Deluge

Паника, охватившая его с ног до головы, была ничем не похожа на то, что Уэйд Уилсон когда-либо испытывал прежде. Он и раньше попадал в бесчисленное множество опасных и даже смертельных ситуаций, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Он никогда не был таким.. …сломанным.. …уязвимым.. …человечным.. Всё слишком человечно, слишком открыто и слишком… Химера зашипела, испытывая замешательство, и беспокойно зашаркала по человеческой оболочке. Она скрывала от изучения ту крошечную форму близости, которую уже разделяла с Человеком-пауком, ту зарождающуюся связь, которую Дедпул мог чувствовать и которую он не хотел ни иметь, ни терять. Он ударил кулаком в стену, сломав несколько костей, отстранённо наблюдая, как они срастаются. Внутри него — обугленные остатки разрушенного сверхъестественного наследия, что скулили, извиваясь и поворачиваясь, как звери на привязи. Паук раскрыл свою личность. Паучок открылся ему, показал своё лицо, назвал своё имя и предложил Химере… всё. Но Дедпул… Уэйд… он больше не мог иметь связь. Он был мёртв. Он не подлежал восстановлению. Лжец, лжец, лжец, — что-то внутри него повторяло эти слова, противные и тёмные, и он со стоном отвернулся от них. С тех пор прошло так много времени. Столько смертей и воскрешений. Столько сломанных частей тела, которые снова складывались в монстра, которым он был, в изуродованную тварь, которая больше не была Уэйдом Уилсоном. Он был Дедпулом. И он не мог… Могу! Могу! Всё ещё могу! Он уже давно не был человеком. Просто набором изменённой ДНК, соединённой вместе, хорошо перемешанной, чтобы превратиться в то, что они хотели получить. Его кожа была отражением его души. Нет, с тех пор он больше не был человеком… Теперь… теперь он.. кто? Всё тот же Дедпул, только теперь со слабостью. Его Паучок был его слабостью. У него давно не было слабостей. Он жаждал это. Он хотел это. Это вызывало у него трепет, как ничто другое. Он хотел, чтобы этот мужчина был в его жизни. Это был голод, который он не мог объяснить, который не мог утолить, если не находился рядом со своим любимым героем, своим кумиром, и теперь он знал лицо… красивое, гладкое, человеческое лицо, соответствующее его фантазиям. Это было вредно для здоровья, и в его жизни такого никогда не было. Питер поцеловал его. Он. Поцеловал. Его! Химера была крайне смущена этим проявлением близости. Да, они сидели близко друг к другу. Да, он лапал его. Но не Питера — Человека-паука. Но он был Человеком-пауком, а не просто Питером Паркером… Уэйд застонал. Паучок-Питер поцеловал его. Этот факт был невероятен, захватывал дух. Как и сам мужчина. Он издал тихий, протяжный звук, эхом отразившийся от стен. Химера, несмотря на свою свирепую натуру и инстинкт высшего хищника сверхъестественного мира — возможно, даже всего мира — превратилась в растерянное маленькое существо, которое металось и пыталось спрятаться. Поцелуй, близость, предложение — всё, чего когда-либо хотел Дедпул, было преподнесено ему на блюдечке с голубой каёмочкой, а он.. сбежал. Он сбежал, как трус, и он.. Он был потерян. Бессмысленно дрейфовал… Звучит саундтрек «Пиратов Карибского моря». — Чёрт. Одно-единственное слово, казалось, пронзило его насквозь, разрывая разум на части. Огромным усилием воли ему удалось не свернуться калачиком и не забиться в угол. Он хотел выстрелить себе в голову. Он хотел вонзить свои катаны себе в живот и покончить с этим. Но, его чёртова жизнь! Он никогда не смог бы покончить с собой. Не то чтобы он действительно этого хотел. Его желание умереть давно угасло, и с тех пор, как он начал работать вместе с Человеком-пауком, им двигало что-то новое. Что-то медленно расцветало, разворачивалось, как жуткий листок оригами, который рвётся на части, растягивается и растёт, желая вырваться из своего панциря. Дедпул позволил себе упасть лицом вниз на старый потрёпанный диван. — К чёрту всё это! — простонал он.

***

В течение двадцати четырёх часов он узнал всё, что можно было узнать о Питере Бенджамине Паркере: холост, ни с кем не встречается, несколько дней назад ему исполнилось двадцать три года. Дедпул был лучшим из лучших не только из-за своей болтливости. Да, это был бонус, который не давал его разуму перегрузиться и окончательно сломаться. Он любил говорить без умолку, даже когда в него стреляли, кололи или даже обезглавливали. Последнее было не слишком весело, но такое случалось не часто. Люди обливали его кислотой, расчленяли и потрошили, но у него всегда был незамолкающий рот, за исключением того памятного момента, когда его не было. Да. Не очень-то весело, когда в его всё ещё работающем мозге звучит комментарий, а выйти не может. В его дерьмовой жизни было всякое. Так что он был хорош. Он не был инструментом, которому можно указать и приказать что-то сделать. Дедпул был сам себе хозяином. Он сам решал, какую работу взять, а в какой — послать клиента куда подальше. У него были связи, у него были контакты, у него были информаторы, и у него было всё, что нужно, чтобы узнать о цели всё, что он хотел. Его целью был Питер Паркер. Его очаровательная «я-чёртов-обитатель-колыбели» цель. Он знал о его жизни, его семье, его образовании, его работе, о том, что у него было недостаточно денег на печально пустующем банковском счёте. Он просмотрел его историю, увидел сумму студенческих кредитов, которые нужно было выплатить, и уменьшившийся доход за последний месяц. Банк наступал ему на пятки. Это объясняет, почему он так плохо питался, — размышляла какая-то его часть. Такой доход был чуть выше уровня бедности. Бедный малыш. Это укрепило его в мысли, что он будет приносить еду на их вылазки по борьбе с преступностью. Он позаботится о своём маленьком Паучке, предложит всё, что может, вместе со своим бесконечным остроумием и обаянием. И физической мощью, чтобы прикончить подонка, который посмел причинить вред его Паучку. Дедпул отвлёкся от своих размышлений. Он уже знал адрес Питера, проверил все предыдущие адреса. Там не было никакой новой информации. В чём был его замысел? Что получил чудаковатый парень Питер Паркер, биофизик, от дружбы с такими людьми, как Дедпул? Что получал Человек-паук? Паучок был чертовски правильным, до мозга костей, героем. Он был воплощением добра, чистоты; аппетитным и восхитительным, облачённым в обтягивающий спандекс. Что за чёрт?! Дедпул сидел перед своим ноутбуком, уставившись в экран, и бездумно водил пальцами по краю монитора. Его разум не останавливался. Он метался и пытался рассмотреть информацию со всех сторон. Никто ничего не выиграет, если попытается связаться с ним, с Адской гончей. Со сломленным человеком. Он больше не был полезен. Мстители нанимали его для грязной работы, но никогда не связывались с ним напрямую, если могли этого избежать. У него были встречи с Чёрной Вдовой и Соколиным Глазом, он получал недовольные взгляды от Тони Старка, холодные, отстранённые, осуждающие взгляды от Кэпа. Он никогда не будет достаточно хорош. Даже из-за связи с Паучком. Его героем. Который теперь был кем-то большим. Который был Питером Паркером и многим другим. Уэйд резко выдохнул, откинувшись на спинку старого потрёпанного дивана, и засунул руки в карманы слишком большой для него толстовки с капюшоном. Онемение сменилось отдалённой болью. Как обезболивающее, которое перестало действовать, боль с каждым днём усиливалась. Химера всегда была сильной, но теперь она становилась всё более уверенной в себе, в своём существовании. Она почувствовала вкус того, чего хотела. Она была голодна. И со своей сверхъестественной стороны Дедпул жаждал чего-то, что не должно было быть возможным, что больше не должно было принадлежать ему. Это было стёрто, изменено, уничтожено. Они хотели начать с чистого листа, чтобы сделать из него того, кого хотели. Уэйд Уилсон смотрел в эти удивительные карие глаза, на это молодое, поразительно красивое, просто прекрасное лицо и на все остальные удивительные черты… Да, удивительные. Всё в нём такое. Питер. Паучок. Пити. Он слегка ухмыльнулся про себя. Тоска терзала обломки его души, все эти крошечные осколки, обугленные кости, почерневшие и мёртвые, оставшиеся от того времени, когда он надеялся найти единственного человека, которому мог бы доверять. Ванесса казалась идеальным кандидатом. Они сделали её такой. Они заставили его желать её. «Оружие Икс» манипулировало его одурманенным сознанием, исказило его ДНК, чтобы он принял её как своего связанного куратора. Уэйд не был уверен, что сознательно позволил бы ей стать для него такой, если бы его не мучили галлюцинации, если бы он не был голодным, почти задыхающимся, жаждущим освобождения и борющимся за выживание одновременно. Питер не был Ванессой. Ни в коем случае. Во-первых, он был мужчиной. Очень мужественным. Очень, очень мужественным во всех нужных местах. Часть его ухмыльнулась, обнажив клыки за голодными губами. Мужчина следует зову своего тёмного сердца. Но он также не был создан для него, не был идеальным для Дедпула, способным слиться с Химерой и управлять ей. Но он был таким. Такой совершенный. Такой аппетитный и сладкий. Уэйд запрокинул голову и уставился в потолок. У него болела душа — фантомная боль у того, кто был бездушен и неспособен установить связь, на которую способны другие. Фантомная боль. Эта боль, которая не уходила. И мысль о прикосновениях Питера, о выражении его лица, о прикосновении его губ. Дедпул с тихим стоном закрыл глаза. Он хотел. Со страстью, которую не чувствовал… целую вечность. Это было настоящее желание, настоящая потребность. Не вызванная наркотиками. Он был по уши в дерьме. Действительно глубоко. Он не преследовал Питера. Неа. Просто наблюдение. Издалека. Совершенно не жуткое и совершенно нормальное. Наблюдение. На самом деле это не было преследованием, верно? Верно?! Конечно, он заглянул в окно этой квартиры, заполненной стопками заумных книг, разбросанными повсюду бумагами, ноутбуком на кофейном столике, заваленным всякими гиковскими штуками письменным столом, но он не вломился внутрь. У Дедпула были принципы. С другой стороны, не строгие. Но он наблюдал и ждал, даже не взглянув на красно-синюю фигуру, грациозно приземлившуюся на крышу рядом с ним. Уэйд и так слишком хорошо его чувствовал. Слишком сильно, слишком остро, слишком тонко. Каждая клеточка его тела реагировала на близость другого мужчины. Протяни руку. Прикоснись. Почувствуй ответное прикосновение. Кожа к коже. Посмотри, как он разворачивается и убегает, когда наконец видит измождённую кожу и опустошённого человека под холодной маской. — Про кого-то другого я бы сказал, что это жутко, — небрежно заметил Паучок и устроился рядом на бордюре. — Но про тебя? «Нормальное поведение». — Я знакомлюсь с объектом. — Я — объект? Дедпул обернулся на дразнящий голос, отметив наклон головы и почти игривую ауру вокруг молодого человека. Который поцеловал его. Который раскрылся. Который, может быть, хотел… Дедпула? Должно быть, он был не в себе. — С отличной задницей, — прокомментировал он с такой же игривостью, загоняя всю тьму и ядовитые мысли обратно в их холодную, тёмную и сырую выгребную яму разума. — И с другими достоинствами, — он подмигнул. Паучок усмехнулся. — Знаешь, ты мог бы зайти, — заметил он. — Ты приглашён. На всякий случай, если это то, что нужно, чтобы ты переступил порог. — Я не какой-то грёбаный вампир, — проворчал он. — Конечно, я вроде как нежить, но, опять же, не совсем. Сердцебиение имеется, и всё такое. У меня есть отражение. Не такое, какое хотелось бы видеть, но оно у меня есть. Так что я не вампир. Но, эй, может, в историю добавили что-то от себя. Кто знает? Может, настоящие записи были утеряны. Не читал о кровососах отдельно от всего прочего дерьма. Как ты думаешь, существуют ли настоящие вампиры? Никогда не встречал ни одного, хотя были подозрительные личности, и я могу поклясться… — Я был бы рад. Дедпул моргнул, сбившись с мысли, и резко остановился. — А? О, как мило. — Я бы хотел увидеться с тобой. У меня дома, — Питер пожал плечами. — Ты знаешь, кто я. Ты, вероятно, исследовал меня. Он знает его. Он поцеловал его. Он хочет… он не может понять, чего он хочет! — И знаешь мой адрес — это не такой уж большой секрет, верно? На случай, если у тебя его ещё нет… Паук кивнул на здание. Дедпул молча наблюдал за ним, прокручивая в голове все возможные сценарии. Затем, когда Человек-паук спрыгнул с крыши и перелетел на свою, Дедпул последовал за ним. Автоматически. Он на самом деле не думал. Химера заурчала от удовольствия. Она потянулась сквозь руины его души, тьма сочилась из пустоты и радостно обвивалась вокруг обугленных руин. В молочных глазах мерцало серебро, они смотрели на Человека-паука с восхищением и тоской. Он был в полной заднице. Чертовски облажался. Фантомная боль вернулась, и она уже не казалась фантомной. Это был требовательный шум, крик, призывающий следовать инстинктам.

***

Это стало чем-то особенным. Только между ними. Без поцелуев. Они больше не говорили об этом инциденте, о близости и предложении Питера. Однако Дедпул чувствовал это. Эту невидимую связь, то, как он наклонялся ближе, не двигаясь физически, и то, как ему было хорошо рядом с Питером. Дедпул был бы Уэйдом, проводил бы время с Питером, а не с Человеком-пауком, хотя они были одним и тем же человеком, но потом снова стали разными. Он приносил пиццу или мексиканскую еду, иногда сэндвичи и большую пачку чипсов, садился на старый диван Питера и наблюдал, как работает молодой человек, или они просто смотрели телевизор, играли в видеоигры, смеялись над второсортными фильмами… Всё нормально, а потом снова. Питер сидел в пиджаке или свитере, в старых джинсах или спортивных штанах, он широко улыбался Уэйду или просто бросал на него вопросительные взгляды, когда его непослушный рот нарушал привычное течение разговора. Он понимал отсылки Уэйда к телепередачам, начиная с семидесятых годов и до наших дней. Это было нормально. Только для них. Питер не убегал. Он не спрятался. Как Уэйд делал всё это чёртово время. Прятался. Прятался сам от себя. Ещё он носил очки. Большие линзы, пластиковая оправа. Очки типичных ботаников. Он выглядел как чёртов студент, а не как человек, который уже окончил колледж и пытается найти работу. Во что я ввязался, мозг? — подумал Дедпул. И когда? И почему? Что такого особенного было в этом человеке, что Химера так сосредоточилась на нём, поддалась Питеру, успокоилась и свернулась в пушистый комок ужаса? Какой силой он обладает? Продолжение следует..