Этой зимой.

Серые будни повторялись вновь и вновь, забирая с головой в замкнутый круг событий, которые стали уже совсем привычными и ничем не удивляли русоволосого мужчину лет двадцати семи.  Церковь уже стала вторым домом для него и идти на службу стало весьма обыденным. Фёдор Крименов – священник в одном из храмов города. К нему часто приходили поговорить по душам и пожаловаться на недуги. Ему казалось, что люди приходят именно за этим, а не для того, чтобы поставить свечку и помолиться. Он не думал, что получит свою должность так быстро, но на что не пойдешь ради младшего брата, которого нужно как-то прокормить и одеть. Огромные доходы храму приносили дары по завещанию. Умирая, благочестивый народ оставлял имущество Церкви из милосердия, а неблагочестивый – чтобы замолить свои грехи.  Холодный зимний ветер обдувал красные щёки, заставляя мужчину поморщить нос и идти чуть быстрее по заснеженной дороге. Возле Церкви тоже нужно будет почистить снег и доверит он эту работу... Дверь перед священником резко открывается и Фёдор видит черноволосого мужчину с зелеными глазами в черных одеяниях служебной формы, а за ним – пару его учеников, которые, казалось бы, не слушали лекцию наставника. Монолог темноволосого парня обрывается, как только он видит голубоглазого и это заставляет невольно приподнять уголки губ, пропуская мужчину в помещение.  Признаться честно, Тимофею и его ученикам Фёдор уступает в фразе «Церковь – второй дом». Иногда он даже задумывался, точно ли они уходят домой или всю ночь церковь охраняют от нечистой силы. Зеленоглазый занимал должность экзорциста и чаще всего освящал дома жителей с позволения самого священника. Ранее он не наблюдал случаев, где мог столкнуться с бесовскими воздействиями на человека, но всё же он был неотъемлемой частью Церкви. Тимофей также работал в других храмах и соборах, где был между чтецом и диаконом и обучался в катехизической школе. –Куда это вы с утра пораньше? Темнота такая на улице стоит. Первыми из помещения на мороз вышли юноши, пока темноволосый придерживал им дверь. –Руслан не объявился на службу, а она началась ещё два часа назад. Надо бы его поискать, а то негоже ведь так. Вдруг заплутал где-то и теперь сидит на морозе, а он ещё и так далеко живет и через лес он ходит. Фёдор прищурился, смотря в сторону Тимофея, немного сводя брови ближе к переносице, поправив свою выпавшую седую прядь волос к остальным. Ткаченко всегда переживал и волновался за других людей, тратя на это оставшиеся нервы и силы. –И поделом будет. Не стоит подрываться с места и бежать помогать ему. Столько напакостил твой Руслан мне тут. Будет цель и желание – объявится. Бог ему судья. –Нельзя так поступать. Я, как наставник, отвечаю за своих учеников и их жизнь. Следует быть немного мягче к ним. Они столько раз получили от тебя кадилом по голове. –А ума не добавилось у них. И давно Вы взяли на себя такую большую ответственность, Тимофей Витальевич? Не слишком много на себя берете? Темно-зеленые и голубые глаза наконец пересеклись друг с другом, смотря в самую душу, пытаясь открыть её всевозможными ключами мира и порыться в разуме друг друга, узнавая мысли и то чего они не знают о друг друге. Последняя фраза прозвучала довольно колко, но черноволосый мужчина решил, что будет лучше проигнорировать данное высказывание от русоволосого. Пожелав хорошего дня, Ткаченко скрылся за дверьми, извиняясь перед юношами за долгое отсутствие.