красный.