Сгорай

      Казалось, я был готов к чему угодно. Однако только не к тому, что в итоге ждало меня. Как и сказал Ланс, в аэропорту меня встретил некий ещё пока что неизвестный мне человек, который отныне является моим персональным менеджером.       Если признаваться честно, уровень моей ответственности резко рухнул, так что все его слова с объяснениями, сказанные, пока мы ехали до пункта назначения, даже не коснулись моего слуха. Я пребывал в прострации и едва мог полностью осознать, что ещё вчера вокруг были одни лишь небоскрёбы. Как-то непривычно стало видеть так много свободного пространства перед глазами.       И до чего же нервно спустя время оказалось видеть знакомые прежде мне места. Мы двигались западнее того района, в котором находился бар Криса. Со 110 автомагистрали машина на развязке повернула правее и взяла направление на север 101 шоссе, миновав Чайнатаун.       Это был Голливуд, западная его часть. Последний раз я был в этой местности в клубе в ту самую ночь.       Мы свернули с Мелроз авеню на одну из улиц и остановились напротив светлого двухэтажного дома. Одного из тех, что обычно похожи на сооружение из кубиков лего. Квадратный, простой с идеально прямыми стенами без каких-либо выступов. Только у этого даже забор был такой.       — Выходи, — огласил менеджер.       Я уже прилично успел поразмышлять о том, что будет, если это просто очередной «особняк». И понял одно: у меня всё ещё остаётся тот план, пришедший в голову, когда мои ноги стояли в собственном офисе последний раз. Это стало утешением, пусть и не особо-то позитивным.       У входа уже собралось несколько молодых людей, чьи лица совсем не отозвались в памяти. Я никого из них не знал, и потому ни с кем не поздоровался. За меня это сделал менеджер. Кому-то он жал руку, кому-то просто бегло пожелал хорошего дня.       Говорить более развёрнуто снаружи никто не стал. Все зашли внутрь, в широкое помещение кухни-гостиной. И тогда я впервые поднял глаза, начав изучать всех по очереди.       — Почему в пальто? Не жарко?       — Он только из Нью-Йорка.       — А где у него был опыт до этого?       — Придётся научить, потому что в медиа он ещё не был.       В дальнем проходе появилась девушка модельной внешности. Длинные светлые выгоревшие волосы, широкие тёмные глаза, узкий аккуратный нос и немного пухлые губы. Она подлетела ко мне с открытым ртом.       — Боже мой! Вы реально похожи.       Следом за ней вышел человек, потрясший мой рассудок на несколько секунд. Я щурился, будто это помогло бы мне получше его рассмотреть, рассеять иллюзию. Но от этого только голова закружилась. А я остался в максимально потерянном состоянии, ощущая, как же сильно мне не хватает сна. Ноги держались неуверенно, слабо пошатывая тело из стороны в сторону.       Похоже, кто-то из всей этой группы людей заметил это, от чего меня тут же посадили на диван.       — Да он с ног валится. Откуда ты вообще его выцепил?       — Это обсуждаться не будет. Стоило больших усилий и долгого времени, чтобы привезти этого парня сюда.       Менеджер занял место рядом со мной. Он представил мне человека, чьё появление свергло моё тело в сидячее положение. Того, чья внешность была уникально схожа с моей при том факте, что наши жизни и жизни наших родителей ни разу нигде не пересекались. И я осознал, что такое дублёрство. Вернее сказать, мне тут же про него объяснили.       И если внешность ещё хоть как-то могла нас связать в одно целое, то насчёт всего остального так сказать было сложно. И если проще, то ему повезло больше, чем мне. Обеспеченная семья, живые родители, братья, сёстры, большой дом, первые шаги в качестве модели с четырнадцати лет. Даже ростом, чёрт возьми, выше.       С моим нынешним характером, единственное, что я мог позволить себе в качестве более-менее адекватной реакции на данный рассказ, это вздохи, закатывание глаз и недовольные выдохи с нотами усталости куда-то в сторону. Других людей в этой комнате, я этим, конечно, тоже не впечатлил.       — Всё никак не пойму: зачем я вам тогда? — в какой-то момент я просто не выдержал. Хотелось спать, вырубиться прямо здесь, но вместо этого приходилось слушать грёбаную историю чужого счастья и успеха.       Все вдруг переглянулись. Похоже, для них это тоже было вопросом, требующим обсуждения. Вот теперь я точно мог встать и свалить от всего этого абсурда.       — У нас будет гораздо больше возможностей для реализации, если вы оба примите в этом участие. К тому же у одного из вас феноменальная способность привлечения людей. — Я этого не заметил, но для других он мотнул головой в мою сторону.       Если подытожить всё, что в итоге было сказано, то такое совпадение в типе внешности — чересчур уникальный феномен, который грех было бы не использовать. Менеджер хотел получить максимальную выгоду от этого. И пока один из нас занят (учится, например), второй может занять место на фотосессии. В будущем, если подвернётся возможность съёмок в кино, моя ценность возрастёт втрое. В целом, как я понял с его слов, вариантов для использования моего существования настолько много, что даже ему было влом перечислять все из них.       Мне было плевать. С одной стороны, я был рад осознанию того, что с прогнившим Нью-Йорком и правда покончено, но в то же время понимал, что ничего не поменялось, меня как использовали до этого, так и будут делать это теперь, только иным способом. И всё снова ради чужой выгоды, не моей. От меня никакого согласия и не требовалось.       Как выяснилось чуть позже, Джейк — мой менеджер, решил основать некую команду из разных людей, задействованных в медиа. Блогеры, актёры, модели, певцы вместе. Наше постоянное взаимодействие будет играть как постоянный способ взаимной рекламы друг для друга, которая позволит повышать нашу популярность и узнаваемость. Конечно, основной мотив был коммерческий. Популярность подобного уровня, на который был нацелен Джейк, открывала путь к сотрудничеству со многими известными брендами.       На тот день, когда он привёз меня, процесс уже был запущен, но успел получить хороший успех. Группа получила своё официальное рождение летом того года. И в самом начале в неё вошли сам Джейк, Алисса (та, что подбежала ко мне), Нильс, Майкл (к нему я был подкреплён в качестве дублёра), Лукас, Маркус, Ник и Митчелл.       Каждый из них уже имел опыт взаимодействия с публикой. Все, кроме меня, уже были в какой-то мере известны в соцсетях. Я же не имел ничего, кроме высшего уровня умения обольщать. Пока другие играли на камеру и открыто показывали эмоции, я действовал напрямую на человека через жесты и действия. Полагаю, Джейк уже был наслышан об этом от Дюруа, поэтому практически сразу начал отрезать моё близкое присутствие около других участников команды, а во время начала хоть какого-то диалога  с кем-либо из ребят, тут же вмешивался, переводя его в беседу, в которой он уже тянул внимание на себя.       Я принял подобное поведение за должное, ведь, по сути, мне ещё никем не удалось здесь стать, а Джейк напротив являлся лидером. К тому же такие моменты меня пока что слабо волновали. Больше прочих хотелось спать.       И как только такая возможность появилась, я забрал от неё всё, провалившись в сон на несколько дней. Есть не хотелось. Только спал, иногда ходил в туалет и пил воду. Больше мне ничего не требовалось.       В итоге окончательно встать и пройтись по дому решение было принято, когда уже все мышцы моего тела онемели усталостью от постоянного лежания на кровати. Оказывается, и такое бывает: усталость от сна и постоянного отдыха.       К счастью, никто меня не беспокоил. Ни одного звонка, удара в дверь, никаких резких и громких шумов в комнате или внезапных недовольных криков с попытками растолкать моё тело на пробуждение. И я был благодарен за это. За то понимание и терпение, которые были обращены ко мне.       Но каково было удивление на постоянную тишину с улицы. Пока живёшь в мегаполисе вроде Нью-Йорка, ненароком привыкаешь к постоянному вакханалии звуков из шума машин, ремонтов, музыки, разговоров людей. К такой резкой смене реально тяжело адаптироваться. Гораздо чаще мне приходилось подрываться из сна как раз по причине тишины. Отсутствие шума способно пугать, выводя в голове худшие из возможных вариантов причин, почему оно возникло, начиная от атомной бомбы и заканчивая внезапной глухотой.       Хотелось верить, что меня и причины, по которым я в таком состоянии, не обсуждали, пока спал, но помимо было понимание, что это невозможно. Человеческий интерес нельзя утолить обычным запретом за беседу на конкретную тему. Им будет любопытно, пока они не узнают достаточно.       Да и меня ещё долго не отпустят те события, если они вообще когда-нибудь забудутся.       Сложно представить какое количество человек так и не смогли выбраться из торговли людьми. Если ты попадаешь туда, найти выход обратно в обычную спокойную жизнь становится практически невозможно. А если всё-таки получается, то с огромными жертвами.       Вряд ли кто-то из ныне окружающих хоть примерно поймёт, что со мной происходит.       За те несколько дней, что я спал, успело присниться многое из того, что происходило там. Кто-то мог держать меня, кто-то связывал, иногда я пытался убежать и спрятаться, но абсолютно каждый раз всё заканчивалось насилием. И я так ярко чувствовал ту боль, прошибающую позвоночник от таза до поясницы, что подскакивал и ещё некоторое время боялся лечь обратно. Руки опускали одеяло, а глаза боялись увидеть внизу кровь, означающую, что кто-то делал это со мной, пока я спал. Но простынь оставалось чистой.       Но хуже всего были головные боли. Опоясывающие и давящие, они не проходили даже от приёма таблеток. Казалось, череп вот-вот расколется. Я подумал, что так из моего организма выходит никотин и наркотики, которых за последнее время стало слишком много.       Было так плохо, что хотелось найти кого-то, попросить, чтобы возле посидели рядом и погладили голову, пока я не засну. Но стал слишком горд для подобного. Из-за событий, произошедших в Нью-Йорке, я отлично понял себе цену и не планировал её занижать какими-то собственными желаниями на фоне лёгкой слабости.       Лёгкой... Кто бы объяснил мне тогда, что я фактически проходил через ад все эти дни. Организм восстанавливал себя сквозь собственные муки.       — Как ты?       На второй или третий день ко мне зашла Алисса. Она принесла пару бутылок воды и таблетки.       — Ощущение такое, будто кости решили вырасти заново.       — Когда ты последний раз нормально отдыхал? — она села на вторую, никем не занятую кровать и сложила руки на ногах.       — Наверное, около двух лет назад. Когда я ещё жил здесь.       — Ты жил здесь? Почему уехал?       — Были причины. Но это было не по моему желанию, — я поднялся, оставшись в сидячем положении, принял пару таблеток и ещё долго не мог напиться. — Что мне надо будет делать?       — Джейк потом всё объяснит. Но из ближайшего у тебя стоит фотосессия. Обычная, без финансирования пока что. Позировать умеешь?       — Нет.       — Тогда просто слушай фотографа, — она пожала плечами и дружелюбно улыбнулась.       «Просто слушай фотографа».       Мне тяжело было найти для себя место среди людей, которые довольны своей жизнью и в своём возрасте уже успели прилично от неё получить. Они успели сдружиться, научились понимать друг друга, и что более ценно — терпеть присутствие такого количества человек в одном доме.       Я же, выдернутый из ложа финансовой элиты крупнейшего города в США, быстро закипал от отсутствия хоть какого-то уединения. Клянусь, будучи там, к тебе могли ворваться даже, пока ты принимаешь душ или стоишь у унитаза. И это было нормой.       Они постоянно что-то снимали, обсуждали. Кричали, бегали и громко смеялись.       Джейк ввёл правило: подъём всегда до 10:00.       Завтрак был общий. Чаще всего он тоже был похож на некий хаос. Все куда-то торопились, путали, где чья тарелка, могли спокойно оставить еду нетронутой до самого вечера или даже следующего утра.       По большей части все подстраивались под график Джейка. Он заведовал всем, раздавал задания и продвигал какие-то новые, иногда чересчур абсурдные идеи для роликов в интернете.       Первую неделю-полторы я просто был наблюдателем всего этого. Сумел придумать завуалированную историю своей жизни, чтобы от меня наконец окончательно отстали с расспросами. В ней я намеренно уехал от своих родителей, пытался найти работу в Лос-Анджелесе, а когда понял, что ничего не получается, улетел в Нью-Йорк. Там начал с низов, постепенно поднимаясь в должности, пока не дошёл до руководителя отдела. Почему ушёл оттуда? Фирма развалилась, от чего последние месяцы были особенно нервные и вытянули из меня все силы. Такая вот печаль.       Когда я полностью адаптировался и привык ко всем этим людям, то даже начал получать искреннее удовольствие от общения с ними.       Джейк переживал насчёт наших визуальных отличий, поэтому подсуетился с парой стилистов, а те в свою очередь довели это до чего-то адекватного.       Майкл остался участвовать в роликах, совместных видео с командой. Скажем, ему это приносило значительно больше удовольствия, чем мне. А я отправился «покорять» мир моделинга. По сути, добровольно стал марионеткой, к тому же крайне неуклюжей и неуверенной в себе.       Но мне попадались очень талантливые и терпеливые фотографы. С одним из них моё сотрудничество прерываться после одной фотосессии не стало. Он постоянно говорил про мой взгляд и поглощенный идеей о том, чтобы поймать идеальные кадры, делал отчетливые щёлк-щёлк каждую секунду.       Так что первое, чему мне удалось научиться, это позировать глазами. По сути, моё лучшее оружие даже в годы нахождения в сексуальном рабстве. Правильный взор позволял лучше прочих приёмов уложить человека под себя. Теперь он стал работать на меня уже в другом свете, через хорошие кадры, позже выкладываемые на все самые популярные площадки.       По пятницам чаще всего были прямые эфиры с фанатами нашей команды. В выходные мы встречались с разными брендами, договаривались о видах рекламы.       Я стал считать то время одним из лучших в своей жизни за последние годы. Меня окружали талантливые и интересные люди, постоянно тянущие меня за собой в этот незнакомый, но до жути интересный мир, где на любой твой шаг есть положительная реакция и поддержка, а действия получают видимый результат.       Когда я вышел через публикации фотографов в Instagram, и мои фото наконец стали делить совместную «стену» с постами от Майкла, произошёл первый скачок. Аудитория на его личном аккаунте постепенно начала расти. План Джейка сработал.       Моё участие в совместных роликах стало приветствоваться, а потом и вовсе стало обыденностью. И куда только исчезла вся моя замкнутость, страх камер и незнакомых людей, боязнь сказать что-то лишнее. Я впервые почувствовал, как во мне себя начала проявлять радость. Она была открытой, и мне хотелось делиться ей с аудиторией, которая уже приняла мой приход.       Но я боялся перетягивать на себя одеяло внимания с Майкла. Всё же мне везде приходилось участвовать от его имени, а не своего. Поэтому я оставался максимально податливым и исполнительным.       Нас объединяли три общие вещи: внешность, страна и месяц рождения. Всё прочее без всякой скромности было предельно разным. Но это не мешало нам хорошо общаться. Я положительно влиял на его продвижение, и мне было приятно чувствовать себя полезным, да ещё и имея с этого неплохие деньги, собственно заработанные.       До конца года всё и правда было очень хорошо. Пока моё влияние не дало аккаунту Майкла внезапный взлёт. Появились первые приглашения на пробы в кино. А я стал уставать от плотного графика настолько, что начал всё чаще уезжать из Голливуда, постепенно приближаясь к Чайнатауну. Моё желание увидеться с Крисом росло, но позволить себе эту встречу я пока ещё не мог. Поэтому продолжал наслаждаться одиночеством, выбирая кафе с приятной атмосферой для чтения.       В один из таких дней мой выбор книги остановился на американском издании Лолиты от Putnam’s Sons. На то время отношение к ней оставалось неоднозначным и сложным, поэтому мной было принято решение ознакомиться с произведением лично, дабы не ориентироваться на социальные дискуссии вокруг неё. Для меня тема, заложенная в ней, имела особую важность на фоне пережитого.       Но произведению такого вида стоило подобрать хорошее место. Не доезжая до Уэстлейк, я вышел на одной из улиц и остановился в одной винтажной кофейне. Хотя покорило меня в ней скорее наличие книжных полок и столиков между ними. Местечко оказалось что надо.       Я взял латте с солёной карамелью и занял место в самом конце зала. В планах было задержаться здесь, пока книга не останется полностью прочитана. Так что я выбрал максимально удобное пространство для чтения перед широким окном с сохранением обзора на зал для тех случаев, если бы за мной приехал Джейк или Нильс. Так они сразу смогли бы меня найти, не обходя всё кафе.       Что не отнять, погружение в текст прошло успешно. Меня захватила исповедь главного героя — Гумберта. Сколь порочны были признания и мотивы героя, столь же краткими становились мои глотки от напитка. Иногда я выпускал короткие смешки, осознавая уровень человеческой слабости перед лицом запретного, но желанного.       Мой ум был увлечён этой историей, и когда уже дошёл до момента, где Шарлотта, мать Лолиты, узнаёт про влечение своего возлюбленного к её дочери, по воздуху резким порывом пронёсся аромат мужского геля для душа, смешанного с миндалём. Я сделал вдох, ненадолго спутав запах с кофейным сиропом. А потом оцепенел, поняв, что узнаю этот букет...       Голова медленно поднялась, оторвавшись от страниц книги. Взгляд замер. Я перестал дышать и страшился совершить малейшее движение. Грудь онемела от того количества ударов, что выдавало сердце.       По правде ведь меня не должно было быть здесь сегодня. Планы были совсем другие. Что-то вдруг сподвигло все их отменить, выключить телефон и прийти сюда, дабы насладиться чтением и отдохнуть от плотного графика, а заодно взять латте и порцию вафель, политых шоколадом.       — Это ты, — он стоял надо мной, говорил спокойным и бархатным голосом, растянув губы в скромной улыбке, а я боялся даже сделать вдох.       Элиот... Последний человек, которого я хотел видеть, пришёл в этот день именно сюда.