Deluge

Уэйд провёл руками по телу Питера. Это было чудесно, опьяняюще и горько-сладко. Это был его Питер в своей открытости, в шелковистости его кожи, в восхитительном тепле, и это была его боль, отчаяние и израненная душа. Руки скользнули под футболку, ощущая ещё больше этой тёплой кожи и выпуклости старых шрамов, оставшихся от работы Человеком-пауком. Некоторые из них он узнавал, другие хотел исследовать. Прикоснуться. Попробовать на вкус. Питер тоже не бездействовал, пробираясь под толстовку и касаясь его кожи. Уэйд напрягся, но Питер не дрогнул, даже когда почувствовал весь тот ужас, который вскоре увидит, если Уэйд снимет толстовку. И штаны. Весь ужас. Он закрыл глаза и усилием воли загнал панику обратно на задворки сознания. Химера нетерпеливо заурчала. — Тебя всё устраивает? — спросил Питер. Ты что, издеваешься надо мной? — кричал его мозг. Устраивает ли его это? Было ли ему приятно?! Чёрт, да! Он хотел всего этого. Он мечтал об этом. Он снова и снова пытался отказать своему телу в разрядке, а потом сдавался и кончал. Уэйд дрочил, представляя идеальную маленькую попку Паучка, его сильные, рельефные ноги, красивые руки, гибкое тело. Он мечтал о том, чтобы этот мужчина был с ним связан, чтобы он снова стал нормальным, как до рака и до «Оружия Икс». — Тебе обязательно спрашивать, Пити? — выдавил он, захватывая эти идеальные губы в голодном поцелуе. — Просто переживаю очередной кризис. И получаю удовольствие. Питер продолжал ласкать его, проводя руками по обнажённой коже, кончиками пальцев повторяя очертания шрамов, отчего Уэйд дрожал. — Я знаю, что ты всё ещё сомневаешься, но я никогда не сомневался. Это то, чего я хочу. И я хочу это увидеть. — Под одеждой ничего не изменится. — Уэйд. Он глубоко вздохнул. Питер потянул за капюшон, и наёмник наконец позволил ему помочь снять его. Уэйд отвернулся, когда открылась верхняя часть его тела, но не было ни рвотных позывов, ни приступов тошноты, ни хлопанья дверью, когда кто-то убегал. Питер положил ладонь на грудь Уэйда, проведя ею по неровной коже с такой нежностью, что Химера подняла глаза и моргнула. В глазах Питера было почти благоговение, что-то такое глубокое и тёплое, такое сильное и сосредоточенное только на нём.. это было захватывающе. — Ты не монстр, Уэйд, — мягко сказал молодой человек. — Ты не ужасен. Ты никогда таким не был. Ты человек. Может, ты выглядишь иначе, но ты не изуродован. Мне это нравится, — добавил он низким, тёплым голосом. — очень нравится. Он наклонился вперёд, обвил рукой рёбра Уэйда и притянул его к себе. Поцелуй перерос в нечто большее, кожа скользила по коже, и Уэйд наслаждался гладкостью, стройным телом, сильными, рельефными мышцами. Я хочу этого, — пронеслось между ними. — Так сильно. — Тебя и раньше заставляли делать что-то подобное, — задыхаясь, сказал Питер, когда они отстранились друг от друга. Он говорил так серьёзно, так обеспокоенно, что Дедпулу захотелось одновременно заплакать и накричать на него. — Это не то же самое, — прорычал он. — Уэйд.. — Это не то же самое! — Химера, сверкнув серебристыми глазами, прорычала эти слова. — Мой выбор. На этот раз это мой выбор. И было уже слишком поздно. Он не мог вернуться. Питер был его. Его! Химера завладела им, проникла глубоко внутрь, даже без приятного бонуса в виде секса. Его охватило чувство собственничества, и он снова поцеловал чужие губы, на этот раз чуть более страстно, ощущая растущую потребность. И он почувствовал Питера всем телом, и это, казалось, вывело его из равновесия и объединило их в одно целое. Его мир сузился до одного конкретного ощущения, одного чувства, одной потребности. Питер. Он целует Питера. Прикасается к нему. Питер принадлежит только ему. Мой! — взревела Химера. Ни страха, ни боли, ни жестокости. Только они. Все остальное было.. неважным. Связь формировалась быстро, свободные нити между ними сплетались друг с другом, соединялись, скручивались и перетекали в единое сильное воплощение того, чем они были. Химера нависала над новообразованной связью, рыча. Её когти крепко впивались в душу Питера, отказываясь отпускать. Когда Питер опустился перед ним на колени, не спеша расстегивая слишком тесные брюки, игривый и голодный одновременно, Уэйд чуть не потерял самообладание. Это происходило только в его довольно извращённых фантазиях. Слишком много порно, интернета, DVD-дисков, которые можно найти в малоизвестных магазинах, где их продают хардкорным извращенцам, любящим по-настоящему больные вещи.. Да, Дедпул знал обо всей этой порочности, дрочил на то, что никому бы не показал. Это было не развратно. Не больно. Не просто актёрская игра. Это был Питер, стоящий на коленях и собирающийся.. При первом прикосновении влажных губ к его члену Дедпул застонал и выругался. Он уже давно ничего не получал. Только он, его рука и бесконечный запас лосьона для рук. Питер без колебаний прикоснулся к его покрытой шрамами, отвратительной коже и стал ласкать её, скользя языком и губами по твёрдому члену. Гораздо лучше, чем в фантазиях. Гораздо лучше, так реально, так.. — Чёрт! Ему было почти стыдно за то, как быстро он излился в горячий рот, тяжело дыша и наблюдая, как молодой мужчина облизывает его чувствительную головку. Питер поднял взгляд, его глаза блестели и горели, он всё ещё играл с полуэрегированным членом в своих руках. Уэйду хотелось и проклинать его, и боготворить одновременно. Лучше, чем в порно. Ни один порносайт не мог передать этот взгляд, это желание. — Моя очередь, — хрипло выдавил он. Я хочу его. Так сильно. Всего его. Хочу взять его и никогда не отпускать. Питер посмотрел на твердеющий член. — Короткий рефрактерный период? — насмешливо выдохнул он. — Я как чёртов кролик. Тот, у которого хорошие батарейки. Он всё бежит и бежит..— он подмигнул. Питер поднялся и поцеловал его, так близко. Он был таким сильным, всепоглощающим, лишающим разума и заменяющим его первобытным инстинктом. Химера надавила. Человек-паук оттолкнул его. Сильно, безжалостно, и оно отступило. Оно наслаждалось энергией, которую излучала эта яркая молодая душа, впитывало её, взмывало ввысь, расправляя тёмные крылья и радостно вопя. Мой! — К чёрту, — прорычал Дедпул, прижимая другого мужчину к стене и скользя руками везде, куда мог дотянуться, лаская член Питера. Это вызвало у него одобрительный стон. — Как у тебя с рефрактерным периодом? — грубо спросил он. Питер выгнулся, прижимаясь к его ладони, требуя большего, его глаза сверкали. — Давай выясним? Это был настоящий беспорядок. И это сняло напряжение. Уэйд ухмыльнулся, не раскаиваясь: — Что-то должно остаться на память, — и вытер руку о джинсы Питера. — Планируешь ещё? — спросил Питер, немного задыхаясь, но не от напряжения. Огонь в этих карих глазах должен был погубить Уэйда. И эти расстегнутые брюки. Рубашка давно была сброшена, и теперь оба мужчины были одинаково полуобнажены, и Уэйду хотелось избавиться и от остального. От всего. Он хотел увидеть Питера полностью обнажённым, и хотя какая-то его часть всё ещё возмущалась, что это было бы плохим, очень плохим, в конечном счёте безумно плохим решением — показать Паучку всего себя, он научился игнорировать эту часть. — А ты разве нет? — прохрипел он. — Похоже, "восстановление" — одно из твоих суперспособностей. Если улыбка была чуть более хищной. Если в ней было чуть больше острых зубов, чем у человека, пусть так. Э-э, погодите, что? Какая-то часть его сознания отчаянно твердила ему, что у его зубов на самом деле нет острых концов. Никогда не было. Он не был волком! Остальная его часть заглушила этот голос разума. Питер не стал комментировать тот факт, что он, вероятно, чувствовал голод Уэйда, который всё ещё был силён и не утихал. — Можно ли теперь перейти на кровать? — О, мы можем. Потому что это будет местом, которое мы не собираемся покидать в ближайшее время, — мрачно пообещал он, почти рыча. Питер снял джинсы, а вместе с ними и нижнее белье, и Уэйд почувствовал, как у него в голове все помутилось. Это было его. Его! Было почти неприлично приятно и возбуждающе, когда Питер толкал его на кровать и забирался к нему на колени. Поцелуй был жёстким, требовательным, страстным. Непристойным. С большим количеством зубов. И да, у него были клыки. Не у Паучка, а у него. У Дедпула. Острые. Просто ещё один пункт в списке того, что включала в себя Химера. Клыки вонзились в паука под ним. Глаза Питера были широко раскрыты, лицо покраснело, и он был воплощением чистого возбуждения и необузданной потребности. Химера одобряла это. Затем Дедпул взял ситуацию под контроль, его сверхъестественная сторона вырвалась вперёд и повалила Питера на спину. Намерение Уэйда было очевидным, и Питер не возражал. Он посмотрел на изуродованное лицо, увидел напряжённый взгляд карих глаз, теперь обрамлённых серебром, и застонал от голода. Это было почти невыносимо — чувствовать, как этот талантливый рот и эти сильные пальцы работают над ним. Уэйд был очень сосредоточен на том, чтобы заставить его кончить как можно сильнее. После долгого перерыва Питер сделал это снова. Со стоном облегчения, который был почти что всхлипом, он вцепился руками в матрас, толкаясь в горячий рот и чувствуя, как зубы слегка царапают его член. — Чёрт, — выдохнул он. Дедпул нависал над ним, его губы были красными и влажными. Его глаза светились серебром, и он наклонился, чтобы подарить Питеру несколько коротких, страстных поцелуев. — Я хочу тебя, — прорычал он. — Очень, очень сильно. Всего тебя. В любой мыслимой и не очень позе. Ты даже не представляешь, насколько далеко может зайти моё воображение.. Его охватило чувство непреодолимого желания и потребности. Питер обхватил рукой мускулистую шею, притянул своего партнёра к себе и впился в него долгим, страстным поцелуем, таким же грязным, как и предыдущие. Он почувствовал, как Дедпул прижимается к его бедру. Другой рукой он обхватил эту твёрдость и игриво сжал. Он зарычал, прикусив губы и подбородок. Питер согнул ногу в колене, и Уэйд удобнее устроился на другом мужчине, оставляя короткие поцелуи на гладкой шее. — Давно не было? Или первый раз? — пробормотал он. Молодой человек хмыкнул: — Я не сломаюсь. И не первый раз. И хотя у него не было способности к исцелению, как у Дедпула, его время восстановления не уступало времени наёмника. Он даже не ослаб. О, это будет так весело. Дедпул облизнул губы, чувствуя, как неумолимый голод его сверхъестественной стороны пожирает его изнутри. — Я не причиню тебе вреда, — пообещал он низким хрипловатым голосом. — Я знаю, что ты не сделаешь этого. И я не из стекла сделан, — ответил Питер, выражая своё желание. И он не причинял боли. Подготовка была тщательной — и сводила Питера с ума. Он насаживался на пальцы внутри себя, голодный и требовательный. И сильный. Гораздо сильнее Дедпула во всём. — Уэйд, — простонал он. — Пожалуйста.. Он заставил его замолчать поцелуем. — Сейчас! — потребовал Питер, когда они расстались, выглядя совершенно разбитым и на грани срыва. — Какой нетерпеливый, — проворчал он. — Мне нравится. Очень, очень нравится. Ты такой аппетитный, Пити. Только мой. Весь мой. Его разум снова и снова повторял это. Его Паучок. Его напарник. Напарник, напарник, напарник! Не просто наблюдатель. Гораздо больше. Гораздо больше и только для него.. Химера не нуждалась в наблюдателе. Ей не нужна была просто связь. Ей нужно было всё: простое, первобытное, утончённое, изысканное — неважно. Ей нужен был равный. И Уэйд вошёл в него одним длинным, сильным толчком. Чувства охватили его, почти заглушая рациональные мысли. Он застонал, ощущая жар и нарастающий голод. Не было ни боли, ни страха, только удовольствие. С каждым толчком он проникал всё глубже, а Питер толкался навстречу, впиваясь пальцами в твёрдые мышцы, подбадривая его, желая большего. Несмотря на весь свой голод и желание, Уэйд кончил не так быстро, как раньше, и он снова заставил Питера полностью возбудиться. Оба чувствовали себя расслабленными, уязвимыми и сверхчувствительными, и это было и слишком много, и недостаточно, и недостаточно рано и слишком поздно. Эмоции слились воедино. Ощущения стали отражением желаний. Когда Питер достиг кульминации, его стон был почти таким же громким, как и его собственное освобождение, даже несмотря на то, что ему уже почти нечего было дать. Непрекращающееся скольжение, давление, твёрдая форма, прижимающаяся к нему, заставляли его желать большего, одновременно проклиная другого мужчину за его дразнящие игры. Он был перевозбуждён, чувствовал, как сквозь него проходит электричество. Он почувствовал, как зубы прокусили его кожу, и это вызвало у него второй спазм, от которого он вскрикнул. Чёрт возьми, у Дедпула были клыки! На одно мгновение он увидел Химеру во всей её красе, чёрную, как ночь, собранную из дюжины разных существ, крылатую, когтистую, клыкастую, покрытую мехом и чешуёй. Это была дикая, злобная тварь, плавильный котёл всего хорошего и плохого, что было в каждом сверхъестественном и супере, который сделал её такой, какая она есть сейчас. Это было его. Питер почувствовал, как в нём вспыхнуло собственническое чувство. Затем по связи пронеслось довольное урчание, и ничего, кроме спокойной, тёплой тьмы, не окутало его душу. Оберегающей его. — Уэйд, — простонал он, отбиваясь от пальцев, обхвативших его вялый член. С ним было покончено. Окончательно и бесповоротно. Питер содрогнулся от удовольствия, когда Дедпул отстранился, почти рухнув на него. Питер обнял его, ощущая кончиками пальцев шрамы, горячую кожу и пот. Связь была жива, пульсировала отголосками их освобождения. — Чёрт, — простонал наёмник, уткнувшись в его плечо и прижимаясь губами к гладкой коже. — Я думал, что уже сломан. Нет. Но теперь, — невнятно произнёс он. — Ты сломал меня, Паучок. Чёрт, ты сломал меня и мой член. Питер усмехнулся, легонько поглаживая тёплую кожу, успокаивая своего партнёра, и себя заодно. Его пальцы скользили по неровной коже, ощущая более грубые участки, шрамы, которые выступили на поверхности и ощущались как паутина на тёплой коже. — Мы также выяснили, что ты извращенец, — игриво заявил молодой человек. Уэйд поднял голову, и его выразительные карие глаза остановились на красной ране от укуса. Не просто два прокола, как у вампира. Нет, неровный, неправильной формы след с четырьмя острыми углублениями вдоль отпечатков тупых зубов. Серебро вторглось в царство коричневого: Химера была довольна и горда. — Фу-х, — фыркнул наёмник. Питеру пришлось рассмеяться, и он притянул его к себе для страстного поцелуя. — Есть ещё какие-нибудь способности оборотня, о которых мне следует знать? — Я даже не знал об этой. Но, эй, — весело сказал Уэйд, — может, в следующий раз у меня появится узел. Вот это извращенство! Питер фыркнул, качая головой: — Только ты мог так подумать. — Разве ты не хочешь попробовать? — Не-а, я пас. — Во всех фанфиках это звучит очень горячо. Готов поспорить, я мог бы свести тебя с ума от похоти, позволить тебе балансировать на грани и.. Следующий поцелуй был более глубоким, более страстным и закончился только потому, что Питеру действительно нужно было вдохнуть. Он обхватил лицо Уэйда, улыбаясь в тёмно-карие глаза, в которых было столько эмоций. Его большие пальцы нежно поглаживали покрытую шрамами кожу. — Здесь уже жарко, — тихо заметил молодой человек. Он почувствовал, как по телу Уэйда пробежала дрожь. Как будто это было именно то, что ему было нужно, но о чём он боялся просить. Поддержка. Подтверждение. — Тебе не нужно спрашивать, — мягко сказал Питер, озвучивая свою эмоциональную реакцию. — Тебя это устраивает, — ошеломлённо произнёс Дедпул. — Всё это. Это прозвучало почти как удивление. Как благоговение. Как надежда. Эти глаза были очень выразительными. Эта черта до сих пор поражала Питера. Такие глубокие, такие нежные, открытые и уязвимые прямо сейчас. Питер нежно погладил обнажённую кожу, затаив дыхание от своего, казалось бы, смелого поступка. Чёрт возьми, они только что занимались этим несколько раз. Как Уэйд мог всё ещё сомневаться? Как он мог отказываться признавать, что другой человек находит его желанным? — Меня это более чем устраивает, — сказал он вслух. — Гораздо больше, чем "более чем" устраивает. Я согласен со всем, что ты предложил, и даже больше. Серебро снова стало доминирующим. Питер находил это невероятно сексуальным. — Надеюсь, твоя способность к исцелению не подведет, — пробормотала Химера хриплым, голодным голосом. — Я думал, что сломал тебе член. — Лечебный фактор, детка! Он широко улыбнулся: — Приятно слышать. Питер молился, чтобы его соседи были либо на работе, либо спали с берушами в ушах, либо им было совершенно всё равно, чем сейчас занимается их обычно такой тихий сосед. Потому что не было такой горизонтальной поверхности, которую бы они не опробовали. Или вертикальной. Уэйд был находчивым, а Питер — гибким. И он мог прилипать к поверхностям. Для установления связи с Адской гончей секс не требовался, но Химера уже не была ей. Адская гончая давно погибла вместе с Ванессой. Химера только сейчас расправляла крылья, возрождаясь вместе со своей парой. Это было властное существо, суровое, требовательное и в то же время нежное в том, как оно заботилось о том, чтобы Питеру не причинили вреда, чтобы остался только след от укуса на его коже. Она потребовала его душу, но не захотел и кусочка плоти. Уэйд посмотрел на утомлённого, спящего мужчину, лежащего рядом с ним на кровати. Он и сам чувствовал себя измотанным, каким не был даже после болезненной, долгой регенерации. Но это было другое истощение. И вместе с этим в глубине его души всё ещё жили удивление и недоверие. Паучок. Его Паучок. Питер Паркер. Они были парой. Питер принял ужасную внешнюю оболочку и кошмарную внутреннюю суть бездушного существа, которым был Дедпул. Он отдал себя, открылся и стал уязвимым, и Химера не уничтожила его. Она нюхала и ласкала, целовала и с любовью обнимала другого мужчину, их тела двигались вместе, как будто они всегда были любовниками. Это было потрясающее ощущение, сильное и вселяющее уверенность, шипение и щелчки вокруг них заставляли Уэйда желать большего. Защитный инстинкт его прежней натуры всё ещё был силён и непоколебим. Он бы умер за этого человека снова и снова. Химера обязательно накажет тех, кто попытается разлучить его с Питером. Мстителей. Людей Икс. Кого угодно. Он просто знал, что будут возмущённые возгласы. Найдутся те, кто будет утверждать, что он сделал это насильно, что Химера способна взять то, что хочет, против воли предполагаемого партнёра. От одной этой мысли его затошнило. Это было бы похоже на.. изнасилование. Из-за этого Дедпулу постоянно хотелось вышибить себе мозги. Уэйд прижался к своему партнёру, чья мягкая кожа была полной противоположностью кожи Дедпула, и закрыл глаза. Он знал, что ему придётся столкнуться с возможными обвинениями такого рода, что Питер столкнётся с ними, что его будут считать жертвой извращений Дедпула. Уэйд глубоко вдохнул, снова ощущая беспокойство, нервную дрожь. Связь откликнулась, хотя Питер и спал. Словно почувствовав беспокойство Химеры, молодой человек придвинулся ближе, тёплый и сильный, притягивая Уэйда к себе. Это успокаивало его, снимало нервозность. Ничто другое: ни наркотики, ни энергетики, никогда не давали ему такого эффекта. Ради этого он мог бы перетереть. Он мог бы противостоять всему миру, если бы Питер был рядом с ним. Продолжение следует..