И так начинается история

На станции Ризенбург они останавливаются на несколько минут — Рой даже не знает, для чего. Это длинный день и длинный месяц — это длинная жизнь и такое короткое мгновение Он закрывает глаза Минуты длятся часами, а потом напротив него кто-то садится. Рой открывает глаза и видит пацана, может, лет девятнадцати. Сам Рой не слишком старше и видел тоже не многое — парень кажется потрепанным жизнью сильнее, чем он сам У него золотистые волосы и глаза, и рукава закатаны до локтя — одна из рук стальная, а другая крепкая. Серая рубашка и тёмный жилет хорошо сидят на мускулистых плечах Рой, может, немного влюбляется — как влюбляются все солдаты перед тем, как отправиться на войну и не вернуться с неё никогда. Рой вернуться хочет безумно, у него остались ещё незаконченные дела — например, сделать мир лучше при помощи алхимии Парень говорит: — Хей, ты спишь? Я Эдвард Элрик, механик, ты? Рой потирает глаза и кивает Эдварду слабо: — Рой Мустанг, майор, алхимик Эдвард загорается моментально: — Я алхимик тоже Есть разница между часами в минутах и минутами в часах. Они с Эдвардом разговаривают на протяжении всей дороги до армейской базы близ границ Ишвара. Эдвард гений в алхимик, это признанный факт — Рой удостоверяется в этом и сам. Эдвард знает десятки формул, кругов, вещей, о которых Рой никогда и не слышал — Рой всю жизнь прожил в Централе, а Эд жил в сельской местности и был младше Эд любил алхимию странной любовью, почти одержимой, и в то же время относился к ней прагматично. Рою алхимия была интересна на уровне теории — иногда он страшился и сам того, что мог вытворять. Рой, может, гением не был, но талант имел точно, и сердце его к алхимии лежало — лежало ли к армии, ему ещё предстояло узнать Рой спросил: — Почему не пошёл в государственные алхимики? Эд закатил глаза и пожал плечами: — Уж прости, но выполнять приказы старшего инженера мне ближе по духу, чем выполнять приказы какого-нибудь старшины или майора, майор Мустанг, — он ухмыльнулся и прикрыл глаза Рой усмехнулся и внутри ему стало отчего-то немного горько — беспричинно и немного неожиданно Рой, вроде как, всё уже решил, хотя Мадам и говорила, что он чёртов идиот. Рой хотел помогать людям своей алхимией напрямую, он не был особенно хорош в тех степях, на которых Эд специализировался, и всё же не был так уж прост Эд спросил его в ответ: — Почему пошёл ты? Рой пожал плечами и отвернулся к окну: — Хотел…хочу помогать людям А Эд — Эд скривил губы и ответил ему: — Достаточно наивно Эд не первый, кто Рою это говорил — но Рой привык. Всё было в порядке. Он знал, что был наивным, может, глупым в местах, может, мыслил по-детски. Рой видел много несправедливости. Он вырос на улице в бедном квартале. Его матушка содержала стриптиз бар. И контингент там был не из приятных. Рой был ребёнком и видел много сомнительных вещей. Он просто хотел помогать людям Они с Эдвардом потерялись на конечной станции, где их развели по разным концам платформы. Эдвард сказал ему напоследок: — Найди меня как-нибудь после войны в Ризенбурге. У меня брат болеет, я точно буду там, — подмигнул ему и исчез в толпе Рой много думал об Эдварде — больше, чем, вероятно, должен кто-либо о человеке, с которым ты знаком не более шести-семи часов. Роя это волновало в меньшей степени. И до того, как он попал в центр боевых действий, и после. После — особенно Не было ничего странного в том, чтобы мечтать о чём-то посреди ямы из мёртвых людей. Не было ничего плохого в послевоенной цели, в причине вернуться живым, в своём уме У всех на войне была цель. Хьюз, например, желал вернуться к своей жене; Риза мечтала избавиться от формул на спине — а Рой хотел выпить чай со своим случайным попутчиком Эдвардом Элриком и его братом Рою жизненно необходимо было иметь хотя бы что-то, к чему он мог бы вернуться Он сжигал детей и думал о том, что никогда не расскажет этого Эдварду. Он убивал, испепелял, наступал, игнорировал, проходил мимо — он существовал как машина в условиях натяжения; как только война закончилась пружина отскочила, всё сломалось На войне Рой двигался на автомате, как по инерции, как скользящая со склона доска на колёсах — Роя было не остановить, и страшно ему было безмерно Когда склон закончился, он словно угодил в кусты — кусты были в шипах, протыкали кожу до крови и выбраться казалось невозможным. Рой оказался заложником собственной памяти и собственных мыслей, он потерялся во времени, минуты длились днями и окон более не существовало Рой получил ожоги роговиц глаз за несколько месяцев до окончания кампании. Позднее он не мог ответить себе, сделал ли это намеренно или нет. Он был в прострации, в мутном пространстве, и все, кто мог бы обвинить его в попытке отлучиться от службы, были им же убиты Рой потерялся на войне, как дети теряются по ночам в пустующих и тёмных дорожках парка. Рой видел слабо и через боль, и никак не мог забыть — он начал бояться, нет, не темноты — света. И по иронии судьбы, всё, что было ему доступно, это рыжие переливы вокруг Рой больше не был ребёнком — по крайней мере не тем, что ушёл на войну. Рой больше не хотел наивно помогать людям. Он хотел помогать, но по-другому. Даже если для этого и было необходимо бы пойти по головам — теперь у Роя не было с этим проблем. Он то ли очерствел, то ли стал взрослее — а может и всё вместе — Ты стал другим, мой мальчик, — печально сказала ему Мадам Кристмас, сидя на стуле возле его койки в больнице. Рой слабо ухмыльнулся, но было в этой ухмылке больше боли, чем чего-либо другого Его выписали спустя месяц. Рой видел совсем плохо — процентов на двадцать от нормального. Есть некоторые вещи, которые нельзя восстановить по щелчку пальцев — сжечь их так же быстро вполне возможно От Роя после войны ничего не осталось. Его собственный же огонь сжёг и его самого — ожоги на пальцах, шее и глазах не дали бы солгать. Из желаний у него осталось только то, что стало ужасным ребёнком войны — желание подняться до верхушек армии и что-то изменить Рой стоял на вокзале станции Ризенбург и смотрел в зелёные дали. Ишварская кампания к тому моменту уже закончилась. Вокзал подорвали примерно через несколько месяцев после того, как Рой проезжал мимо. Теперь от него осталось лишь маленькое деревянное здание да платформа Он тяжело выдохнул и сделал шаг вперёд. Закрывать глаза больше не имело смысла — Рой видел слишком плохо, чтобы беспокоиться о таком Он отыскал дом Рокбеллов через некоторое время. Дома Элриков не существовало. Он едва поднялся по ступенькам и постучал в дверь Он не видел того, кто её ему открыл — но он услышал — Рой? Мустанг? Черт, ты жив? Проходи давай, не стой, боги, что с твоими глазами? Рой попытался улыбнуться, но не смог. Рой сделал вдох и вдруг сказал: — Я сжигал детей А Эд промолчал. Эд взял его за руку — за его обожжённые пальцы — и повёл дальше в дом. Эд заварил ему чай Рой проживал длинное мгновение