IV. Конец.
15 ноября 2024 г., 01:17
Семь месяцев, три дня. Двести тринадцать суток. Именно столько они были вместе. Именно столько Мэри любила Эму и именно столько Эма продолжала любить её. Она не понимала, как можно в один момент просто разлюбить человека. Разлюбить человека, которому ты открыл душу, которому обнажил сердце, с которым вы любили друг друга больше жизни, были готовы подставить за друг друга плечо. По крайней мере для Эмы Мэри была именно таким человеком. Которого она любила и принимала со всеми недостатками и страхами, которого хотела защищать и быть рядом. Ей хотелось верить, что для неё она тоже была таким человеком. Хотя бы немного. Ведь Эма действительно верила, что Мэри её любит. И любит по-настоящему. Точнее, уже любила. Понимание того, что Мэри поставила точку в их отношениях, разбивало Эму на осколки.
— Эма, ты точно уверена?
Манджиро стоял неподалёку и смотрел, как Эма, даже с какой-то грустью, скрываемой под злостью и обидой, складывает вещи в чемодан, перепроверяет документы и билеты.
— Да, — её голос звучал уверенно и холодно. Отрешённо. — Послушай, Майки, мы об этом уже говорили, я не передумаю, пойми, пожалуйста.
Эма решила уехать.
Оставаться здесь, где всё напоминает о ней, она не хотела. Ходить по улицам, по которым Эма ходила с Мэри, смотреть на качели у дома, на которых они сидели по вечерам, покупать мороженое, которое они делили пополам. Мэри была везде. В каждом закоулке, в каждой фотографии на стене, в каждом человеке. В самой Эме. Всё напоминало её и было связано с ней. Вся одежда и вещи в её комнате пахнут ею. Больше полугода Мэри была частью её жизни, избавиться от неё было невозможно. Некуда было бежать, она видела её повсюду.
— Там может быть опасно и одиноко. Там ты никого не знаешь. Ты ведь никогда не жила одна, тебе будет тяжёло, — он стоял на своём. — Я вообще не понимаю причину твоего уезда. Почему так резко?
Манджиро, да и в целом все, были не в восторге, когда Эма внезапно и даже не спрашивая, об этом заявила. Пытались отговорить, донести, что доучиться можно и тут, а уже потом поступать там. Но Эма так не могла. Она знала, что если останется, Мэри будет не хватать. Возможность её увидеть, прийти, обнять - так она не сможет её отпустить никогда. В один момент увидеть, как вместо неё она целует другого, представляет его своей матери, любит так же, как любила её, было невыносимо больно даже представлять и думать об этом. Тем более, если этим «другим» станет один из её братьев.
— Я просто уезжаю учиться, Майки, успокойся. Всё будет в порядке, я ведь не навсегда, тем более я уже не маленький ребёнок, Шиничиро принял и ты прими. Мы будем видиться, созваниваться, я буду приезжать на каникулах, вы будете приезжать ко мне.
— Как ты будешь жить одна? На что? Где? — он не унимался. И очень справедливо.
— Я уже нашла подработку, пройду собеседование и выйду на неполную ставку, и договорилась с жильём, — она вздохнула и подошла к брату, положив руку на плечо. — Майки, не стоит так волноваться, я уже не правда маленькая. Всё будет хорошо.
— Звони, если что-то понадобится, — он крепко её обнял. — Если кто-то будет обижать тебя, сразу говори!
— Мне уже пора, — она нежно улыбнулась. — Приглядывай за Мэри, ладно?
И она действительно уехала. Первое время было тяжело встать на ноги, не думать о Мэри, первое время не приезжала даже на праздники, ведь боялась сорваться, как только её увидит. Но жизнь начала идти своим чередом. Она работала, училась и готовилась к экзаменам, стало не до Мэри. Редко звонила, не смотря на все обещания, ушла в себя. Успешно сдала экзамены, выпивка в кругу друзей, знакомства. Поступление, абсолютно новое окружение, снова подработки для оплаты обучения. Эма строила себя, не смотря на прошлое. Заваливала себя работой и учёбой, не оставляя лишнего времени думать.
— Почему не звонишь? — за прошедшие четыре года Эма приезжала не больше восьми раз и несколько раз приезжали к ней. Она же появлялась только в выходные. Только когда Мэри очень далеко.
— Времени нет, ты же знаешь. Работа, учёба, я очень устаю.
— Недавно у Изаны было день рождения, — напомнил он. Обычно Майки не заботило такое. Но то, что в один момент Эма оборвала со всеми почти все связи и уехала, не связывалась, не приезжала. Даже не то, чтобы настораживало, просто он скучал, переживал, хоть и не признавал этого и не говорил этого напрямую, она это понимала. Для всего её окружения это стало чем-то беспричинным и безосновательным. — Мы все тебя ждали. И на день рождения Шиничиро. Надеялись, что ты приедешь.
— Я помню. Выслала подарок, не могу приехать, прости, Майки. Передавай всем привет.
Эма сбросила звонок. Потом сессия, снова вечеринки с одногруппниками, отношения, интрижки, полное принятие себя. Она подстриглась, повзрослела, стала более женственной, начала звонить ещё реже. Так пролетел ещё один год. Всё ещё приезжала, не звонила, отклоняла звонки. Начала забывать Мэри, её неуклюжие прикосновения, слова, их, в конце-концов. Казалось бы, это было так давно, детская влюблённость и незрелость. А потом наступили зимние каникулы. На вопрос «приедешь?» она наконец-то ответила «да».
***
— Эма! — Хината бросилась ей на шею. Её встречали Майки, Изана и Тачибана, чуть ли не вся зареванная. То ли от ветра, то ли сама настолько соскучилась. Все обнимали, нервничали и были рады. Действительно, Эма ведь не приезжала полтора года, не смотря на то, что ехать до родного Токио было не больше восьми часов. — Наконец-то ты приехала! Потом пошли банальные разговоры и вопросы, как оно бывает, когда приезжаешь к родственникам. «Как учёба?», «Уже придумала, куда будешь подавать заявление?», «Не появился ли кто-нибудь?» и все подобное тому. Эма отвечала, хихикала, где-то строго упрекала. — Жаль, что Мэри уехала с семьёй, — Майки с какой-то тоской завёл мотор, кинул шлем. Эма тоже погрустнела от её упоминания. Будто не о живом говорим, а о мёртвом. — Ты ведь даже когда приезжала ни разу не видела её? Он заглянул ей в глаза, но Эма промолчала, загрузила багаж в такси, а сама села на сиденье к Манджиро. Она понимала, что если бы хотя бы Мэри захотела, она бы нашла способ встретиться с Эмой. Но ей, так же как и самой Эме, этого, видимо, не хотелось. Об их разлуке никто до сих пор не узнал. Точнее, что именно послужило причиной этой разлуки. Каждый раз, когда разговор заходил о ней, сердце неприятно сжимало. Но до чего родные места грели душу, проезжая весь Токио, в памяти всплывали воспоминания, как они гуляли тут с Мэри и улыбка сползала с лица или становилась слишком печальной. Дома стоял приятный запах еды и ёлки. Было много народу, все суетились и носились туда-сюда, как и положено в рожденственские праздники. А как только увидели Эму, сразу бросились в объятия. — Наконец-то Ваше Величество собственной персоной, — Шиничиро похлопал её по спине, а потом крепко обнял и поднял на вверх, схватив за талию. Она взвизгнула и сказала что-то по типу «отпусти, я же тяжёлая». — Эма, — Рюгуджи аккуратно обнял её, улыбнулся, перебросился с ней словами. Ушёл. Она провела его взглядом, он выпил бокал чего-то крепкого. Даже Кен уже давно жил своей жизнью. По словам Манджиро постоянно копается с Шиничиро в мастерской. Мицуя открывает своё ателье, Такаши поступил в модельное, Юзуха пошла в менеджмент, даже Хайтани занимаются чем-то. Радует одно - не разъехались. Казалось бы, одна Эма живёт прошлым. Она только сейчас поняла, как давно их не видела и как сильно по ним скучала. Между работой и учёбой ей было некогда, но когда они все рядом, осознание, что больше двух лет она практически не учавствовала в их жизни, было неприятным, она даже писала редко. И ради чего? Чтобы забыть свою детскую влюблённость? И разве стоило ли это того? Наверняка все поступили, тоже сдали экзамены, она уверенна, кто-то до сих купаются в своих группировках и драках, к примеру, даже сам Майки. Оказывается жизнь протекала и без Эмы. Конечно, прошло много времени. Но то, что спустя это время все могли собраться вместе и встретить праздник в старом кругу, было приятно. Каждое лицо было знакомым и родным. Не хватало только одного человека. Все смеялись, веселились, кто-то даже надел колпаки, с предвкушением ждали двенадцати и пили шампанское. А как только начались салюты все начали обмениваться подарками, кто-то плакал в пьяном угаре, поднимал тосты и обнимался, кто-то вставал на стол и пел с микрофоном. Эма была физически с ними, так же соревновалась кто выпьет быстрее, играла в игры, смеялась и вспоминала прошлое. Но мысленно она была далеко. Так было каждый раз, когда приезжала. Погружалась глубоко в себя, рассматривала картины в гостиной с ней, не могла выкинуть из головы. Прошло так долго, невыносимо много, но она никак не может её забыть. С кем бы не была, кого бы не целовала, что бы не делала. Она игнорировала эти чувства, эту привязанность. Эма ведь уже давно не влюблённая школьница. — Ну что за люди! Мэри! Хлопнула входная дверь, послышались радостные приветствия, все ожили и начали кипятиться. Сердце пропустило удар. Стало страшно оборачиваться, страшно пошевелиться. Образ чего-то тёплого и родного, детского и нежного, растворялся перед глазами. — Ты же говорила, что не придешь! Иди-ка сюда. Она стояла в проходе. Красивая, повзрослевшая, с покрашенными подстриженными волосами, сформировавшейся фигурой и грудью, в красивом дорогом пальто и яркой улыбкой. Эма не могла отвести взгляд. Вот она, Мэри, стоит совсем рядом, подойти - и прикоснись, она тут, прямо тут, не в мыслях и воспоминаниях. Но чувство, будто они уже давно друг другу никто, чувство, будто от них, влюблённых и диких, очевидно ничего не осталось. Теперь они чужие, теперь у них у обоих своя личная жизнь. — Я не могла оставить вас праздновать без меня. Мэри бегала глазами, будто кого-то искала, а когда их взгляды пересеклись с Эмой, они обе замерли. Будто время остановилось. Будто не прошло четыре года разлуки. Будто они и не расставались. — Здравствуй, — Эма сделала пару шагов и пыталась подобрать слова, нервно посмеиваясь, чтобы скрыть неловкость. — Ты так... Изменилась. Похорошела.. Мы очень давно не виделись. Как жизнь? Мэри сначала не нашла, что сказать, пялилась, словно там не Эма была вовсе. Вместо слов она прижалась к ней всем телом, уткнулась лицом в плечо. Эма застыла, боясь пошевелиться. — Да, давненько.. В голосе Мэри тоже была неловкость. Неловкость и вина. Или Эме только так показалось. Или хотелось, чтобы казалось. Мэри слегка ласково и как-то снисходительно улынулась, но больше ничего не добавила. Она прошла мимо. Было неприятно. Будто Эма для Мэри была кем-то неважным, как и все остальные. Да, Эма не ждала особенного отношения, но как только Мэри ушла, так равнодушно и не обращая внимания, не смотря на объятие, больше ничего не произошло. Не взорвалась планета, не объявили войну, ничего не изменилось. Словно Эма просто старая знакомая из прошлого, словно их отношениям было место только в сердце Эмы. Только она их помнила, боялась забыть и в то же время пыталась похоронить. Для неё это были не просто мимолётная влюблённость, это было нечто большее. Из-за этого нарастала злость и обида. И зависть. Что Мэри, должно быть, смогла отпустить «их», а сама Эма нет. Эма так и стояла на том месте с руками по бокам и отрешённым взглядом. Ноги подкосились. Не обернувшись, она сделала пару шагов к выходу и сорвалась на бег. — Дура, дура, дура, — судорожно пытаясь выровнять сбившееся дыхание от волнения, она закрыла зажмуренные глаза ладонями, садясь на ступени крыльца. — Ты ведь уже не ребёнок, блин. Ну какого чёрта.. — Эма? В дверях стоял Майки. Он стягивал с себя шарф, подходя ближе и накидывая его на сестру. Она закуталась в него, обняла себя, поняв, что выбежала в одной водолазке, прижалась к коленям. Манджиро присел рядом, он редко выглядел таким спокойным и серьёзным. — Послушай, — он сделал глубокий вдох и взял небольшую паузу. — У тебя что-то произошло с Мэри? Не пойми меня неправильно. Просто я не дурак, Эма. Уехала, не приезжаешь, лишь бы с ней не пересекаться, правильно? Я видел то, что было, когда ты увидела её, но не понял, что именно. Я не знаю, что такого произошло и чем вы друг друга обидели, чтобы переезжать в другой город, игнорировать свою семью и друзей, лишь бы не видеть её, но я очень хочу узнать. — Майки.. — Эма запнулась, замешкалась, отвела взгляд, нахмурилась, будто бы над чем-то задумываясь и всё-таки неуверенно сказала: — Мы.. Любили друг друга. Не как друзья. Она посмотрела в его глаза. Встретила непонимание, на секунду показавшемся отвращением. Он тоже нахмурился, отстранился. — Что значит «любили»? — В прямом, любили. Любили как все любят. Ходили за ручку, обнимались, целовались. Мы встречались, что непонятного? Эма говорила со злостью. Её разозлила сама реакция Манджиро и осуждение в его словах. Сначала она злилась на то, что он так отнёсся к их «любви», а потом на мысль о том, как он отнёсся к Мэри. Она помнила её страх быть замеченной, быть осуждённой, пойманной. Помнила комплексы и непринятие себя. А Майки так лёгко и не задумываясь смотрит с таким выражением лица. Сразу вспомнилась ситуация на море, его отношение к Мэри, эгоизм, его дурной характер и бестактность. — Мы встречались четыре года назад, около года. Я очень любила её, Майки. Любила так сильно, как обычно люди не любят. Нам приходилось скрываться, прятаться за плитами, оттёргивать руки друг друга из-за шорохов за дверью. Но я всё любила. А потом она меня бросила. Сказала, что не любит. Эма снова закрыла лицо в ладонях. — Я не могла думать ни о чём, кроме неё. Все свитера пахли ею, все улицы и места, всё, всё было связано с ней. И я уехала, — она выдохнула, не заметив, как задержала дыхание. — Да, мне нравятся девушки. Мне нравилась Мэри. — Об этом кто-нибудь знает? Майки выглядел, будто находился не здесь. Физически он, да, здесь, но ментально Эма его не ощущала. Он был потерянным, на него не похожем, смотрел в одну точку. Сначала долго молчал, не знал, что нужно ответить и нужно ли отвечать вообще. — Нет, если она никому не рассказывала, то нет. И тебя, Майки, я тоже прошу никому не говорить. Да, мы я повзрослела и не стесняюсь себя, но я не уверена насчёт Мэри. — Если вы любили друг друга... — Майки уверенно посмотрел в глаза Эмы. — То всё хорошо. Снова послышался хлопок входной двери. В них показалась невысокая фигура девушки. Мэри. — Майки, ты бы не мог отойти ненадолго? Я бы хотела поговорить с Эмой. Наедине, — она улыбнулась, подошла ближе. Он скептически взглянул сначала на неё, потом на Эму, вскинул бровь, но всё же скрылся в доме. Самое главное - он принял их. Хотя бы в прошлом. Мэри заняла место Майки, она долго собиралась с мыслями, это было видно, перебирала костяшки на руках, ёрзала якобы от холода и откладывала предстоящий разговор. — Эма, — её голос прозвучал тихо и неуверенно. — Как только увидела тебя, поняла, как сильно скучала, настолько, что растерялась, все слова и мысли сразу пропали, но это не так, — что именно не так она сама не понимала. — Я понимаю, что прошло очень много времени, больше четырёх лет, как мы расстались и извиняться поздно, поздно просить прощения, ведь тебе уже давно не нужны мои извинения, многое изменилось, мы изменились, я знаю, знаю, что как раньше никогда не будет, но пожалуйста, выслушай меня. Я сожалею. Она снова сделала паузу. — Сожалею обо всём. О том, как вела себя в отношениях и делала тебе больно, не замечая этого, о том, как отталкивала тебя, но ты всё равно была рядом, о всех неправильно сказанных словах. Я жалею о своих поступках. И о том, что позволила себе трусливо отступить. Когда узнала, что ты уехала, поняла, что теперь исправлять что-то поздно, что я потеряла самое важное в своей жизни - тебя. Каждый день я думала о тебе и жалела о том, что сделала и не сделала. Мэри поднялась, она встала перед Эмой и опустилась на одно колено, кладя свои ладони на ладони девушки. Она поднесла их к губам, пытаясь согреть своим дыханием. — Как только я узнала, что ты здесь, я приехала. Прости, что так поздно, прости, что подвела тебя. Я не знаю, есть ли у тебя кто-то, захочешь ли ты снова видеть и любить меня, но, — она прижалась лбом к её холодным кистям. — Но если у меня есть шанс, позволь мне всё исправить. — Ты уверена, что всё будет иначе? — Уверена. — Я рассказала Майки о нас. Вместо ответа произнесла она и замолчала. Даже в самых своих потаённых мечтах она не позволяла думать о том, что такое может быть вообще. Что Мэри снова коснётся её, произнесёт так мягко её имя. Что они снова смогут быть вместе. Но она сомневалась, сомневалась, что у них получится, что Мэри изменилась и теперь будет по-другому. — Мы можем рассказать всем. Но в это всё хотелось верить. Хотелось верить в них. Эма простила ей всё, когда их пальцы снова переплелись вместе. — Больше не уходи от меня, — Эма поджала губы, и не сдержавшись, прижалась к ней всем телом. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. Извини, что смогла сказать это так поздно.
