Не пытайтесь сбить меня с толку

К счастью, Шэн Юань нанёс лишь первые несколько ударов в лицо. За исключением области рта, носа и скул, где были заметные отёки и синяки, остальные были скрыты под одеждой и не были видны. Хуан Аньчон был доставлен в медпункт. После того, как кровотечение остановилось, он лежал на кушетке, застеленной белыми простынями. Уголки его рта болели при разговоре, словно их разорвали ножом, а затем снова сшили иголкой, но не туго, из опасения, что если широко открыть рот, он снова разорвётся. Он взял пакет со льдом, выданный школьным врачом, и приложил его ко рту, носу и бедру. Осмотр показал, что это были лишь внешние повреждения, без повреждения костей. Однако рёбра болели так, будто были сломаны. Он приподнял одежду, и огромные синяки, спрятанные под ней, выглядели ужасно, распространяясь от груди до верхней части живота. 一 Твою... мать... Он весь дрожал, голова кружилась от гнева, и он, как крыса, прятавшаяся в темноте, при этом бормотал и ругался. Происшествие полностью вышло за рамки его ожиданий. В основном, лидеры хулиганов, друг с другом не ладят, и он использовал свою травму икры, чтобы сформировать у собеседника негативное впечатление о Ю Цзоцзине, которое бы оказывало невидимое влияние на эмоции, возникшие при их будущей встрече. Он терпеть не мог Ю Цзоцзиня, не переносил его привлекательную внешность, его пафосное поведение, которого тот якобы не замечал. Он чувствовал к нему отвращение. Но как ни странно, тот всегда изображал безразличие. Какого черта! Его сбросили с третьего этажа, и хотя он больше не осмеливался приближаться к Ю Цзоцзиню, он был очень рад, видя, как другие ученики избегают его. Самым радостным событием после этого стал переход Ю Цзоцзиня в старшую школу, а позже и перевод в другую школу после того, как он избил своего учителя. Потому что учитель первокурсников старшей школы, в которой учился Ю Цзоцзинь, тоже не любил плохих учеников, вроде него. Он думал, что всё это станет началом падения Ю Цзоцзиня, но он ошибался. Другой перевелся в другую школу, и правонарушения стали нормой. Он внезапно обрел огромную славу, став объектом восхищения во всех школах, где были хулиганы. Загадочный парень, не слишком красноречивый, жестокий и беспощадный в драках, стал самым известным главарем хулиганов. Тем временем компания его отца внезапно подверглась проверке, и всё, от экономической цепочки до управления персоналом, было проверено досконально. Налагались штрафы, конфисковывались активы, опечатывалось имущество. Чтобы защитить свои интересы, им пришлось пожертвовать частью бизнеса, и масштаб компании значительно сократился. Он не раз слышал от отца, что у них есть связи сверху. Но что это за связи, если они стали предметом расследования, без всякого предупреждения и преждевременного визита? Потому что связи исчезли. Теперь всё иначе. Фамилия мэра теперь не Сун, а Ю. Новому чиновнику нужно было показать силу — начались строгие меры, и практически все их тайные дела были раскрыты. Именно они стали первыми, кто подвергся разоблачению. Несмотря на масштабность предприятия, расследование полностью переводило их во вторую группу. Это дало бы им два месяца на подготовку, но уже ночью их перевели в первую группу. Даже когда отец хотел использовать связи и взятки, его выставили вместе с подарками. Красные банкноты были разбросаны у всех на виду, и отцу оставалось только поспешно собрать их и с позором уйти. Обида, зависть и чувство несправедливости в его сердце заставляли его стискивать зубы даже во сне. Почему это должен быть Ю Цзоцзинь? То, что он только что сказал Шэн Юаню в 209-й комнате, было направлено на то, чтобы вызвать у него ненависть к Ю Цзоцзиню, сделав из него хулигана, издевающегося над слабыми. Однако в данный момент он лежал в школьном медпункте и не мог понять, почему Шэн Юань вдруг раскусил его ложь и без колебаний избил его. Услышав, как открывается дверь медпункта, Хуан Аньчон проглотил ругательства. Декан Чантэна подошёл к нему, чтобы обсудить ситуацию, и спросить, примет ли он извинения. — Первая школа настаивает, что обе стороны были замешаны в драке, а значит, и оба можете быть исключены. Хуан Аньчон, стиснув зубы, спустя долгое время улыбнулся: — Учитель, я приму. У нас просто был небольшой конфликт. Возможно, Шэн Юань просто действовал импульсивно. Стоящий за дверью Шэн Юань слушал слова Хуан Аньчона, играя на телефоне в Candy Crush. [Система: Он такой бесстыдный.] Даже сейчас другая сторона продолжала притворяться хорошим парнем. Истинно Прогрессивной хотелось выскочить из головы Шэн Юаня и обрызгать того слюной. Тьфу! Декан Чантэна вышел и посмотрел на Шэн Юаня, который стоял перед дверью без единой царапины на лице, а затем взглянул на его шею. Декан Чантэна: ? А где же красные отпечатки? Он с недоверием посмотрел на Железную Голову. Я спрашиваю тебя о красных отпечатках! Железная Голова поймал его взгляд и, как взрослый, больше не чувствующий вины за ложь, посмотрел на декана Чантэна. Их съела собака. Декан Чантэна: .... Ты! Ты просто бесстыжий! Декан Чантэна был так зол, что его лицо посинело, и он чуть не задохнулся до потери сознания. Он не ожидал, что только что ступил в яму, которую выкопал для него Железная Голова. Железная Голова, взяв Шэн Юаня за левое плечо сзади, сказал: — Извинись как следует, когда войдёшь. Шэн Юань вышел из Candy Crush, несколько раз провел пальцем по телефону и спрятал его в карман. Железная Голова хотел пойти за ним, но декан Чантэна сказал: — Хуан Аньчон сказал, чтобы Шэн Юань вошел один. Железная Голова: — Почему? Всё бы ничего, пока он не спросил. Но как только он спросил, декан Чантэна зажегся: — Разве не для того, чтобы сохранить перед нами лицо? Говорю тебе, в твоем возрасте... Два декана снова начали спорить у входа в медпункт, а Шэн Юань толкнул дверь и вошёл, аккуратно закрыв её, чтобы заглушить шум снаружи. Войдя, он увидел Хуан Аньчона, лежащего на кушетке с мобильным телефоном в руке. На экране его телефона появился Шэн Юань. В этот момент задняя камера его мобильного телефона была направлена ​​на Шэн Юаня, но запись еще не началась. Шэн Юань посмотрел в камеру без всякого изменения в лице: — Брат пришёл извиниться перед тобой. Его тон вернулся к обычному небрежному тону: — Я только что действовал импульсивно. В его тоне не было извинений, скорее, видно было разочарование в себе. В тот момент у него в голове произошло короткое замыкание, и мозг отключился, а когда он пришёл в себя, Хуан Аньчон уже закатил глаза. Но внутри у него всё ещё пылал гнев, и вид Хуан Анчона только подливал масла в огонь. Хуан Аньчон смотрел на Шэн Юаня. Хотя он и сказал декану, что всё в порядке, в душе он был недоволен. Он шел на компромисс лишь для того, чтобы остаться в зимнем лагере. Чтобы он остался, а Шэн Юань — нет. Мышцы живота разрывались от боли, а уголки рта дёргались каждый раз, когда он произносил слова. Боль была настолько сильной, что ему даже было трудно дышать. Он смотрел на стоящего у кушетки целого и невредимого Шэн Юаня, и его внутреннее недовольство становилось всё больше. Он держал телефон, нацеленный на Шэн Юаня, но так и не нажимал кнопку съёмки, а вместо этого произнес: — Знаешь, как я раньше издевался над Ю Цзоцзинем? И действительно, во згляде Шэн Юаня мелькнуло удивление, но он тут же скрыл его, так что Хуан Аньчон этого не заметил. Шэн Юань засунул руки в карманы и холодно спросил: — Как ты раньше издевался над Ю Цзоцзинем? Хуан Аньчон улыбнулся Шэн Юаню: — Да я особо ничего и не делал. Дай-ка подумать... Он делал вид, что мучается в раздумьях: — Там было так много случаев, что я уже не всё точно помню. Уголки губ Шэн Юаня распрямились, а улыбка Хуан Аньчона стала шире. — Ты же знаешь, что он глухой, нет... Нет-нет, он инвалид, но он первый инвалид, которого я встретил в своей жизни. Я подумал, неужели он и правда не слышит без этого убогого аппарата, висящего у него на ушах? И из любопытства я спрятал его. Сказав это, он громко рассмеялся: — Представляешь, он действительно не мог слышать. Он не только не слышал, он даже говорить нормально не мог. Ха-ха-ха-ха. Знаешь, как он говорил без этого паршивого аппарата? Просто что-то отрывками мычал... Хуан Аньчон, кривляясь, подражал Ю Цзоцзиню: — Но я был добрым и, боясь, что он его не найдет, спрятал в туалете, что был ближе всех к классу. А потом он открыл кран, всё стекло в слив, и он не смог достать его. Его больше нельзя было использовать. Лицо Шэн Юаня становилось всё более мрачным, но Хуан Аньчон, казалось, не замечал этого и продолжал перечислять: — В то время все ученики нашего класса возненавидели его, потому что я им сказал, что Ю Цзоцзинь обзывает их за их спинами. Но из-за дефекта речи он не мог объясниться, и ему никто не поверил. А мне верили, так как меня все любили. — Я с несколькими одноклассниками начали его изводить. Ты бы видел... — Хуан Аньчон, — Интересно, он до сих пор пьет меловую пыль? Раньше, когда он хотел пить на физкультуре, больше всего он любил воду с меловой пылью. Как и ожидалось, Шэн Юань подошёл к нему. Тот направил камеру на него, занеся большой палец над кнопкой записи. Он хотел, чтобы Шэн Юань ударил его. Если Шэн Юань смог однажды потерять рассудок из-за Ю Цзоцзиня, значит, это могло случится и во второй раз. Как только он не сдержится и начнёт нападать, Хуан Аньчон нажмёт кнопку записи, чтобы зафиксировать доказательства и показать, что Шэн Юань избил его без причины. Исключение Шэн Юаня из зимнего лагеря — лишь вопрос времени. Видя, что Шэн Юань все еще сдерживается, Хуан Аньчон живо описал издевательства, которым подвергся Ю Цзоцзинь. В следующее мгновение Шэн Юань протянул к нему руку. Мозг Хуан Аньчона почувствовал возбуждение, и он нажал на кнопку записи. Всё шло по его плану. Неожиданно в следующий момент его рука оказалась пустой, так как другой отобрал у него телефон. Хуан Аньчон был шокирован: — Что ты делаешь?! Шэн Юань направил на него телефон и вдруг рассмеялся: — Ничего. Затем вернул телефон Хуан Аньчону и отрегулировал ракурс таким образом, чтобы полностью запечатлеть себя в кадре. Шэн Юань: — Мне нравится этот ракурс. Так я выгляжу гораздо лучше. Глядя на искаженное злостью лицо Хуан Анчона, но с примесью улыбки, он спросил: — Неужто тонсюэ решил, что я собирался его ударить? Шэн Юань отступил на два шага: — Как такое возможно? Я пришёл сюда извиниться. Его план был раскрыт, и Хуан Аньчон свирепо смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Вот дерьмо. Он смотрел с широко раскрытыми глазами, а кулаки были так сильно сжаты, что издавали скрипящий звук. Шэн Юань посмотрел на него и полушутя спросил: — Кажется, ты очень завидуешь Ю Цзоцзиню? — Кто это сказал?! Он резко сел, и Шэн Юань помог ему спуститься. — Почему ты так злишься? Я просто предположил. Почему ты так бурно реагируешь? Хуан Аньчон на мгновение устыдился. Его бурная реакция свидетельствовала о том, что сказанное было правдой. Шэн Юань поднял брови: — Значит, завидуешь? Хуан Аньчон и Шэн Юань встретились взглядами: — Что ты хочешь сказать? Шэн Юань: — Да ничего. Просто хочу рассказать тебе о его нынешней жизни. — Дай-ка подумать, — сказал он, имитируя поведение Хуан Анчонa, — Он живет довольно неплохо. Хуан Аньчон был ошеломлен. Шэн Юань искоса взглянул на него: — Он каждый день посещает занятия, финансово независим, в школе его окружают младшие братья, а вне школы им восхищаются хулиганы. В 1-й школе он чуть менее популярен, чем брат, но за пределами школы он довольно популярен. Его окружают ответственные учителя, и одноклассники добры к нему, а еще... Он наклонился ближе к Хуан Аньчону, и сердце того екнуло: — Что? — Он нашёл идеальную партнёршу: красивую, с хорошей фигурой, способную в учёбе и с прекрасным характером, — Шэн Юань посмотрел на Хуан Аньчона, словно иронизируя над его собственными качествами, и его рот открылся снова, — То, чего тебе никогда не добиться. — Ты! Хуан Аньчон не удержался и грубо схватил Шэн Юаня. — Не делай так, — Шэн Юань убрал руку. — Все еще идет запись. Он указал на мобильный телефон Хуан Аньчона. Хуан Аньчон зло направил телефон на Шэн Юаня: — Разве ты не пришёл извиниться? Извинись! Извинись!!! Шэн Юань не стал уклонятся от камеры и спокойно сказал: — Прошу прощения за возникшие ранее недоразумения. Искренне надеюсь, что ты сможешь получить место в этом зимнем лагере и поступить в Пекинский университет Циньхуа. Шэн Юань: — Так нормально? Если нет, я скажу еще раз. — Пошел вон! — Не сердись, — Шэн Юань подошел к двери, и его взгляд стал немного серьёзнее. — Хуан Аньчон, ты обязательно должен сдать экзамен, понял? Хуан Аньчон почувствовал, что за его словами скрывается что-то еще: — Что ты имеешь в виду? Шэн Юань взглянул на телефон в руке Хуан Аньчона и с иронией улыбнулся: — Да ничего. И снова та же фраза. Его брови были спокойны, когда он произнес: — Мы с тобой оба умные люди.