Live a simple life in a complex world

* живи простой жизнью в сложном мире

      Минхо мягкий и теплый, а у Джисона даже большие пальцы на ногах мерзнут. Он жмется к старшему, пока тот заботливо накидывает сверху одеяло и тянется к прикроватной тумбе, щелкая кнопкой ночника. У Джисона слипаются глаза и жутко болит голова. Но Минхо ласково целует в лоб и, аккуратно поддерживая за талию, помогает сесть. Он протягивает Хану стакан и таблетки. Их целая горстка, и почти всякий раз капсулы царапают Джисону горло, оставляя после себя неприятное чувство.       — Ну же, Сони, — голос тихий и успокаивающий. — Выпей, станет полегче.       Джисон для вида обреченно стонет, но зная, что Минхо терпеливый и готов прождать хоть час, пока Хан не перебесится в своем оттягивании неизбежного, все же делает пару глотков и снова откидывается на подушки. Он ненавидит болеть, а особенно, когда из-за этого срываются планы. Тем более их совместные. Сейчас Джисон мог нежиться на теплом побережье где-то на островах, а вместо этого уже второй день мертвым грузом лежит в спальне, испортив отпуск не только себе, но и Минхо.       А ведь они так долго его планировали: искали удобный рейс, пересмотрели кучу отелей и бунгало, а в прошлые выходные устроили такой грандиозный шопинг, что вечером едва не валились с ног. А теперь Джисон реально свалился. И своим падением все перечеркнул. Впрочем, ничего нового. В третьем классе он подхватил ветрянку и пропустил поездку с одноклассниками на Чеджу. Перед выпускным сломал лодыжку и в итоге довольствовался полученным спустя месяц аттестатом и рассказами лучшего друга, который каким-то невероятным образом вписался в тусовку так называемой «элиты» класса, что по случаю окончания школы закатила вечеринку, о которой еще долго ходили легенды. А еще Феликс умудрился встретить на ней Хёнджина, с которым встречался и по сей день, и все свободное время до поступления было безнадежно слито, ведь Ёнбок ни в какую не отлипал от своего ненаглядного «Джинни», а Хан не то чтобы мог похвастаться большим количеством знакомых. «Друг еще называется», — злился тогда Джисон, но к концу года все обиды забыл. А потом он встретил в университете Минхо.       Ли учился на третьем курсе, и по мотивам их встречи вряд ли бы сняли дораму. Джисон просто оказался на соседнем кресле, когда большую часть студентов согнали в актовый зал на очередное скучное мероприятие. Минхо как-то нелестно высказался об одном из профессоров. Хан, борющийся со сном и усердно старающийся вникать в происходящее, на реплику внезапно среагировал. Завязался диалог, им на удивление было очень легко вдвоем, а после Ли, мило смущаясь и алея кончиками ушей, позвал Джисона на кофе, и тот, недолго думая, согласился. И вот теперь Джисону двадцать пять. Уже почти два года как они с Минхо купили собственную маленькую квартирку, чудом попав на выгодное предложение от застройщика, и завели кота. До Минхо жизнь казалась Джисону пусть и не поганой, но и не особо-то приятной. Он рос в компании постоянных загонов и повышенной тревожки, а когда настала пора школьных экзаменов, Хан познакомился с паническими атаками. Знакомство, конечно, так себе. Ноль из десяти. Была бы возможность — Джисон отказался. А еще Хан большой любитель самобичевания. И возможно мазохист, ведь чувство это паршивое и мерзкое, и никогда не знаешь, в какой момент оно подкрадется со спины и накинет на шею свою удавку.       Вот и сейчас, прикрыв глаза, он медленно делает шаг с обрыва, падая в объятия засасывающей бездны. Отвратителен. Джисон отвратителен, заставляя Минхо торчать дома и возиться с ним, как с беспомощным. Врач, вызванный старшим вчера, поставил грипп, строго наказал соблюдать постельный режим и даже порывался госпитализировать Джисона, но тот наотрез отказался. Минхо только покачал головой, заверив доктора, что глаз с Хана не спустит, и чуть что они обязательно обратятся в больницу. «Молодежь», — проворчал под нос терапевт уже в прихожей и ушел, оставив после себя запах тех удушающе приторных мужских одеколонов, от которых Джисона всегда мутило.       Минхо вернулся к его постели.       — Сони, ты уверен, что все в порядке? — Ли выглядел усталым и обеспокоенным. — Точно не нужно в больницу?       — Точно, хён, — слабо отозвался Джисон. — Я справлюсь, тебе не нужно так переживать.       — Ты такой глупый, чаги~я, — Минхо ласково взъерошил темные отросшие волосы Хана. — Как же мне не переживать за такое сокровище.       — Боже, Хо, — у Джисона не было сил закатить глаза, дурацкий флирт Ли вечно забавлял младшего.       Сейчас же Хан абсолютно точно не в порядке. И пусть физически ему полегче: температура начала потихоньку спадать (спасибо антибиотикам), с моральной стороной дела обстояли из рук вон плохо. Вчера и большую часть сегодняшнего дня он то проваливался в сон, то просто дремал, изнуренный болезнью, но теперь, когда организм позволил Джисону немного прийти в себя и продышаться, тот решил потратить драгоценный ресурс на очередной загон. Ну правда, почему Хан такой слабый? Вечно где-то простывающий, вечно все портящий. И Минхо ведь тоже не железный. Сколько еще он сможет находиться рядом с таким «чудом»? Когда там эти кризисы в отношениях наступают? Через семь лет? Десять?       — Детка, — Минхо опускается на подушку рядом, но заметив на лице младшего полнейший раздрай и безысходность, вновь приподнимается на локте. — Что с тобой? Совсем плохо, да?       Джисон мотает головой, старательно сдерживая подступающие слезы, и прикрывает глаза.       — Нет, Хо, лекарство действует, просто… я… — он запинается, но Ли всегда учил делиться тем, что на душе, не замалчивая. — Прости, что все так вышло. Пожалуйста, прости…       — Что вышло, Хани? Я не совсем понимаю.       Старший смотрит своими глазами-бусинками и выглядит еще более встревоженным, Джисон вздыхает.       — Я так подвел тебя, разболелся не вовремя и ты… Вместо того, чтобы нормально отдохнуть застрял здесь, и…       К горлу уже подступает паника. Воздух в комнате вдруг становится тяжелым, начиная давить на виски. Хан пытается набрать в легкие побольше кислорода, но не выходит. Опять. Его снова накрывает после годового перерыва. Джисон моргает часто-часто, ощущая непрошенную влагу. Комната закручивается по замысловатой спирали. Джисон пытается сфокусироваться хоть на чем-то, вскакивает. В теле разливается боль.       — Тшш, тише, Хани, тише…       Минхо накрывает его руки своими, и Джисон только сейчас осознает, что все это время яростно жестикулировал.       — Вот так, постарайся расслабиться. Все хорошо, я с тобой, дыши.       Минхо знает, что делать. Они пережили вместе не один приступ, и Джисон так благодарен ему, но червь сомнения в голове продолжает грызть. И Ли ни в чем не виноват. Он замечательный, заботливый, идеальный, черт возьми, а вот Джисон снова подкачал. Хан старается, правда старается сосредоточиться на пальцах Хо, что бережно гладят его ладонь.       — Сони, все в порядке. Ты ни в чем, абсолютно ни в чем не виноват.       — Хо~я, — всхлипывает младший. — Хо~я, прости, прости.       Он уже не может сдерживаться. Слезы градом бегут по щекам, и на серой футболке Минхо расцветают неаккуратные кляксы.       — Какой же ты у меня дурачок, Хан Джисон, — ласково говорит Ли и прячет в своих объятиях.       Джисона трясет, но руки Минхо скользят вверх и вниз по его спине, и мало-помалу дышать становится проще.       — Я точно также мог простыть, Хани, в этом нет твоей вины. Никакой. И ты точно также ухаживал бы сейчас за старым бренным телом.       Джисон невольно хихикает.       — Мы еще обязательно сгоняем на отдых. Острова никуда не денутся. И вообще, надо ведь когда-то все же посмотреть то аниме на десять сезонов, о котором я рассказывал. Вот завтра и начнем, если температуры высокой не будет.       Хан еще какое-то время приходит в себя, пока старший, продолжая поглаживать, нежно касается губами виска и шепчет всякие влюбленные глупости прямо на ухо. Джисон такой уязвимый и хрупкий, и сейчас и в целом по жизни: кажется, только дунь и сразу сломается, но Минхо всегда рядом: одолеет любого дракона, подставит плечо, прикроет собой. Почему Джисон вообще решил сомневаться в Ли? Поводов примерно ноль, любви на квадратный метр — бесконечность. Блядство.       Джисон немного отодвигается, сталкиваясь взглядом со старшим. В неярком свете лампы тот хоть и выглядит уставшим и растрепанным, но все же такой красивый. Джисон любуется без зазрения совести до тех пор, пока его не чмокают в губы, и он в момент отвисает.       — Полегче? — тихо спрашивает Минхо.       Хан кивает и подается в ответ, мажа губами по скуле Ли.       — Расскажешь, что произошло?       — Это из-за нашего отпуска, — голос Джисона еще низкий и сдавленный, однако тревога уже отступила, и можно во всем сознаться. — Я начал загоняться, что сорвал поездку, и докрутил все до того, что ты меня бросишь.       — Брошу? — на лице Минхо отражается полнейшее недоумение, а потом он вдруг начинает смеяться.       Джисон смотрит на него, как на умалишенного, но Хо заливается все сильнее.       — Ну перестань, чаги, — младший легонько ударяет его по плечу, невольно улыбаясь. — Не обесценивай мои дурацкие мысли.       Минхо наконец успокаивается и берет ладошки Джисона в свои.       — Во-первых, я тебя люблю, — он целует Хана в нос и продолжает. — Так что избавиться от меня будет весьма проблематично, а во-вторых, Сони, ну серьезно, после стольких лет ты решил, что я брошу тебя из-за такой ерунды?       — Это не ерунда, — бурчит насупившийся Джисон. — И я тоже тебя люблю.       Минхо мягко улыбается.       — Ну все же мог придумать и куда более весомый аргумент. И я повторюсь, Хан Джисон, никуда я от тебя, такого дурачка, не денусь.       — Сам дурачок, столько раз уже за вечер оскорбил…       — Ой, — закатывает глаза Ли. — Сони, у нас с тобой простая жизнь. Да, мир вокруг ужасно сложный и дурацкий. Но мы вместе, понимаешь. Мы выбрали друг друга. Нам хорошо. Загоны… От них никуда не деться, как и от болезней, землетрясений и ранних подъемов на работу. Так что давай просто жить. Простой жизнью в сложном мире. Вместе.       У Джисона сдавливает в груди. Он вновь прижимается к Минхо. Обнимает крепко-крепко.       — Давай, — шепчет на ухо. — Я согласен.