И так начинается история

Было тихо. Пулемётные очереди перестали звучать, отгремели последние из взрывов Кимбли. Все умерли. Было тихо Рой думал об этой тишине, стоя но колени в грязи. Под ногами смешались кровь, плоть, редкие лужи горячей ишварской пустыни, песок, каменная крошка и чьи-то ногти. Рой думал о тишине — не было ни ветра, ни трели птиц, ни стона или выкрика, ни выдоха Было тихо. Тише, чем где-либо ещё сейчас в мире, Рой был уверен. Это была опустошающая несуществующая тишина — в мире такой тишины не могло существовать и самого мира Рой слушал эту тишину, и сапоги его прописывались рыже-коричневой грязью. Он думал о разводах, которые придётся смывать в казарме. С кожи кровь смывается быстро, если заняться этим сразу. Из тканей выводится сложнее Рой закрывает глаза В первый раз он убивает человека на одном из заданий. Ему девятнадцать. Хоукай говорил, что став псом армии, он добровольно подписался под исполненным смертным приговором десятков — сотен — тысяч людей. Рой думал, что сможет что-то изменить Он убивает человека на задании. Даже не алхимией — пистолетом. Вот так просто стреляет в исчезающего за поворотом мальчишку. Парень младше него всего на несколько лет. Он умирает с минуту, истекая кровью. Роя хлопают по спине. Рой хорошо справился Рою тихо. И, может быть, страшно — подошвы у него в крови Рой убивает тысячи людей — всё, как говорил Хоукай — на войне. С приказом 3066. Он щёлкает пальцами и на секунду мир превращается в ад — на секунду Рой чувствует себя свободным. Он всё забывает. И в следующее же мгновение в нос ударяет запах горелой плоти Ишвар даже нельзя назвать полем боя. С такими, как Рой, не дерутся. От них убегают. Такие как Рой не дерутся тоже — они убивают Рой убивает мужчин, женщин, детей, младенцев. Он убивает кошек и собак. Он убивает и себя где-то по дороге — но это не важно (Конечно же, наверное, не важно совсем) Он убивает двух врачей Ему тихо. После приказа 3066 ему тихо бесконечно — в этой тишине люди теряются и теряют, в ней не живут — не умирают тоже. В ней существуют так, словно существовать не должно быть заложено в природе А Рой существует (Конечно же, наверное, это не точно) Рой застревает в пределах страха. Он застревает в комнате с тремя стенами и пустотой впереди — это пустыня Ишвара, окрашенная в красный. И сделать шаг вперёд представляется Рою невозможным — переступить чёрту и снова оказаться там страшит его более всего Поэтому Рой остаётся Когда Рой открывает глаза, Эд смотрит на него пристально. Эд молчит. Рой тоже Рой в комнате, в пределах страха — в пределах комнаты, которую покинуть не в силах, а оставаться в ней невозможно — в ней тихо и никого нет, и никогда не будет, и есть там только несуществующая аномальная пустота, что пожирает человеческие судьбы. А за пределами — Ишвар. Подошвы. Кровь. Приказ 3066. И никакого спасения Рой — Рой спасения не заслуживает. А Эд говорит: — Что бы ни происходило в твоей глупой голове сейчас, я сделал чай, пойдём, Грейсия-сан принесла пирог Рой молчит. А Эд — Эд продолжает говорить: — Если ты останешься в своём молчаливом царстве сейчас, на тебя не хватит пирога Но Рой — Рой молчит. Эд выдыхает мягко и пытается успокоиться — Рой? Родной, ты меня слышишь? — он закрывает Рою уши руками и смотрит прямо в его глаза. Рой перестаёт слышать Эда по-настоящему — и по-настоящему видит его вдруг. Эд не улыбается. Эд смотрит пристально. Рой пугается Он едва не вскакивает с места, но чужие — родные — руки снова возвращают его на землю: — Рой, дорогой, видишь меня, слышишь меня? — тихо спрашивает Эд Рой тяжело дышит и поглядывает по сторонам. Едва отвечает: — Да, да — Хорошо, хорошо, давай посидим немного вот так, вместе, хорошо? Я обниму тебя? Рой утыкается Эду в плечо лбом — вместо любых слов Рой встречает Эда в двадцать пять. У Эда за спиной два года практики в Ишваре, погибшие родители лучшей подруги и сильно болеющий младший брат — у Эда за спиной война и реки крови, но совсем не так, как у Роя После войны Эд работает в военном госпитале с ранеными солдатами. Рой ранен, но не там — не профиль Эда. У Роя тишина в голове и более слова не нужны — Рой теряется в пространстве и времени и исчезает в маленькой комнате. Его врач называет это «военным неврозом». Он говорит, что всё можно исправить А Рой не слышит более ничего — ни выстрелов, ни Кимбли, ни выкриков — Рою тихо. Бесконечно. До невозможного Он теряется в коридоре больницы и ничего не слышит. Эд закрывает его уши и спрашивает, в порядке ли он Так они и случаются. Две покалеченные войной судьбы. Две израненные души — как же банально. Рой учится жить с пустотой, а Эд — с Роем. Рой говорит: — Я тебя не достоин Эд отвечает: — Сложно было бы найти человека, который был бы достоин такого классного меня, — и смеётся Рой ветеран войны. Он её жертва. Он сломленная личность в череде других таких же. Не особенный, не другой. Выполнявший приказ — приказ 3066 Рой не заслуживает спасения А Эд спасает. Спасает по-простому: улыбается, ворчит и приглашает на свидания. Словно у Роя в голове не кровавые пески, словно на руках нет перчаток и не убийца он вовсе, не нестабильный человек, которому и оружие то доверить нельзя — а обычный парень. Самый, что ни на есть Рой знает, что никогда не будет снова здоров — и Эд тоже знает. Ему бывает лучше, а бывает хуже. Бывают хорошие дни и плохие. Рой устраивается на кафедру в университет, а Эд продолжает работать в больнице. Рой теряется в тишине, а Эд навещает Ала ежедневно в палате Рой говорит: — Без меня тебе было бы легче Эд отвечает: — Без тебя было бы в сотни раз сложнее А Рой не хочет спорить — ему очень хочется, чтобы Эд его любил, пока Рой любит его в ответ. Ему тоже, кажется, хочется счастья — странное, забытое чувство Эд целует его в макушку. Эд рядом. Эд его обнимает. Рой старается не думать о комнате и тишине, об Ишваре — он старается не пропадать. Не оставаться в пределах страха Эд накладывает ему пирог. Рой целует Эда в щёку За окном гудят машины