Соблазнительная тыковка

— Хосок, ты же понимаешь, что я пришёл только ради тебя? — возмущённо говорит Юнги, заходя вместе с другом во двор загородного дома.       Хосок очень щедро подошёл к вопросу организации Хэллоуина: снял целый дом с огромным участком, всё украсил по тематике и заставил всех приглашённых друзей (а их куча) одеться в костюмы. Юнги никогда обычно в таких тематических вечеринках не принимал участие, но в этот раз его подкупили деньгами, вкусными канапе, вином и… ну, всё. Хосок сказал, что тут связь плохая, поэтому никто до него не дозвонится, а Юнги хотелось бы отдохнуть от работы и вечных звонков. Настроение у него уже несколько месяцев ни к чёрту. — Да не переживай так, выпьем по стаканчику и потанцуем, мы же не лохи с тобой, чтобы в свои двадцать девять ничего не делать, — усмехаясь, тот поправляет ободок на голове и поворачивает Юнги к себе: — Как минимум выйдешь на задний двор, если будет очень шумно. Я уже не знаю, как тебя разболтать, угрюмый ты хер. Потрахайся в конце концов с кем-нибудь, у нас есть прикольные девочки в костюме ведьмочек, а ещё несколько милых парнишек… — Ага, в костюмах медсестёр из «Сайлент Хилл». Слишком страшно, чтобы член по команде смирно подскакивал, — фыркает тот и потом смеётся вместе с Хосоком, который на фоне всех костюмов выглядит слишком мило: он выбрал быть Кьюпид из «Монстр Хай», ну а на деле ему правда идёт что-то розовое. — Поэтому ты через не хочу выбрал из всех предложенных пирамидоголового, — тот наигранно закатывает глаза и забирает ту самую «пирамиду», которую Мин должен нацепить для антуража на голову. — Прикольно сделали, и грим у тебя ничего такой, круто, что качался всё это время ради такого грандиозного дебюта! Надеюсь, твой этот меч сделан из какой-нибудь евы, мне резни не надо! — Ладно, бывай, разберёмся как-нибудь, и не заставляй меня трахаться, ты же знаешь… — и со словами «нашёлся тут целибатник» уходит вместе со своей треугольной головой и большим мечом в дом, думая о том, как же всё-таки будет неудобно постоянно носить эту шляпу и вряд ли что-то видеть.       В общем и целом тусовка на то и тусовка, чтобы меньше беспокоиться о своём внешнем виде и больше налегать на развлечения и алкоголь, только вот больше одной стопки в горло не полезло, поэтому на всю свою трезвую голову Юнги просто издали смотрит на всех развлекающихся ребят, до упада танцующих под надоедливый гипер-поп и какие-то популярные попсовые корейские песни. Хосок его очень быстро бросил, улепётывая за другими, более весёлыми гостями, бесконечно их развлекая или позируя с ужасно милым луком и стрелами из сердечек. Никогда бы Юнги не подумал, что такой серьёзный, взрослый, в конце концов, человек будет выряжаться в женского персонажа, по всем канонам адаптированного под мужчину.       За всё то время, когда он пытался произвести впечатление своим образом и завести с кем-то диалог, Юнги пару раз сфотографировался в фотозоне с теми медсёстрами и с кем-то посмеялся с некоторых ребят, кто пришёл вообще без костюмов, обсуждая, что можно было взять что-то дешёвое напрокат, или тех, кто пришёл со «спецэффектами за пятьдесят баксов», очевидно, помня отсылку на какой-то там фильм или сериал, что даже не важно для всех пьющих и уже не помнящих даже имени организатора вечеринки. Также Юнги попробовал поучаствовать в тематических конкурсах и выиграл целое ничего, так уж оказалось, но словил очень много горячих взглядов на своё полуголое тело, загримированное под персонажей из хоррора.       Вроде бы и хорошо получается, что какое-то движение в жизни, игры, развлечения в столь молодом возрасте после работы в загородном доме, где можно хоть орать не переставая, потому что место — пустошь, а рядом и домов жилых кроме этого нет. Но всё же Юнги понимает, что его воздержание от секса и алкоголя по большей части угнетают. Жить с недотрахом тяжело в период, когда спермотоксикоз давно прошёл, но всё никак не отпускает постощущение. Юнги в своё время думал, что этот способ исключения половой жизни поставит его мозги на место, и он станет намного продуктивнее в карьере, а также не будет проблем в отношениях, потому что отношений тоже не будет, и не придётся перед кем-то оправдываться за свой член или типа того — абсолютно никаких последствий. А если быть честным самим с собой — он гей, и ему очень сложно найти свой типаж и человека, с которым он действительно захочет жить вместе или там как-то нетривиально трахаться со всеми их общими заскоками. Нельзя сказать, что Юнги либо консервативный, либо экзотичный человек, он не против по-любому проводить время в постели, но за все его прошедшие года он побывал в разных ситуациях и вывел для себя ту самую вещь, о которой теперь думает как о самом большом предрассудке.       Ему не нравятся интрижки на один раз, а большинство всех парней, с кем он был, являлись именно с таким типажом и предпочтениями — всё время куда-то ускользали, не давая распробовать вкус жизни со сладкой её стороны. Поэтому уж лучше вообще ни с кем не трахаться, раз такой принципиальный, нежели присовывать каждому встречному… Хотя, если честно, на самом деле в этот вечер он готов поспорить с самим собой, что трахнется с кем-то, если ему предложат.       Задумываясь об этом, Юнги чувствует, что становится слишком не по себе, поэтому уходит на задний двор, где уже не осталось людей — все перекочевали в дом на обустроенную танцплощадку отрываться до потери пульса. Юнги не сильно хочет потеть среди пьяных дрыгающихся тел, поэтому останавливается на перекур у одной большой уличной фотозоны, где было очень много осеннего урожайного декора типа тыкв с вырезанными страшными мордочками и фонариками внутри. Выглядит ужасно!

***

      Чимин нервно сидит и дёргает ногой на высоком стуле у барной стойки на кухне, наблюдая за всеми людьми, с кем он уже устал пересекаться как и взглядами, так и разговаривать. Хосок, конечно, очень удачно пригласил его в этот дом, где из знакомых был только он один, а вокруг просто дикое месиво из всевозможных костюмов абсолютно из разных хорроров или же самых тривиальных по типу культовых злодеев или милых тёмных магов. А он что? Пришёл в костюме монашки, потому что Хосок попросил. Всё во всех традициях: белый чепчик на голове с вуалью, откидной светленький воротничок, узкое платье с разрезанной по бёдрам юбкой, которая сейчас свисает у него между ног, пошире расставленных из-за удобной лягушачьей позы.       А нервничает он лишь потому, что просто хочет немного с кем-то переспать. Ну или конкретно только с одним человеком, который ему очень сильно понравился. Да кому бы не понравился полуголый пирамидоголовый с нереально сильными накачанными руками и мечом, которым бы он явно мог пронзить любого в самое сердце?! Чимина он бы так не только мечом пронзил… если бы он не боялся к нему подойти. А ему страшно даже не из-за костюма или что-то там, а именно из-за своей глупой стеснительности незнакомцев. А ещё он не пьёт — и это проблема. И единственный, у кого есть сигареты, это именно этот большой парень, куда-то исчезнувший.       И вот так он теряет все шансы!       Вскоре он ложится головой на стол, хлопает себя по макушке и вздыхает, а потом резко подрывается на голос Хосока. — Чего раскис? — Я, ты не представляешь, хочу того парня из «Сайлент Хилл», но я его потерял, а ещё мне так неловко… — Тебе обычно бывает неловко только подойти, а потом всё, к чему ты прикасаешься, разврату принадлежит, — хихикает тот, садясь рядом. — Ну, слушай, он сейчас не в духе и ушёл подышать воздухом на улицу. Можешь подойти к нему… но только есть одно большое «но»: он держится подальше от секса. Но если ты сможешь с ним потрахаться, я тебя умоляю просто, если ты пресечёшь его воздержание, я на тебя всё своё имущество перепишу! А так он очень добрый, сам понимаешь. Не упусти шанс, пока там никого нет!       Пьяный Хосок, конечно, смешные вещи говорит… но Чимину почему-то стало немного получше, да и уверенности прибавилось ненароком. Ну раз уж это не конечная и до победы дорваться можно, значит, так ему и быть. И с полным настроем не испугаться он уходит на тот же задний двор, замечая, как незнакомец, злостно пыхтя с сигаретой между зубами, смотрит на милые ярко-рыжие тыковки.       Чимин очень долго думает, что ему говорить, но почему-то из-за его весёлой и какой-то глупой натуры в серьёзные моменты, единственное, что у него получается выдать, подойдя поближе и облокотившись рукой о стол, это: — Соблазнительная тыковка?       Незнакомец с красивым телом аж поперхнулся и вынул сигарету изо рта, удивлённо и совершенно озадаченно смотря на непринуждённого Чимина, который едва не покраснел от того, что сказал.       Что он, чёрт возьми, выдал?!       Но, не теряя запала, он продолжает ещё более уверенным, слегка соблазнительным тоном, переводя взгляд с незнакомца на очень даже нелепую тыкву: — Я понимаю, что тебе очень хочется испробовать что-то новое, но лучше присунь свой член в меня, а не в эту тупую тыкву…       Не сдержавшись, тот усмехается и смотрит на Чимина в упор, выдыхая ноздрями пар от накопленного напряжения: — Ну да, тупая, кто делает такой яркий свет?! И погоди, что ты только что сказал? — Я уверен на все сто процентов, что намного привлекательнее этого сраного рыжего фонаря, поэтому предлагаю тебе потрахаться, всё лучше, чем строить из себя тыквофила, — и, выхватывая без стеснения сигарету из рук опешившего мужчины, Чимин делает очень даже элегантную затяжку, наконец спуская страх вместе с паром.       К его большему удивлению, при следующей поспешной затяжке и многозначительном странном молчании этот парень притягивает его к себе и практически из его рта высасывает весь дым, а потом ловко забирает сигарету обратно и тушит её, выбрасывая куда-то под ноги, сжимая тело Пака в своих загримированных по запястья руках. — Юнги, — тот говорит своё имя прямо ему в губы, не скрывая визуального восхищения внешностью и костюмом, который тот выбрал.       У Чимина чуть ли не на лбу красным горит, как сильно у него привстал на этот нереальный прикид пирамидоголового, но больше его удивлённо-восхищённое лицо говорит о том, как сильно ему нравится форма тела и жар, исходящий от обрызганной фальшивой кровью кожи. Рельеф торса не остаётся в стороне от его юрких рук, которыми он в мгновение ока притянул Юнги поближе лишь для того, чтобы соприкоснуться телами без всяких прелюдий и лишних слов. Жаль, что перчатки оказались плотнее, чем хотелось, почему он не может почувствовать бархатистую текстуру. — Чимин, — также отвечает Пак, исследуя ладонями мускулистую спину, смотря Юнги прямо в глаза после того, как их поцелуй был прерван некоторой заминкой. Наверное, эта заминка как раз вышла из-за того, что язык тела Чимина был такой яркий и такой легко возбудимый, что теперь его разрезанная монашеская юбка явно очерчивала возбуждение. — Ага, Чимин, с твоей стороны очень по-религиозному просить тебя трахнуть в этом ужасно сексуальном костюме, — тот ухмыляется и, наверное, плюёт на принципы, потому что Чимин, словно чертёнок, уже спутал его мысли и заставил повиноваться такому скверному, но дико вкусному желанию. Будучи явно красивым, выделяющимся из толпы и очень сладким на вкус, Чимин умеет притягивать внимание. И он знает, что Юнги это оценил, раз настолько завороженно смотрит на него и интимно поглаживает его ногу через разрез юбки. — Не забывай, что я могу отпеть за твоё здравие и помолиться прямо на коленях перед твоим членом, ведь ты ужасно, просто ужасно сексуален. Честно, глаз с тебя оторвать не могу весь вечер, так что, будь добр, давай потрахаемся. Я умею делать хорошо! — для большего погружения в образ он подкрепляет свои слова молебным жестом и медленно, невероятно и по-божески этично прикланивается, прежде чем заметить секундное замешательство и озорство в глазах напротив. — Даже не сомневаюсь, потому что обычно монашки многое скрывают, — и, усадив Чимина на этот дурацкий стол с декором, небрежно растолкав тыквы-фонарики и всякую ерунду, он припадает к его губам со страстью, которую держал в себе будто бы всю жизнь. Оказывается, вот так было просто завоевать не только меч, но ещё и член этого незаурядного красавца. Чимин даже забывает нелепость его самого тупого в мире подката, но точно будет благодарить этих вычурных фонариков и Хосока некоторое время.       Юнги сам не понимает, как смог отречься от своих мыслей в мгновение ока из-за такой сладкой притягательности одного заезженного костюма, который не был даже приправлен чем-то страшненьким для антуража вечеринки. Но одно он точно может сказать — это было одно из самых лучших знакомств, на которое он напоролся в доме с неизвестными ему людьми. И теперь, стоя у этой хэллоуинской фотозоны между ног одной миленькой «монашки», он страстно целуется и вообще отбрасывает свои принципы куда подальше, понимая, что срывает куш и сможет вдоволь натрахаться прямо здесь. Странно, но очень интригующе. А ещё кровь в жилах подкипает от одной мысли, что любой, кто захочет выйти во двор, увидит их грязный разврат среди украшений, которые в самом лучшем случае не будут запачканы спермой. А её будет много. Очень много.       Этот Чимин слишком сексуален. Костюм слишком идеально сидит на его стройном теле. Красивые длинные ноги, обтянутые кружевными чулками, с силой обнимают его за торс и доставляют невероятное ощущение возбуждения. Его лицо сияет восторгом и похотью, и весь он сам похож на какого-то инкуба или повелителя секс-демонов, раз настолько смог завести обычно особняком держащегося Мина. Или, быть может, это сам Юнги завёл такого красавца, что он полетел во все тяжкие? В любом случае жалеть не о чем — ведь они очень хорошо подходят друг другу, страстно слившись воедино, даже не вздрагивая от октябрьского холода на улице. — Сам выбрал костюм, а? — спрашивает его Юнги, чтобы немного разбавить их совершенно и так не гнетущую обстановку. Чимин даже мгновение тупит, не понимая, что от него хотят, кроме того, как трахнуть прямо на улице. — Я бы никогда на свете не стал выряжаться во что-то подобное, — с театральным чувством несправедливости говорит тот, сжимая плечи Юнги, рассматривая загримированное наполовину лицо. — Видишь ли, Хосок очень корпит над всеми этими праздниками… Так что это его ссаная идея, ведь я сексуален для этого костюма. — Я более, чем уверен, если бы ты и не захотел прийти сюда наряженный, то пришёл в чём-то чёрном и жутко обтягивающем и каким-то глупым ободком с рожками… и всё бы закончилось примерно так, как сейчас, — он сжимает его ноги и оттягивает резинку чулка, прежде чем заключить: — Разговоры ни к чему. У тебя есть что-то типа смазки или…       И, как и ожидалось, Чимин правда подготовился к этому моменту. Он бы явно не стал предлагать секс без козырей в карманах или за пазухой платья. Поэтому, моментально, с некоторой неуклюжестью доставая несколько глянцевых квадратиков, он суёт их в руки Мину, прежде чем пояснить: — Там один презерватив и несколько пакетов смазки. Надеюсь, хватит, иначе будет очень больно, — вновь припадая к раскрасневшимся губам без всяких остатков совести, Чимин любовно обнимает большое тело Юнги, смотря ему в глаза с большим энтузиазмом, чем было при попытке подкатить. — Но я думаю… такому, как ты, разрубить меня не проблема даже без всего этого.       Составлять какие-то замысловатые фразы у него получается, в частности даже намекнуть или сослаться на саму идею костюма пирамидоголового, поэтому он даже не даёт Юнги возможности как-то это прокомментировать, нетерпеливо распуская завязанный узел на торсе мужчины. Он чувствует своим телом жар в промежности и то, как Юнги возбудился, терпеливо, пока что терпеливо принимая все торопливые и несдержанные решения Чимина. Ну уж слишком сильно он хочет, что берёт всё в свои руки и без задней мысли позволяет ему делать всё, что душе угодно. — А может ты проявишь истинный характер своего милого персонажа и трахнешь меня пожёстче или, может, возьмёшь и погрубее со мной обойдёшься, свяжешь там или силой заставишь? Возбуждает же, не правда ли? — Если ты ещё слово скажешь, я сам за тебя всё сделаю, и единственное, что будет литься из твоего грязного рта, так это стоны, стоны и стоны. — Тогда, если я буду послушным, ты начинишь меня своей спермой? — строя глазки, Чимин, краснея от ударившей в голову интриги, смеётся Юнги прямо в губы, снова и снова забирая невесомые поцелуи, с каждой секундой заводясь всё больше. От этого нетерпения он словно на иголках — уже хочет забраться и повиснуть на шее своего партнёра на ночь. — Ага, только в презик или в рот, если хочешь, — он упирается руками в стол по бокам от Чимина, склоняясь над ним, сталкиваясь носами. Они оба тяжело дышат из-за жаркой атмосферы вокруг двух похотливых тел, Чимин на весу держится за плечи Юнги, чувствуя каждое перекатывание объёмных мышц, отчего прикусывает губу и смотрит из-под ресниц настолько томно, что терпение Мина тает в эту же секунду. — Ха-ха, или испорти Хосоку пару тыкв, чтобы не бесили, — и, елозя нижней частью тела, проезжаясь по возбуждению мужчины, он имитирует стон, не отрывая взгляда.       Он уже готов раздвинуть ноги пошире, попробовать перед этим избавиться от светлых штанов, поспособствовав этому остренькими коленями, но пояс никак не поддаётся. Только когда Юнги сам приспускает с себя штаны вместе с бельём и показывает Чимину своё достояние достаточно внушительных размеров, тогда он и принимается за свою соблазнительную работу. Ну и Юнги правда ничего не даёт ему сделать, только вот со стола снимает и ставит раком, скидывая вторую часть разрезанной юбки набок, открывая вид на упругие ягодицы, облачённые в достаточно нетипичные по фасону трусы.       Было бы, конечно, лучше вообще без них, но Чимин не настолько смелый, чтобы вместе с этим абсолютно не вызывающим нарядом ещё с сюрпризом для легкодоступности. Из-за позы у него немного подкосило ноги, из-за чего он лёг на живот, оперевшись на локти и обернувшись через плечо. Но он ничего не видит, только слышит, как шуршит упаковка от всех его притащенных одноразовых порций лубрикантов. А потом вдобавок вскрикивает от неожиданности и холода, так сильно контрастирующего с жаром тела. — А мне нравится, что ты громкий, продолжай, — усмехается Юнги, проникая в его дырочку, явно подготовленную для подобного мероприятия в честь дурацкого праздника. — Или ты не считаешь, что публичный секс является довольно экстравагантным опытом? — Ты надо мной прямо сейчас издеваешься или что? — вздрагивает Чимин, зажмуриваясь от того, что член изнывает от ласк и прикосновений. Удивительно, что его возбуждение даже не хочет проходить из-за холода. Но оно ему и на руку. Так что, кое-как взяв себя за член, Чимин решает тихо подрочить врознь такту пальцев Мина, достаточно аккуратно его растягивающего. Он так ему и не отвечает, лишь склоняясь ниже, прямо над ним, придавливая не то невесомостью красивой груди, не то авторитетом над его более мелким, но подтянутым и чуть подкаченным телом.       А потом он начинает отсчитывать про себя пройденные толчки, чувствуя, что пальцев стало немногим больше, и проникновение отчётливо грубее и нетерпеливее. Он от звенящего шума в ушах и некого сумасшествия из-за первого за долгое время секса совсем теряется в пространстве и на божьей силе держится за стол, чувствуя, как по виску стекает одинокая капля пота, а на лбу появляется испарина от яркого контраста ощущений. Прикусывая губу и тихо постанывая, шипя, он дрожит от неустойчивости позы и накатившего наслаждения от такой простой стимуляции, думая и мечтая о том, как будет незабываемо почувствовать в себе большой член этого парня. — Давай, не останавливайся, — просит Чимин, прикладывая руку ко рту и смущённо вздыхая, — глубже… можешь глубже? — Если только членом, и если ты уже готов, а ты готов? — тот склоняется ещё ниже и шепчет ему в самое ухо, облизывая его мочку. Вздрагивая от неожиданности, тот едва не закатывает глаза от колющего чувства удовольствия от таких простых вещей.       Чимин готов и кричит об этом без всяких слов, только больше подливая масла в огонь своими движениями и виляниями задницей. Так что, удостоверившись, что что-то шуршит ещё несколько раз, а потом вместе с врывающимся в его нутро холодом чувство распирания и тотального разрушения обескураживает Чимина до несдержанного всеми его усилиями стона. Он тяжело дышит и не может прийти в себя, часто моргает и сжимает пальцами поверхность стола, будто она поддастся ему и станет чем-то мягче дерева. Но, скребя ногтями по поверхности, покрытой скатертью, Чимин лишь больше пропадает в бесчисленном количестве мыслей, закручивающихся в большую воронку, которая сметает напрочь всё здравое мышление. — Узко, — коротко комментирует Юнги, устраивая руки на изогнутой пояснице Чимина, скрытой тканью платья.       Единственное, что он может, — это осязать руками, какая глубокая впадина позвоночника, что на пояснице есть небольшие ямочки Венеры. А также чувствовать, как сильно подскакивает и его собственное либидо на пару с этим развязным парнем, так послушно и беспринципно принимающего его среди этих уродливых тыкв, которые совершенно ужасно вписываются в декор, который они своим непотребством уже нарушили. Так что никто тут больше не сфотографируется… место занято, ребята, и тут очень хорошо получается не только позировать, но и заниматься умопомрачительным сексом. — Только не сбавляй темп… Ага, и под этим углом! Я прямо сейчас кончу, боже мой… — закрывая глаза и стеная, Чимин чувствует, как Юнги отрывает его от стола под локти и сильно вбивается в его разгорячённую плоть, точными, размашистыми движениями, что по бёдрам ползёт сладостное, судорожное изнеможение. Чимин весь дрожит от страсти и похоти, совершенно не чувствуя контраста воздуха. Ему жарко от секса, от тела Юнги, который очень вынослив. Его выносливость доводит Чимина до состояния полного отключения, и он живёт в этот момент лишь за счёт силы мысли.       Честно, когда у тебя нехватка секса в личной жизни, и твоё либидо не приходит в норму от обычной дрочки, в такие моменты сдерживать себя не получается никакими всеизвестными способами. Яйца уже ноют, кричат о том, что сейчас будет самое грандиозное извержение спермы прямо на все эти вещи: скатерть, стол, возможно, этот ровный газон, юбку платья или, быть может, если очень повезёт с прицелом, даже весь другой декор… И Чимин готов поставить, что он возбудится несколько раз после того, как позорно спустит раньше времени, как и, наверное, дикий Юнги, который вообще будто бы к сексу не прикасался всю жизнь, породив в себе дьявола. Ну оно и подходит его образу, а Чимин совершенно рад такому раскладу. Это просто замечательно! — Я хочу трахаться до потери пульса, ты не представляешь, — надрывно говорит Юнги, сжимая пальцами талию Чимина, заставляя его упереться руками в стол после подвешенного состояния. Ещё чуть-чуть, и он бы свалился на траву от потери координации. Давно такого не было — чтобы он не затыкался и без конца стонал и очень тяжело дышал, не находя и секунды для вдоха, ведь всё моментально выбивается мощными толчками в его принимающую нежную плоть. — Я не представляю? Я?! — насмешливо произносит Чимин, начиная двигать бёдрами навстречу толчкам Мина. Конечно, он представляет! Иначе ноги бы его здесь не было, и трахаться бы он не предлагал первым, и вообще… много других аргументов… Главное, чтобы сил хватило, иначе это будет тотальный провал его самооценки. Он и так уже неконтролируемо кончил, прежде чем почувствовать, что его возбуждение вообще не собирается уходить, прописавшись в колом стоящем члене, трущимся о гладкую ткань подола платья.       Юнги, кажется, даже называет его малышом, без устали двигаясь как секс-машина или типа того. Это очень сильно привлекает и впечатляет Чимина, что он уже без ума готов свалиться в нежные чувства лишь только от удачного секса. И он ещё раз двести скажет, что ни о чём не жалеет, ведь это лучшее, что с ним случалось. А затем он телом ощущает, что Мина самого потряхивает, а ладони на его руках, безудержно лапающего его и всё время откидывая надоедливый подол, вспотели. Даже внутри себя Чимин чувствует, как дёргается его член, кажется, тоже кончая от этой стабильной и очень быстрой стимуляции. Но, как и Чимина, Юнги настигает та же самая участь — он не достигает той самой разрядки, о которой долго думал, вероятно.       Поэтому, чуть ли не без сил Чимин соскальзывает с его внушительного размера члена и, разворачиваясь к нему лицом, быстро и чувственно целует в губы перед тем, как опуститься на колени и, нетерпеливо стаскивая презерватив и перчатки с рук, приняться стимулировать его рукой и своим ртом. — Ты едва держишься, может, всё же… — Юнги уже хочет его отговорить от затеи, как прикусывает язык от жара во рту Чимина. Скользко, влажно, очень жарко и… удивительно приятно.       А он хорош в этом деле, между прочим. И всё же, даже если он еле держится, отсосать ему не в тягость, нежели принять ещё один удар на себя. Он позволит сделать это снова, только в другое время, потому что как бы сильно он не хотел натрахаться до потери пульса, как и Юнги, то, наверное, кое-кому пришлось бы Пака на руках до дома тащить или везти, уже не важно. А терять своё достоинство перед едва знакомым ему человеком не хотелось, да и кто бы что подумал? Хосок, наверное, только бы теперь шутил, что Юнги не просто с большим достоянием и классным телом, и ещё трахает как бог, или как дьявол, или, может быть, его «меч» настолько уж пронзителен, что Чимин свалился с ног и потерял рассудок, сознание… Но от такого мужчины на самом деле не жалко. Он уже влюбился, понимаете ли…       Ну и в награду за самый лучший минет Чимин получает пару капель спермы себе на губы, язык, а ещё, кажется, куда-то на его костюм, не прекращая надрачивать рукой. Полностью вылизанный член Юнги, так сильно излюбленный пошлым ртом этой миленькой монашки, просто не может остановиться извергать из себя семя, и в самом деле портя атрибутику вечеринки. Чимин бы у себя в голове после увиденного проскандировал несколько раз: «Так им и надо!», но в большей степени ему будет жаль ментальное состояние Хосока, который хоть и пьяный, но точно будет не готов знать о том, что они взаправду поебались прямо здесь, а не уехали под покровом ночи куда-то в мотель или домой. Ну и к тому же, если бы не тыквы, разве Чимин бы сейчас стоял на коленях, полностью удовлетворённый и восхищённый? — Ну и что мы теперь будем делать с твоим безобразием? — задаётся вопросом Юнги, понимая, что он намного меньше пострадал, чем Чимин, едва сумевший подняться не без помощи. Ведь весь наряд теперь набекрень, запачканный, как и лицо, в принципе, уже вытертое рукавом. — Да тут только домой ехать или идти смотреть, есть ли у Хосока запасные вещи… — выдыхает Чимин, приводя себя в порядок. Конечно, не визуальный, потому что это невозможно. Румянец всё не покидает его лицо, как и румянец на лице Юнги, который, конечно, уже оделся как подобается и задумчиво смотрел на Пака. — Я на машине приехал, так что предлагаю забрать ключи и быстренько свинтить. — К тебе? — заигрывающе спрашивает Чимин, прежде чем взять себя в руки и принять очень отстранённое выражение лица, будто бы ничего не говорил. Да и вообще будто бы они сейчас не трахались в этом полумрачном дворе среди ужасных фонариков. — Можно и ко мне, только я Хосоку скажу, что нас не будет… — а потом, взяв свою шляпу в виде массивной пирамиды, он вздыхает и разворачивается, уходя в сторону дома. — Прости, — он поворачивается к Чимину, переводящему дух, — можешь забрать мой меч? Принеси его к машине. Чёрная тойота, увидишь, там она одна такая.       И, конечно, ему всё-таки удостоилось подержать эту увесистую бандурину. Он аккуратно проскакивает по вымощенным галькой дорожкам через декоративные кусты к воротам и пробегает мимо курящих, чтобы его никто не заметил, а потом думает, не оставлял ли в доме своих личных вещей по типу ключей или телефона… И на деле он прав — всё осталось под присмотром Хосока, отчего он бьёт себя по лбу и шипит от разочарования, но, когда возвращается Юнги и разблокировывает тачку, то суёт ему в руки барсетку с личными вещами. — Хосок отдал, сказал, что ты растеряха, — и со смешком убирает на заднее сидение все свои части костюма, прежде чем сесть на водительское и пустить внутрь Чимина. Он быстро садится в машину, и они очень оперативно уезжают отсюда на всех ста двадцати по пустой трассе прямо в спальный район, где Юнги живёт. Быть в гостях у незнакомца очень сомнительная идея, но после их горячего секса у Чимина даже мысли не подкрадывается плохой. — Предлагаю нам помыться, попить женьшеневого чая и что-то заказать из доставки, чтоб было интереснее смотреть нетфликс, — что Юнги не свойственно, он говорит это несколько хрипло, на тон ниже, чем разговаривал с ним во дворе снятого на ночь дома. Может, это потому, что он больше не напряжён и расслаблен в компании очаровательного Чимина. — А ты не боишься, что из-за твоей сексуальности я сейчас заставлю тебя заглушить машину, и мы будем трахаться прямо в салоне на наш общий страх и риск? — очень кокетливо произносит Чимин, сам того не замечая. Он скрещивает ноги и разворачивается корпусом к поперхнувшемуся Юнги, который очень отчётливо избегает с ним взгляда.       Он не только на него больше не смотрит, даже ничего не отвечает, поняв намёк. Так что, без всяких раздумий включив радио, Юнги с Чимином едут в молчании, разбавленном весёлым радио, где играет какой-то прилипший мотив из последних обновлённых музыкальных чартов.       А вот дом, где живёт Юнги, очень миленький и простой. Обычная квартира для человека средне-высокого достатка, светлая, уютная, обжитая, хоть и в одиночку. Первым в душ пошёл Чимин, а за ним и Юнги. После этого, дождавшись друг друга, они размещаются в гостиной, где Пак очень внимательно наблюдает за движениями рук мужчины, заваривающего чай. Он ловко орудует ложкой и накладывает сушёные листья в заварник и заливает кипятком, оставляя настаиваться на журнальном столике, уже заставленном всякими закусками и сладостями. Удивительно, что такой взрослый, спортивный человек любит сладости. — Какой нетфликс ты хочешь посмотреть? — вдруг говорит Чимин, облокачиваясь на спинку дивана и подпирая голову рукой. Одолжив одну из домашних футболок нового «друга», он очень уютно пристраивается среди декоративных подушек и пристально смотрит в идеальный профиль Юнги, всё никак не находящего в себе сил посмотреть на него. Теперь в свете он может увидеть чистое, умытое лицо Мина и лишь восхититься красотой. Хотя в гриме он был немного погрубее, но эта природная нежность в его брутальном лице находит какой-то шарм. — Я сейчас немного отстаю от трендов, или есть ещё какой-то нетфликс кроме этого? — он указывает пультом на телевизор с вкладками фильмов. — Ты сейчас про секс имеешь в виду? — Ну… может быть, — он усмехается, прежде чем всерьёз задумывается о своих словах. Опять, кажется, выпалил какую-то чушь, но его можно понять — всё же в сексуальном страхе бывать так долго ему никогда не приходилось.       Юнги лишь ухмыляется на это и специально поддразнивает его, опуская ладонь на оголённое бедро Чимина, отчего тот дёргается и в полном заблуждении смотрит на его порозовевшее лицо. — Ладно, я пошутил. На сегодня хватит, а вот завтра… — пытаясь разрядить обстановку, тот разливается смехом от глупых речей, а потом хватается за живот и успокаивается, смотря уже не на милое личико ошеломлённого Юнги, а в список случайной подборки фильмов. — Предлагаю посмотреть «Третий лишний». Думаю, комедия всегда хороша для знакомства. Полагаю, с твоим чувством юмора ты оценишь. — Мне кажется, это будет третий раз, как я смотрю этот фильм, — вспоминает Чимин с блаженной улыбкой на лице. Ему стало донельзя комфортно. — Знаешь, каким первым был вопрос касательного этого фильмеца? Почему он так называется… — И, я полагаю, тебе ответили в духе: «Представь, когда у тебя появляется девушка, а ты живёшь с обкуренным матёрым алкашом…», — тут уже и Юнги начинает смеяться в унисон с Чимином, который ярко подтверждает это предположение. — Эх, это было очень очевидно. — Да знаю, но когда мне было двадцать и я едва мог смотреть что-то… Кстати, о чае, говорят, очень полезный… — он тут же наливает себе немного, думая, что уже заварился, и отпивает, смакуя на вкус и игнорируя жгучий кипяток, после ставя чашку обратно на столик. — Знаешь, так странно, что мы буквально час или два назад потрахались у Хосока на тусовке, а сейчас уже пьём чай и смотрим громобратьев… — он оглядывается на Чимина и теперь уже не отводит взгляд, когда они соприкасаются траекториями видения. — Ты очень милый. Не хочешь для приличия обменяться контактами? — Ах, так мы ещё даже номерами не обменивались, — удивившись, он даже замирает на мгновение, прежде чем принять реальность и растаять от комплимента. — Спасибо. Я очень счастлив это слышать. Представь себе, не думал, что за эту ночь найду себе парня, а ещё и машину Хосока впридачу.       Юнги немного приподнимает бровь и, после осознания того, что мог сказать ему Хосок в обмен на отречение от его воздержания, прыскает в ладонь и потряхивается от смеха, отбрасывая пульт на диван. — В какой момент я стал твоим парнем? — не находя в себе сил успокоиться от «потерянной» машины Хосока, он уже затрагивает более серьёзное заявление Чимина, который нашёл в себе смелости выдать даже такое. — Ты против? — Чимин тоже поднимает бровь, принимая специально закрытую позу, чтобы обстановка ни в коем случае не накалялась. Юнги же явно что-то знает про эти клишированные психологами штучки, над которыми можно и усомниться, и посмеяться. Но Юнги не даёт ему сомневаться в этом вопросе. Он просто нежно на него смотрит и протягивает руку, чтобы погладить по щеке, потрогать мягкие волосы и провести подушечками пальцев по губам. — Поживём — увидим, — заключает он, прежде чем пододвинуться поближе и закинуть руку за Чимина на спинку дивана. — А сейчас будем смотреть нетфликс.