Звериные души

Когда они подошли к дверям, стражник было собрался постучать, но Ли Вон решительно вошел, не дожидаясь разрешения. Цезарь сидел за столом, сосредоточенно что-то выводя пером на бумаге. Не поднимая глаз, он недовольно пробурчал: — Кто осмелился войти без стука? Но когда Цезарь поднял глаза и увидел Ли Вона, его строгое выражение лица сразу смягчилось. — А, это ты, тигренок, — сказал он с легкой улыбкой, махнув хвостом. — Да, можно задать тебе пару вопросов? — ответил Ли Вон, недовольно фыркнув, так как боль в пояснице все еще напоминала о себе из-за действий волка. — Конечно, любимый, — Цезарь произнес последнее слово с насмешкой. — Ты сообщил своим, что все отменяется? — Да, как раз пишу письмо, — ответил Цезарь, кивая на листок перед собой. — Понятно, — сказал Ли Вон и слегка махнул хвостом. — Ты можешь отвезти меня к отцу? — Нет. — Почему? — взволнованно воскликнул Ли Вон, подходя ближе к столу Цезаря. — А вдруг ты сбежи… — начал Цезарь, но договорить он не успел: Ли Вон разозлился и отвесил ему пощечину. — Сказал же, что не сбегу! Совсем своей будущей "жене" не доверяешь? — возмутился Ли Вон. — Тем более я хочу увидеть отца и матушку, вдруг они уже переживают и думают, что я умер. — Ладно… — сказал Цезарь, потирая щеку, которая еще горела от удара. Ли Вон переоделся в одежду, которую для него приготовили слуги Цезаря. Одежда была довольно изысканной, но удобной, и сразу чувствовалось, что она была сшита специально для него. Закончив, он подошел к выходу из замка и встал у массивных дверей, ожидая Цезаря. Минут через пять из дверей вышел Цезарь, и по его одежде сразу можно было понять — перед Ли Воном стоял будущий Царь. — Чего это ты разоделся, как на бал? — с лёгкой насмешкой заметил Ли Вон, скептически оглядывая Цезаря. — Не нравится? Могу переодеться, — с улыбкой ответил блондин. — Времени нет. Пошли уже. Они сели в карету и отправились к замку отца Ли Вона. Когда они прибыли, Ли Вон с тревогой заметил разрушенные главные ворота. — Боже… надеюсь, это всё, что пострадало. Прошёл-то всего один день, и то не целый... Когда они проехали через ворота, перед ними открылась картина разрушений: вокруг виднелись следы сражения, разрушенные дома и обломки. — Боже мой... — тихо вздохнул Ли Вон, сжимая руку Цезаря и с тревогой глядя на него. — Останови их, прошу... Цезарь только нахмурился и остался молчать. Когда они подъехали к замку, несколько стражников, увидев приближающуюся карету, ринулись на неё, но, заметив внутри будущего царя и его будущую «жену», мгновенно отступили. Ли Вон не стал медлить — он быстро выбежал из кареты и поспешил в замок. Поднявшись на верхний этаж, он первым делом заглянул в кабинет отца, но Михаила там не оказалось. Он направился в их с матерью спальню и застыл в дверях: его мать лежала без сознания на кровати, а рядом, тяжело дыша, сидел отец, тихо плача. Заметив Ли Вона, Михаил словно потерял дар речи, беззвучно открывая и закрывая рот, пытаясь произнести хоть слово. Ли Вон медленно подошел к отцу и, осторожно обняв его, почувствовал, как тот тяжело выдохнул, словно сбросил с плеч огромный груз. — Сынок… ты жив… — Михаил выдавил это почти шёпотом, не веря своим глазам. — Я и не собирался помирать, — мягко улыбнулся Ли Вон, стараясь приободрить его. — Что с матушкой…? — Она… когда узнала, что ты пропал, сознание потеряла. Так и лежит с тех пор, со вчерашнего дня… — голос Михаила дрожал от волнения и усталости. Ли Вон, сжав руку отца, словно набираясь у него сил, произнёс: — Отец… — Да, сынок? — Михаил взглянул на него, ожидая чего-то важного. — Я выхожу замуж. — К-как?.. — Михаил уставился на сына, явно поражённый его словами. — Отец, это ради безопасности… — Ли Вон старался говорить спокойно, хотя понимал, как сложно это воспримет его отец. — Я понимаю, что уже половина города разрушена, но раз наследник Волков теперь под моей властью, я заставлю его людей возмещать и отстраивать то, что они сломали. Михаил тяжело вздохнул, поглядывая на Ли Вона, как будто пытаясь осознать этот неожиданный поворот. — Но ты ведь хотел… — Михаил замер, не закончив фразу, его голос был полон растерянности. — Не важно, что я хотел, — твёрдо ответил Ли Вон. — Мне важна только ваша с матушкой безопасность и покой нашего города. — Хорошо, сынок... — Михаил слабо улыбнулся, поджав губы и кивнув. Ли Вон чуть приподнял уголки губ, улыбнувшись отцу. — Не переживай, отец. Я никогда не полюблю этого самодовольного ирода, — заверил он, голосом, в котором слышалась нотка упрямства. Михаил тихо хихикнул, уловив это упрямство и гордость сына, и, казалось, на мгновение успокоился.