Dead Love

«Ни одна любовь не умерла своей смертью… убивали… убивают… и будут убивать…»

— Чонгук, может, никуда не поедем сегодня? — устало произносит златовласый омега, пытаясь разыскать в шкафу нужные брюки. Те всё никак не попадались на глаза, теряясь среди других вещей. Альфа, что стоит недалеко, немного косится на своего парня, параллельно завязывая тёмный галстук. Он уже давно собран. На нем идеально выглаженный чёрный костюм, белая рубашка, тёмные волосы немного уложены, а в ушах красуется множество колец разного размера; туфли, начищенные до блеска, и лишь незавязанный галстук портит эту идиллию. — Но ведь у Хосока сегодня день рождения, мы обещали приехать, — он вздыхает и, когда неудача настигает его, бросает бедный галстук на большую кровать, хмуря брови, в одной из которых красуется пирсинг. Омега отходит наконец от шкафа, найдя нужное, и кладёт аккуратно на постель. Он всё ещё в домашних штанах и футболке, ведь только недавно проснулся. Выглядит таким уютным и родным, что просто не верится в его существование. Тэхён попутно захватывает брошенную вещь и шагает к хмурому альфе. К его альфе. А после принимается, будто профессионально, завязывать галстук на шее возлюбленного, следя за своими тонкими и длинными пальцами. — Но он ведь не будет обижаться, если мы не приедем сегодня, — тихо произносит златовласый, облизывая пухлые губы, которые так и тянет поцеловать. Тэхёну же сейчас хотелось уткнуться в шею альфы и вдохнуть полной грудью родной запах, забывая обо всём на свете. Справившись с галстуком, омега поднимает глаза на своего избранника, мягко ему улыбаясь. И лишь спустя долгие секунды ощущает мягкость чужих губ на своих. Тэхён чуть приоткрывает рот, позволяя своему альфе продолжить поцелуй, а не стоять истуканом, как он это часто делает, обхватывая руками его шею. Чонгук же сминает пухлые губы неторопливо, нежно и осторожно, никуда не торопясь. Им-то и некуда, если не учитывать того, что ехать им довольно-таки далеко. Губы у омеги вкусные, сладкие и приятные. Ими Чонгук наслаждался бы вечность, не выпуская с плена своих уст. Альфа укладывает ладони на тонкую талию, что скрывается под большой футболкой, которая ничуть не полнит его любимого и вовсе не отбирает желания продолжать начатое, и притягивает поближе желанное тело, чувствуя родное тепло. Первым отстраняется Чонгук, потому как знает, что можно и заиграться с этим так, что потом не остановиться. — Одевайся, милый, — шепчет в родные и любимые губы, облизывая свои. Тэхён ничего не отвечает, лишь недовольно мычит и снимает с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье, ему нечего и некого стыдиться. Неторопливо подходит к зеркалу, поворачиваясь чуть боком. Улыбка тут же появляется на его лице, а руки ложатся на небольшой животик, что уже виден чётче, чем некоторое время назад. Два с половиной месяца назад в нём зародилась новая жизнь, и, если честно, сначала Тэхён не хотел этого. Зачем омеге, которому только двадцать четыре, дети? Уму непостижимо. Ему ещё гулять и гулять, но жизнь сложилась немного по-другому. И если сначала молодой омега жалел о том, что не сделал в тайне аборт, то сейчас он не жалеет ни о чём. У него есть заботливый альфа, который любит его всем сердцем и душой, ради которого он готов жить, а скоро появится ещё один смысл его жизни. Тэхён до сих пор помнит, как полтора месяца назад пришёл к Чонгуку весь в слезах, невнятно ему о чём-то рассказывая и бесконечно извиняясь за то, что сам не уследил, и альфа ничего не понимал, пока Тэхён не сказал твёрдое: «Я беременный». Тогда уже и Чонгук чуть не рыдал, только не от того, что его молодая жизнь закончилась, а от нескрываемого счастья. Он прижимал омегу к себе, целуя заплаканное лицо и руками аккуратно поглаживая тогда ещё маленький животик, говоря о бесконечной любви к нему. После этого златовласый пообещал больше ничего не скрывать от своего возлюбленного, а тот в ответ лишь трепетно целовал его, будто бы в первый раз. Почувствовав горячие ладони на своём животе, Тэхён отвлёкся от воспоминаний, улыбаясь ещё ярче. Это ощущалось таким правильным, что хотелось простоять так вечность. — Такой красивый, — тихий шёпот возле уха будоражил, немного опаляя жаром ушную раковину и заставляя сердце зайтись в бешеном ритме, — невероятно красивый, — и лёгкий поцелуй за ушком. Тэхён прикрыл глаза, откидывая голову назад, на плечо альфы, желая насладиться этим моментом. — Я люблю тебя, — эти слова заставляют Тэхёна выровняться, открыв глаза и обернувшись к альфе. Тот говорит это не так часто, но всегда так искренне, что просто не верится, что можно чувствовать столько эмоций от простого «я люблю тебя». В первые годы их отношений Чонгук и вовсе не говорил о любви. Они просто жили вместе, целовались, обнимались, занимались сексом и проводили совместно время. И Тэхён даже иногда сравнивал себя с секс-партнёрами, которых у Чонгука было точно не мало. Но все страхи и переживания улетучились в один миг, когда Чон всё же сказал те заветные три слова, которые от него желал услышать каждый омега, но достались они лишь Тэхёну. И сейчас нет даже сомнений насчёт того, что это неискренне или же просто лживое успокоение. — И я люблю тебя, — улыбается, укладывая ладони на крепкие плечи альфы, и, чуть привстав на носочки, дарит возлюбленному лёгкий и краткий поцелуй в губы. Не дожидаясь никаких дальнейших слов или действий, Тэхён отходит обратно к кровати и смотрит на вещи, которые достал для того, чтобы надеть. На лице его проскальзывает какое-то недовольство, и он снова идёт к шкафу, вытягивает оттуда свободные светлые брюки и большую рубашку в тон, рубашку его альфы. Вещи Чонгука он носит с необъяснимой маниакальностью, но самого мужчину это не волнует. Скорее всего омеге просто не хватает своего супруга рядом или же он просто обожает запах альфы на себе. В любом случае, Чонгук и правда часто пропадает на работе допоздна, что отражается и на нём, и на Тэхёне, который недоволен таким раскладом. Одевшись, Тэхён накидывает сверху ещё и пальто нежно кофейного цвета, так как на улице сейчас прохладно, и тянется в шкаф за таким же, только тёмным, для Чонгука, протягивая ему. Они как две противоположности, но тяга к друг другу их сблизила, и теперь они счастливая супружеская пара, которая вместе уже второй год. И если вы думаете: «А как же учеба?», то я могу вас успокоить. Тэхён всё ещё учится на последнем курсе дизайна, а Чонгук в свои двадцать семь работает в компании заместителем директора. И это лишь пока что, дальше компания перейдёт к нему от его отца, и тогда, со временем, Чонгук будет уже владельцем немаленького бизнеса. Почему же они так рано поженились? Наверное, это желание присвоить человека себе вперемешку со страстью и дикой любовью. Ну если, к примеру, взять Тэхёна, то он был влюблён в этого грозного хулигана ещё с первого курса, а тот в свою очередь заметил неприметного мальчишку только спустя два года. Тэхён никогда не выделялся, но он до сих пор благодарит судьбу за то, что его тогда бросили в бассейн. И всё равно что он не умеет плавать. Храбрый Чонгук, как только увидел тонущего омегу, тут же бросился в воду и вытащил его. Правда, Тэхён ему тогда смачно дал по лицу за то, что тот лез целоваться в знак вознаграждения за спасение, но это пустяки. Сейчас он вспоминает это с улыбкой и рад тому, что альфа очень упорно стоял на своём. Это дало свои плоды. Сев в черный BMW, Тэхён пристёгивается ремнём безопасности, наблюдая за тем, как альфа заводит мотор массивного автомобиля. Чонгук включает печку, и тёплый воздух тут же заполняет собой прохладный салон, в котором стоит запах ароматного кофе. Всё же ароматизатор в машине был не лишним, как сначала считал омега. Первые несколько пуговиц пальто растягиваются, а руки сами ложатся на округлый животик, мягко поглаживая. Даже не верится в то, что спустя каких-то шесть с половиной месяца у них будет маленькое чадо, которое будет бегать по их квартире. — Сейчас будет ещё теплее, — ласково проговаривает альфа, на несколько секунд прикладывая большую ладонь к животу мужа, желая ощутить частичку того самого родного, а после укладывая ладонь на коробку передач, давя на педаль газа. Машина медленно выезжает на дорогу, двигаясь по прямой. На трассе редко встречаются другие автомобили, хотя время только недавно перевалило за обед. Им надо ехать в другой город, что займёт примерно полтора часа, если дороги будут такие же свободные. Всё же желания стоять в пробках нет. Со временем Тэхён сам не замечает, как погружается в сон. Пленяющий, мягкий и приятный сон.

~🥀~

— Малыш, просыпайся, — Чонгук убирает упавшие золотистые пряди волос с личика возлюбленного, целуя его под глазом, туда, где красуется небольшая родинка. Одна из его излюбленных. Они приехали уже минут десять как, но Чонгук всё не хотел будить беременного мужа. Да и смотреть на его умиротворённое лицо и вытянутые губки куда приятнее во время сна, чем на его сонный и недовольный вид после. Альфа всё же решился разбудить своего спящего принца, вот только тот недовольно мычал, отворачиваясь, но в то же время ища вновь и вновь губы, что ласково целовали его. Отказываться от такого он точно не станет. Наверняка брат Чонгука думает о том, что он идиот какой-то, раз стоит возле его дома и не выходит из машины уже столько времени. Но все мы не без греха, и Чонгук надеется, что его поймут. Ну а если нет, то он хотя бы полюбовался спящим мужем, глаз от которого отвести не в силах. Через какие-то пять минут омегу удаётся разбудить полноценно. Чонгук заботливо отстёгивает ремень безопасности и застёгивает несколько пуговиц пальто, дабы тот не простудился, ведь на улице не лето всё-таки. Холод даже сквозь закрытые окна пробирается внутрь теплого салона, когда звук мотора окончательно замолкает. — Чонгук, я хочу поспать ещё пять минуточек, — говорит омега чуть не плача, хватая Чона за рукав пальто. Да, ещё немного — и слёзы покатятся по его лицу, а этого нельзя допустить. Тэхён обычно плачет только по каким-то весомым причинам, но с началом беременности ему и повода не нужно. К примеру, как-то омега вместо чёрного чая сделал своему альфе зелёный, и когда Чонгук спросил его о том, почему же он это сделал, то Тэхён тут же расплакался, начав извиняться. Это тогда очень ударило по сердцу Чонгука, и после он старался не допускать подобного. Казалось бы, такая мелочь, но столько слёз, что можно было бы ими напоить детей Африки. Тэхён зачастую как маленький ребенок, но это не отталкивает, нет, Чонгук готов за ним ухаживать и делать всё, что пожелает ранимая юная душа, но иногда он просто не может того, чего хочет его омега. — Тэхён, мы уже пятнадцать минут как приехали. Нас уже давно ждут. Не очень красиво заставлять их ждать ещё больше, — альфа торопливо и аккуратно большими пальцами стирает две кристальные слезинки, которые так не вовремя скатились по розовым щекам, после чего тут же целуя нежную кожу. — Прошу тебя, не надо плакать. Я ведь люблю тебя, помнишь? И всегда буду, любовь моя. Нижняя губа омеги дрожит, но тот сдерживает слёзы, лишь кивая и тут же обнимая своего альфу, утыкаясь носом в шею и вдыхая самый родной запах, который успокаивает в самые нужные моменты. Иногда, когда Чонгук на работе, Тэхён берёт его вещи, которые пропитаны любимым ароматом, и несёт те в их с Чонгуком кровать, вдыхая любимое сочетание и сладко засыпая, думая о том, что его альфа рядом. Всё же ему не хватает внимания, но он не готов жаловаться на это Чонгуку, ведь ему тоже тяжело. Он каждый день работает почти допоздна, честным трудом зарабатывая деньги, которые на дороге не валяются, как оказалось. И Тэхён ценит это. Требуется ещё несколько минут для того, чтобы омега пришёл в себя, и они наконец-то отправляются к дому и, нажав на кнопку звонка возле двери, ждут. — Кто это тут у нас? — громко спрашивает Хосок, сразу открывая дверь и сверкая своей фирменной улыбкой, которая напоминает сердечко. Природа — удивительный творец самого невероятного. — Неужели это мой братец? — наигранно интересуется, делая удивлённое лицо и добавляя: — Я тебя так ждал! — и пропускает гостей внутрь, и только когда дверь закрывается, обнимает своего младшего брата, похлопав его по плечу. Хоть он тот ещё актер, но вот изобразить такие искренние чувства точно не мог. — А как бы я не приехал? Сегодня же день рождения моего старшего брата. С днём рождения, Хо, — Чонгук вручает ему подарок, не в силах сдержать улыбку. Всё-таки не каждый день приезжаешь в гости к близкому человеку, с которым ты с самых пелёнок. — Да не нужно было никаких подарков, — возмущается Хосок, цокая языком, но всё же принимает поздравление, а после его взгляд падает на грустного Тэхёна, который улыбается немного измученно, будто его заставили это сделать. — Тэхён, мой милый Тэхёни, я так рад тебя видеть! — лезет к нему с объятиями, и омега не сопротивляется, обнимая в ответ, жмётся ближе и улыбается уже чуть ярче. Хосок всегда умел зарядить позитивной энергией окружающих. — С днём рождения тебя, — Тэхён чуть отстраняется и протягивает ему конвертик, который Хосок принимает неохотно, ведь понимает, что там. — Не нужно было, — вздыхает, сделав грустное лицо, будто бы на его плечи положили непосильный груз, но быстро меняет настрой на более радостный. — Ну что же мы стоит тут? Давайте за стол, а то без вас всё съедят. Они снимают верхнюю одежду, которую Чонгук вешает на крючки, и проходят в гостиную, где сидят ещё несколько гостей. Их не много, здесь только близкие, а больше и не надо. Тэхён, опустив голову вниз, держит за локоть своего альфу, чуть сжимая его пиджак пальцами. Нервничает. Он всегда чувствовал себя некомфортно в больших компаниях, а тут ещё и столько незнакомых ему людей, которые так безбожно пялятся на них с Чонгуком, будто они какие-то особенные. — Знакомьтесь, это мой брат Чон Чонгук, — говорит Хосок, и все будто оживляются, начиная о чём-то шептаться, — а это его супруг Чон Тэхён, — и все приветствуют их улыбками и радостными возгласами. Будто так и нужно. Будто только их и ждали. Все знали Чонгука как завидного холостяка, которого хотел каждый омега в их универе. Но даже сейчас они не в универе, а в гостях, и они даже не в роли двух незнакомых студентов, а в роли любящих супругов, и даже несмотря на это, некоторые омеги смотрят на него так, будто бы хотят его прямо сейчас себе в кровать. Да, Тэхён рядом с ним совсем не вписывался. Он скромный, любит больше домашнюю атмосферу, да и никогда альфы не интересовались им из-за того, что он был серой мышкой. Такой себе неприметный и тихий. Но сколько бы глаз ни было устремлено на Чонгука, он будет смотреть только на Тэхёна. Смотреть как на восьмое чудо света. Для Чонгука он таковым и является. За весь вечер Тэхён не сказал ни слова. Чонгук чувствовал, что тому не по себе, но ничего сделать не мог. Всё же было бы не очень правильно просто встать и уйти из-за того, что он чувствует себя не в своей тарелке. Чонгук лишь ухаживал за Тэхёном, кладя ему тарелку излюбленные блюда омеги, поглаживал его то по бедру, то по спине, успокаивая и выражая так поддержку, когда тема заходила об университетских годах. Знает, что Тэхёну это не очень приятно слышать, но не хотелось портить праздник своему брату. Да и ставить Тэхёна в неловкое положение тоже. — А вы с Чонгуком давно вместе? — поинтересовался омега с тёмными волосами. Уж слишком сильно был заинтересован этим. Когда Чонгук вышел на улицу покурить, этот омега сразу же накинулся с вопросами на Тэхёна, который сидел рядом. Сразу стало не по себе. Захотелось сбежать, спрятаться где-то, ожидая своего альфу. — Четыре года, — ковыряясь палочками в салате, произнёс негромко Тэхён, показывая, что не заинтересован в этом разговоре. Но, видимо, этот омега не собирался заканчивать свой допрос. — Вот как, а мы с Чонгуком два с половиной года назад ещё в постели кувыркались, — чуть приблизившись вкрадчиво говорит темноволосый омега, будто делясь своим секретом, заставляя Тэхёна застыть. Сердце почему-то сжалось, дышать становилось труднее, а в горле встал неприятный ком. Верить в подобное не хотелось. Да и как такое возможно? Они ведь только в браке два года. Разве его возлюбленный мог так поступить? — Я так понимаю, Чонгук взял тебя в мужья по залёту? Надо было тоже применить такую тактику, — ядовито сказал омега, жуя рисовую булочку. Не выдержав такой информации, Тэхён просто поднялся и вышел с гостиной, не удостоив даже взглядом эту ядовитую змеюку. Сзади послышались тихие смешки. Неприятно, но терпимо. Взяв в прихожей своё пальто, он небрежно накинул его на себя и вышел на улицу. Четыре пары глаз устремились на него. Среди них и Чонгука. Посмотрев несколько секунд на своего альфу, Тэхён направился куда-то за дом, слыша что за ним следуют, хотя он и не просил. — Чего вышел, холодно же, — негромко проговорил, обнимая омегу сзади. — Даже не застегнулся, вредный омега, — и уже хотел было развернуть Тэхёна к себе, но тот оттолкнул его, отходя на два метра. И только сейчас альфа увидел маленькие капельки на любимых щеках. — Что случилось, малыш? — Чон сделал шаг вперёд, но омега выставил руку, показывая тому остановиться. — Не подходи ко мне, — дрожащим голосом, не то от боли из-за полученной информации, не то от февральского холода. Альфа покорно остановился, даже и не думая подходить, раз тому так угодно. Но спустя какие-то две минуты, омега зашёлся в немой истерике, падая коленями в холодный снег и прикрывая дрожащими ладонями лицо. Чонгук тут же подбежал к нему, обнимая за плечи и ласково прося подняться, ведь он мог застудиться, а в его положении этого нельзя было допустить. Да и если бы не было беременности, Чонгук не позволил бы себе бездействовать в такой ситуации. — За что ты так со мной? За что?! Я тебе не угодил чем-то? Я слишком жалок был для тебя? Или же я был слишком серым для твоей яркой и популярной жизни? — омега откровенно плакал, не отталкивал, но и не выполнял просьб старшего, обвиняя того в чём-то. Всё же у того омеги получилось накрутить Тэхёна ещё больше, из-за чего он и сам запутался в себе и своих мыслях. — О чем ты, любовь моя? — не понимая ничего, мужчина продолжал смотреть на дрожащего омегу, снял с себя пальто и накинул на подрагивающие плечи мужа. — Два с половиной года назад ты изменил мне? — как бы спрашивая, но в то же время надеясь получить отрицательный ответ. Не услышав от Чонгука ни слова, он продолжил: — За что? Что я сделал не так?! — подняв заплаканные глаза на альфу, перешёл на крик Тэхён, из-за чего у первого аж в душе всё перевернулись от такого вида его цветочка. Его драгоценного и такого невероятно комфортного омеги, который никогда не поднимал на него голос, а уж тем более не бился в таких ярых истериках из-за каких-то глупостей, которые не имели и доли правды. — Кто тебе сказал такую чушь, Тэхён? — Чонгуку и вправду было очень интересно, кто посмел так оклеветать его, заставив при этом рыдать его счастье. — Как бы я посмел это сделать? Думаешь, я настолько глуп, что стал бы изменять тому, кого люблю больше своей жизни? — ответа не последовало, на него лишь смотрели глазами, полными непролитых слёз. — Если это так, то глупец среди нас только ты, — сурово проговаривает, не зная, что таким тоном делает Тэхёну больнее в этой ситуации. На какое-то время между ними повисла мёртвая тишина. Никогда альфа не высказывался в таком тоне. В ласковом — да, в серьёзном — да пожалуйста, да даже в каком-то отеческом, но не в грубой форме, при этом ещё и говоря о том, что Тэхён какой-то глупец, раз верит в эту чушь. Тэхён смотрел, но не на Чонгука, а будто бы сквозь него. Спустя долгие минуты просто поднялся и, отдав накинутое на плечи пальто его владельцу, ушёл к машине. И только сейчас, когда родной силуэт отдаляется, Чон понимает, что сказал не то, что нужно было. Сказал лишнего. Обидел и теперь не знает, как извиниться за своё поведение. Да, омега не виноват в том, что ему кто-то рассказал о подобном. Виноват лишь в том, что слепо поверил. Но альфа знает же, что сейчас муж очень доверчив и верит всему, принимая за чистую монету, но всё равно отчитал его, как какого-то нашкодившего котёнка. Простояв так какое-то время, он спешит к машине и открывает дверцу с пассажирской стороны. Тэхён не плачет, он просто смотрит в одну точку, возможно, о чём-то думает, но Чонгук не станет лезть в его душу, не станет расспрашивать обо всём, ведь если омега захочет, то сам ему расскажет. Он открывает дверцу пошире, впуская в салон прохладный воздух, который пробирается под одежду, привлекая этим внимание мужа. Недолго думая альфа опускается на колени перед омегой, прямо в холодный мокрый снег, но плевать на это, куда важнее сейчас парень, который забрал его сердце себе ещё в первый день их знакомства. Чонгук укладывает ладони на его колени, а после утыкается в них лбом, сдерживая свои настоящие эмоции в этот момент. Рядом с этим цветочком нужно быть сильным, хотя слабость перед ним он тоже иногда проявляет. — Прости меня, я не должен был говорить так грубо, прости, — говорит негромко, знает, что он его слышит, знает, что слушает. — Я не спал ни с кем после того, как встретил тебя. А после того, как начались наши отношения я никого и не вижу, кроме тебя. Мне нужен только ты, — Чонгук выдерживает небольшую паузу, после чего поднимает голову и видит, что Тэхён смотрит прямо на него, — а ещё наш малыш, — и кладёт руку на живот, немного улыбаясь, чувствуя длинные пальцы в своих волосах, что нежно поглаживают, немного портя укладку. Но кого это сейчас заботит? Это действие для них такое личное и интимное. И только им такое позволено. — И ты прости меня, мне не стоило слушать других, — тихо, почти неслышно, но этого достаточно. Чонгук поднимается и утаскивает его в долгий поцелуй, ощущая солёный привкус от слёз на губах любимого. Как бы он смог без него? Даже мыслей таких в голове нет. Без него он не смог бы. Спустя недолгое время они возвращаются в дом, но только для того, чтобы сообщить о своём уходе и попрощаться с именинником, который был искренне расстроен тем, что они так быстро уезжают. Дело ведь даже до торта не дошло, а они так поспешно сбегают с торжества. — Может, лучше останетесь и переночуете? Ночь ведь на улице, да и у меня есть свободная комната для вас, — Хосок шёл позади них, провожая супружескую пару к машине и пытаясь убедить тех остаться. Но те были непреклонны, чего и требовалось ожидать. — Мы лучше домой, — дойдя до машины, говорит Чонгук, открывая дверцу для Тэхёна, который обнимает Чона-старшего на прощание. Они видятся не в последний раз, но вкладывают всю взаимность в эти объятия. — Ну раз так, будьте осторожны и обязательно наберите меня, когда доберётесь, — Хосок обнимает брата, наблюдает за тем, как они садятся в машину, и машет им рукой на прощание, когда они наконец выезжают со двора на проезжую часть.

~🥀~

Ночные дороги освещают лишь одинокие фонарные столбы, из-за чего видны светлые и тёмные полосы, напоминая собою зебру, которая должна быть лишь на пешеходном переходе. Двигаясь по трассе они не встречают ни единой машины, так как время уже позднее и это ожидаемо. Тэхён смотрит в окно на постоянно меняющиеся один за другим дома, магазины, торговые центры, клубы и бары. Некоторые из них украшают разноцветные неоновые вывески, этим приковывая к себе взгляд и привлекая покупателей, но множество из них уже давно закрылись, отправив работников домой на отдых. Чонгук спокойно ведёт машину, иногда посматривая на омегу, который за всё время, пока они едут домой, не произнёс ни слова. Странно. Можно было бы это списать на то, что он устал, но почему-то альфе совсем не спокойно. Какое-то невидимое, фантомная тревога поселилась в его душе. Что-то точно не так. — Тэхён, — тихо обращается, останавливаясь на перекрёстке, видя красный свет на светофоре. — М? — повернувшись к мужу. Он смотрит в любимые тёмные глаза и засматривается, не замечая в полумраке салона, что на лице того появилась лёгкая улыбка. Она такая глупая, постоянно лезет на лицо, как только в поле зрения находится Тэхён. — Я так люблю тебя, — произносит вкрадчиво, но в то же время с какой-то надеждой, будто боится быть отвергнутым своим же мужем. Глупость. Но ведь Чонгук и правда глупец. — И я теб… Тэхён не успевает договорить, как громкий шум скрежета металла и резкая боль не дают этого сделать. Передняя правая часть автомобиля сжимается под давлением влетевшей в них встречной машины, не давая ни двинутся, ни спокойно дышать. Тэхён не чувствует ничего, лишь боль и страх за жизнь, но не собственную. Как бы ему ни хотелось, он не может пошевелиться, дабы освободиться от оков этого ужаса. Тело будто бы взяли в огромные тиски, не желая отпускать ни на секунду. Он упирается ладонями в твёрдый металл, что стиснул его живот, но лишь режет о него ладони. Со рта начинает течь густая кровь, совсем не много, но это не останавливает, Тэхён продолжается бороться за жизнь, правда уже поздно. Живот прижало с такой силой, будто пытаясь выдавить из омеги всё, пропитывая одежду алой кровью и лишая его сил. Чонгук чувствует лишь сильный удар, из-за которого его тело подаётся вперёд, а после — алую кровь, что стекает по его лицу вниз, попадая на одежду и руль автомобиля. Он кое-как поворачивает голову, не без усилий, и видит своего возлюбленного без сознания, всего в крови. Он тянет к нему руку, но прикоснуться не может, будто тот слишком далеко, будто уже давно не здесь. А после он и сам покидает эту реальность, отключаясь, как по щелчку. Забываясь в пустоте, где нет никого, кроме него одного.

~🥀~

— Наконец-то вы очнулись, — слышится незнакомый женский голос совсем рядом, когда Чонгук открывает глаза. Он пытается подняться, когда понимает, что он сейчас не дома, но его тело тут же пронизывает острая боль. — Вам нельзя вставать. Швы могут разойтись, да и ваше состояние желает лучшего. Чонгук только сейчас замечает, что помещение слишком светлое. Только сейчас замечает эту девушку, которая укладывает его обратно. Она облачена в больничную одежду, наверняка медсестрой здесь работает. И сейчас она ставила ему капельницу. Жидкость в бутыльке прозрачная, кристально чиста. Почему-то альфа вспоминает о Тэхёне и снова резко подрывается, на этот раз игнорируя жгучую боль. Ему важно знать, где он. — Где Тэхён? Я должен увидеться с ним, — проговаривает он обеспокоенно, пытаясь полностью встать с кровати, но тело будто не слушается, отказывается выполнять команды, а голова начинает болеть всё больше. Только сейчас Чонгук понимает, что та обвязана бинтами. Спохватившись, медсестра быстро набирает что-то в шприц и вкалывает в трубку, которая идёт от капельницы. Альфа дёргается, пытается вытянуть катетер, но вдруг, будто бы из неоткуда, в палату забегают двое альф, одетых в такую же медицинскую одежду, удерживая Чона, придавив его руки к кровати. Что они творят? Почему просто накинулись на него, услышав простой вопрос? Он вертится ещё каких-то пару минут, а после сон забирает его в свои холодные руки, отключая сознание. Чонгук не знает, сколько времени прошло, но взглянув в окно, которое расположилось по правую сторону от него, он видит мерцание звёзд. Небо чистое, из-за чего ни одна звезда не скроется из виду, танцуя с глубокой ночью. Луна кажется слишком одинокой среди них, своим мягким светом освещая почти пустую палату. Чонгук тоже ощущает себя одиноким. Он тут совсем один, Тэхён не известно где и как, наверняка тоже скучает в одиночестве. Альфа погружается в воспоминания, пытаясь понять, как он пришёл к этому всему, но голова начинает беспощадно болеть, отдавая пульсацией в висках. Последнее, что он помнит, это то, что они ехали домой, а дальше всё как в тумане. И сколько вообще времени он уже тут лежит? Сколько потерял дней, а то и месяцев? Сколько он уже не видел причину своей жизни? Все вопросы остаются без ответов, застывая в тишине. Он всё узнает завтра. Хотя бы попытается.

~🥀~

Ночь мучила бессонницей, потому Чонгук и глаз не сомкнул, всё время возвращаясь в тот день, когда все воспоминания стёрлись. Утром к нему заходит уже другая медсестра, говорит что-то о том, что с ним сегодня хотят поговорить, ставит капельницу, проверяет, всё ли в порядке, и уходит. На вопросы «Где мой муж?» и «Всё ли в порядке с Тэхёном?» ему не отвечают, лишь игнорируют и продолжают свою работу. Вот уже полдень, и к нему в палату заходит мужчина до сорока лет, высокий, с еле заметной сединой на висках, в чёрном пальто и с коричневым кожаным дипломатом, в котором явно хранятся какие-то записи. Он вежливо здоровается, спрашивает у альфы, может ли задать пару вопросов, и лишь получив от Чона положительный ответ, берёт стул, который стоял неподалёку, и присаживается возле больничной койки. — Начнём с чего-то простого, — задумчиво проговаривает мужчина, беря в руки блокнот, видимо для заметок, который достал из того самого секретного чемоданчика. — Мистер Чон, помните ли вы события, произошедшие восемнадцатого февраля? — произнеся это, он смотрит на Чонгука внимательно, а у альфы в голове лишь пустота. — Помню, но не совсем хорошо, — поясняет Чонгук, немного хмурясь и всё же пытаясь сложить несколько кадров в своей голове. Всё перемешивается в единую кашицу, и понять хоть что-то становится чем-то нереальным. Альфа прикрывает глаза, глубоко выдыхая, и словно совсем забывает о присутствии мужчины. — Тогда расскажите о том, что помните. Это важно, — мужчина клацает ручкой, открыв блокнот ближе к середине, и готовится записывать каждую деталь. — Мы с моим мужем поехали на день рождения моего брата, — он открывает глаза, устремляя свой взгляд на противоположную от себя белую стену, пытаясь собраться с мыслями, которые то и дело путаются, этим же путая и самого альфу. Мужчина же напротив терпеливо ожидает, не подгоняет с ответами, знает, что это тяжело. — Потом там немного посидели, отпраздновали, так сказать. А дальше, — Чонгук делает паузу, вспоминая тот вечер. Всё ещё помнит слёзы на родном лице, помнит снег на своих коленях, помнит прощение от самого драгоценного человека в его жизни, — мы ехали домой… — дальше слов нет, потому что дальше темнота, смазанные кадры, которые непонятными урывками проносятся перед глазами, и голова начинает нещадно болеть, заставляя взяться за неё руками. — Вы помните что было дальше, мистер Чон? — делая какие-то пометки, задаёт вопрос, смотря на Чонгука. — Нет, — произнёс будто бы твёрдо, но в то же время как-то неуверенно и безнадёжно. — Тогда я скажу вам, что произошло, — проговаривает негромко, откладывая блокнот в сторону вместе с ручкой. — Вы и ваш муж, Чон Тэхён, попали в аварию. Вы стояли на светофоре на перекрёстке, когда в ваш чёрный BMW врезалась чёрная Audi, водитель которой находился в нетрезвом состоянии. Мне очень жаль. — Чонгук смотрел на мужчину в неверии. Как же такое могло произойти? И где Тэхён? Опросили ли уже его и всё ли в порядке с их ребенком? Он ждал продолжения слов мужчины, но тот всё молчал, заставляя нервничать. — Вы не беспокойтесь, виновник обязательно будет наказан, — кивает, будто пытается убедить в этом не только альфу, и снова погружает палату в тишину. — Если вы ожидаете, что я скажу, кто был за рулём того автомобиля, то я огорчу вас, ведь не знаю этого, — Чонгук отвёл взгляд в сторону, решаясь всё же спросить: — Вы уже опросили моего мужа? Повисло неловкое молчания. Мужчина понимал, почему тот спрашивает, но сказать те самые слова, которые услышал от лечащего врача альфы, не мог. Он не посмеет. И так ворвался в палату, нарушая покой этого парня. Но тишина затягивается опять, и Сон Вонхо должен ответить на волнующий вопрос. — Нет, мистер Чон, — вздыхает Сон, пытаясь заставить себя это сказать, — не опросил. — Почему же? — выходит резко, и Чонгук садится на койке, продвигаясь ближе к изголовью. — Потому что, кроме вас мне больше некого опрашивать, — Вонхо смотрит альфе в глаза, хотя это довольно-таки сложно, ведь в глазах напротив читается каждая эмоция. — Я вас не понимаю. — Мне очень жаль, мистер Чон, но ваш супруг погиб при столкновении. Его не смогли спасти, как и вашего ребёнка, — как же сложно это было произнести, и как же сложно сейчас смотреть на то, как в глазах этого, казалось бы, сильного альфы что-то ломается. Чонгук какое-то время смотрит на мужчину, пытаясь переварить полученную информацию. Внутри что-то трескается, и, кажется, это сердце. Сердце, которое жило ради одного конкретного омеги. Ради того самого, с которым он разделял супружескую жизнь целых два года, а любовь — казалось, и целую вечность. Как такое могло произойти? Чонгук не понимает. Он и не примет этого, над ним явно шутят. Вот, кажется, сейчас ему скажут, что это глупая и невесёлая шутка, и в палату забежит его Тэхён, который будет его обнимать и говорить о том, как безгранично его любит, а Чонгук же будет ворчать и говорить то же самое, не выпуская с рук своего омегу. Но никто ничего не говорит, никто не забегает в палату, и уж тем более не обнимает. — То есть, вы хотите сказать… — Его больше нет, — дополняет Сон, наблюдая за тем, как альфа зачёсывает пятерней тёмные волосы назад, глубоко дыша. — Этого не может быть, — еле слышно проговаривает, на что мужчина рядом вскидывает чёрную бровь. — Вы ведь шутите, да? — Чонгук начинает истерично смеяться, будто пытается ухватиться хоть за какую-то надежду, но на самом-то деле не смешно. Хочется лишь рыдать, затопить слезами всё вокруг и потонуть самому. — Мистер Чон… — Это самая нелепая шутка, которую я когда-либо слышал! — перебивает, уставившись на Вонхо, до боли закусывая нижнюю губу, пытаясь заглушить другие чувства. Пытаясь заглушить душевную боль. — Мне очень жаль, мистер Чон, но это не шутка, — он поднимается со стула, и садиться на кровать рядом с альфой. — Примите мои соболезнования, — касается чужой дрожащей руки, и улыбка тут же сходит с лица Чонгука, а из глаз по щекам катятся первые слёзы. Тэхён тоже плакал, много плакал. Но не от боли, не от душевных терзаний. Как жаль, что Чонгук так не может. Альфа закрывает свободной ладонью глаза, начиная беззвучно плакать, содрогаясь плечами. Он готов кричать, выть, рыдать до потери голоса, но не здесь и не сейчас. Да, это больно, но непоправимо. Его больше нет. Его уже не вернёшь. Всё же, надо было послушать Хосока и остаться у него на ночь.

~🥀~

Никто не знает, сколько времени прошло с того момента, как Чонгук наконец смог прийти в себя. Казалось он плакал и днём, и ночью. Никак не в силах принять и отпустить две души в иной мир: его любимого мужа и нерождённого ангела. Он всё ещё не мог поверить в то, что его больше нет. Что нет того, ради кого жизнь не была напрасной. Сейчас же Чонгук не знал, зачем ему жить и нужно ли это вообще. Из больницы его выписали около месяца назад. Его всё пичкали успокоительными и снотворными, консультировали у психотерапевта и пытались уложить ещё на какое-то время, но он твёрдо решил уйти оттуда и двигаться дальше. Хотя желания никакого не было. По прибытии домой он узнал, что родные Тэхёна уже похоронили его, и они с искренним сожалением смотрели на Чонгука, что даже не попрощался со своим возлюбленным, не посмотрел на него в последний раз, не произнёс в последний раз слов о любви и даже не ощутил последние отголоски его запаха на охладевшей коже. Хотя в доме всё пахло им и всё напоминало о нём. И это делало ещё больнее. Со временем Чонгук вернулся на работу, и казалось, всё шло своим чередом. Но так лишь казалось. Каждый раз возвращаясь домой, в пустую квартиру, Чонгук всё ещё надеялся, что сейчас из кухни выйдет Тэхён, встретит его жарким поцелуем, а после они пойдут вместе ужинать. Но ничего не было, лишь пустота и темнота, которые были не только в их доме, но и в душе альфы. Наверняка это так и ощущается, когда теряешь самое дорогое, что у тебя есть, когда теряешь часть своей жизни. Чонгук не знает, что ему делать дальше. Он каждый день просыпается с мыслью о том, что это его последний день. Его посещают не самые прекрасные мысли, и он всё же решается поехать на кладбище спустя целых полгода после смерти своей любви. Он сам себе твердил, что лучше не ехать туда, ведь это сделает только хуже, но по-другому он не мог. Купив живые цветы, Чонгук поехал на кладбище и лишь у ворот понял, что сердце так и щемит, оно так и тянется туда, где покоиться его частица. Выйдя из машины, Чонгук чувствует палящее солнце, что липнет своим теплом к чёрной одежде альфы. Последний месяц лета не предвещает холодной осени, а всё также согревает, утешая своим теплом. Ступая по выложенной камнем тропинке, Чонгук лишь сильнее сжимает в руке букет, пробегаясь глазами по многочисленным надгробиям. Здесь много людей в возрасте, которые умерли либо от болезни, либо от старости. Совсем молодые здесь редко встречаются. Наверняка родным этих людей было тяжело их терять. Чонгуку тоже тяжело. Он же потерял сразу обоих. Ему и не дали шанса оставить себе хотя бы частицу его возлюбленного. Подходя всё ближе к нужному месту, Чонгук чувствует, что его сердце начинает биться всё быстрее, предвещая, что вот ещё немного — и он будет на месте. И вот он здесь. Стоит напротив надгробия своей души, своей любви, частички своего сердца и смысла жизни, которая никогда больше не обретёт смысл. С фотографии напротив на него смотрит Тэхён, всё такой же прекрасный, такой же, каким он помнит его в последний раз. На лице омеги блистающая квадратная улыбка, на нём тёплый зелёный свитер, который Чонгук подарил ему на Рождество, волосы золотистые волнистые, как всегда, в творческом беспорядке, а в глазах радость и отблеск жизни. На такого Тэхёна не насмотреться, но фотография — это единственное, что есть у Чонгука. Медленно подойдя ближе, он ставит большой букет пионов в мраморную вазу, что красуется на такой же плитке надгробия. Чон не помнит, как сам оплачивал всё это, не помнит, как выбирал дизайн и цвет, но помнит, как хотел отдать всё, лишь бы его любовь была жива, а не лежала под двухметровым слоем земли и бетона, украшенным дорогим мрамором. Его Тэхён любил цветы, любил внимание, но в то же время и спокойствие. Опустившись коленями на холодный мрамор, Чонгук всё смотрел на фото напротив, не желая отводить взгляда. Хотелось помнить. — Вот я снова пришел к тебе, Тэ. Давно я не приходил, ты уж извини, всё никак не мог подобрать времени, — говорит шёпотом, а слёзы медленно кататься по его щекам, одинокими каплями падая на чистый мрамор. — Я всё же решил вернуться на работу и немного отвлечься от того факта, что тебя больше нет, но я… я всё равно вспоминаю о тебе каждую секунду, — вдыхает глубоко, чувствуя, как кислород прекращает поступать в лёгкие. — Не думай о том, что я смогу когда-то забыть тебя, милый. Я ведь не такой, ты же знаешь, — он издаёт нервный смешок, опуская голову вниз, а после поднимает снова, смотря в голубые глаза, изображённые на фото. — Мне тебя очень не хватает. Я так скучаю и даже не знаю, что мне делать дальше. Каждый день я просыпаюсь в надежде, что всё это лишь страшный сон и я открою глаза, а ты рядом. Но тебя нет… Зачем ты бросил меня одного? Разве мы не клялись быть вместе до конца?! — срывается на крик и уже не видит ничего из-за помутнения в глазах от слёз. — Я ведь так люблю тебя, а ты со мной так поступаешь! За что ты так со мной? Чем я так провинился перед тобой, что ты решил меня оставить? — он опускается лбом на руки, которые складывает на холодном мраморе. — Чон Тэхён, я ведь даже дышать без тебя не могу. Ты ведь всё, что у меня было, сейчас же я остался ни с чем, и я не знаю, что мне делать. Прошу вернись ко мне, моя любовь. Разве я не заслужил жизни с тобой? — говорит тихо, как тогда, когда Тэхён плакал по каждому поводу, из-за сильной эмоциональности во время беременности. Осторожно и нежно. — Малыш, я так устал… Я так хочу снова увидеть тебя… Прикоснуться к тебя, вдохнуть твой запах, услышать твоё сердцебиение… Прошу, не бросай меня, я тебя так сильно люблю. Чонгук всё содрогается от слёз, всё ещё шепчет о любви и о том, как сильно скучает. Всё же ему не хватает его Тэхёна. Всё же солнце уже не греет его своим теплом. На надгробии под цветной фотографией красуется надпись, выведенная красивыми размашистыми буквами. Надпись, которую хотелось стереть.

~🥀~

Полтора года спустя.

— Ну что, Чонгук, сегодня поедешь с нами в клуб? — интересуется Хосок, толкая задумчивого брата в плечо. — Даже не знаю, Хо, — отмахивается, надевая пальто и собираясь уже выходить с кафе, в котором они праздновали день рождения Хосока. — У меня были немного иные планы на сегодня, — смотрит на захмелевшего брата, невзначай напоминая о том, что сегодня праздник лишь для Хосока, для самого же Чонгука сегодня траур, а точнее день, в который он потерял всё в один миг два года назад. — Да ну, не будь таким тошным, проведи сегодня день со своим братом, — Хосок вешается ему на плечо, на что Чон-младший лишь закатывает глаза, убирая чужую руку со своего плеча. — Извини, Хо, но я не могу, — альфа отходит от брата, хлопнув его по плечу, и направляется к выходу из здания. — Хорошего вам вечера, оторвись там! — машет рукой и уходит, ловя отдалённые пожелания от брата в ответ. Домой Чонгук добирается быстро. Заходит в пустую квартиру, к которой уже успел привыкнуть, скидывает с себя пальто и обувь, и направляется в душ, желая поскорее снять стресс сегодняшнего дня. Всё же день сегодня был сложный. Казалось бы, его жизнь наладилась, он уже не так сильно тоскует и стал уже больше выходить из дома в люди, но внутри он чувствует всё ту же тяжесть одиночества. Каким бы весёлым и приветливым он ни был снаружи, внутри него всё лишь боль и пустота. И Чонгук сомневается, что со временем что-то наладиться. Набрав ванную, альфа снимает лишь пиджак и галстук, так и залезает в рубашке и брюках. Он ведь за сегодня впервые заехал домой. Был на работе, а после сразу к брату на день рождения. Времени переодеться не было, а сейчас и подавно. Прикрыв глаза, Чон делает глубокий вдох, после чего медленно выпускает воздух из лёгких. Он ищет умиротворения, покоя и теплоты. Он хочет к нему. Хочет снова ощутить его рядом. И даже будь это мечтой — не исполнится. Прикрыв глаза, он надеется погрузиться в сон, в котором будет уже не один.

~🥀~

— Ну, что скажете, Док? — Причина смерти — большая потеря крови из-за глубоких порезов на запястьях. Это самоубийство, скорее всего, — констатирует факты доктор, осматривая охладевшее тело в воде. — И сколько он уже тут пролежал? — приподнимает бровь полицейский, разглядывая труп парня, который ему кажется до боли знакомым. — Судя по всему, меньше дня. Время смерти наступило где-то в двадцать один или двадцать два ноль ноль. — Ясно. Это и не странно, нам сразу позвонили, как только обнаружили тело, — трёт переносицу Вонхо, всё же пытаясь вспомнить человека, который уже не дышит. — А кто позвонил? — доктор подаёт знак помощникам, дабы те вытягивали тело с ванной. Люди в форме, завидев знак от доктора, сразу же выполняют приказ, перекладывают тело на носилки и накрывают чёрной плёнкой. — Брат его. Сказал, что заехал с утра, а ему никто и не открыл, он воспользовался запасным ключом, зашёл в ванную, а тут такой сюрприз, вот и вызвал нас сразу от испуга, — выдохнул, наблюдая за тем, как неживое тело уносят из квартиры. — У него хоть кто-то был? — с некой надеждой уточняет доктор. — Насколько я знаю из рассказа его брата, нет, — наблюдает за бетой, который снимает перчатки, а после вместе с ним двигается на выход. — Был муж у него, но погиб в автокатастрофе, ещё и ребёнка потерял. Не сладко же пришлось ему. — М-да, тяжело, — выйдя на улицу закуривает сигарету, видя того самого брата погибшего, который сразу же подрывается с места, направляясь за людьми, что удерживают носилки. — Жаль его, молодой совсем. Но кого эта жизнь не потрепала. Не так ли, Сон? — спрашивает у полицейского, протягивая ему сигарету, которую тот без слов принимает и затягивается. Взяв в руки маленький блокнотик, доктор начинает записывать: Имя: Чон Чонгук. Время смерти: 18 февраля 21:00

~🥀~

Ветер медленно гуляет по невысокой зеленоватой травке. Своими касаниями он цепляет мягкие травинки, листочки и цветочки, что только-только появляются, раскрывая свои бутоны. Весна — прекрасное время года. Весной всё оживает, появляется надежда на лучшее, зарождается новая жизнь. Холодная зима уступает место, и всё погружается в тепло и уют. Весной всё приобретает более мягкие краски, даруя удовлетворения от созерцания этой красоты. Сейчас то самое время года, когда хочется жить, хочется двигаться дальше ни о чём не жалея. Весной у учеников появляется желание учиться, ведь совсем скоро конец учебного года, но в то же время наступает и грусть. Не все хотят прощаться с зимой, а уж тем более с одноклассниками, которые не первый год идут с ними бок о бок. Для кого-то весна это пора перемен и желания быть лучше, а для кого-то — скорби и мучения. Лёгкий ветерок поглаживает листья деревьев, которые уже успели надеть свои чудесные наряды, приветствуя каждого и даря ласку своими касаниями. Он цепляет несколько лепестков с цветущей сакуры, унося их за собой в невесомом танце. Он их колышет, делая завораживающие петли, рисуя понятные только ему узоры, и плавно укладывает на холодную поверхность, тем самым своеобразно украшая темный мрамор. Теперь это надгробие не одиноко. Рядом с большой фотографией улыбчивого золотоволосого омеги стоит такая же фотография серьёзного альфы, который даже так смотрит лишь на своего супруга. Снизу под фото — две надписи. Чон Тэхён «30.12.1995 — 18.02.2019» «И даже сквозь целые века…» Чон Чонгук «01.09.1992 — 18.02.2021» «Я буду смотреть лишь на тебя, любовь моя…»