Pesca

Обмахиваясь импровизированным веером из страниц старого сценария, Илья лежал на диване у телевизора, перед экраном которого то и дело пробегал, задрав кверху хвост, упитанный полосатый кот. Он попытался уговорить любителя непременно находиться в центре внимания питомца не закрывать собой обзор, но то ли от непонимания, то ли назло ему, котофей только крутил головой и поглядывал на стену, не собираясь уступать, пока рядом не упал Артем с тарелкой свежих фруктов, собственноручно нарезанных на средние кусочки для удобства поедания. Кот, почуяв, что кто-то без него собрался лакомиться сладеньким, мурлыкнул и снисходительно позволил Илье наслаждаться любимым шоу, не глядя на шерстяные уши. — Не-не-не, не наглей, хитромордый, это все не тебе. — Подняв тарелку над головой, Артем отодвинул кота в сторону, и тот, чихнув, с гордо поднятой головой ушел проверять, не опустела ли его миска. Убедившись, что они остались наедине и никто не станет их беспокоить, Артем поставил тарелку между ними с Ильей и взял оттуда прямоугольный кусочек ароматного персика. Илья не повел и ухом, только почесал бородатую щеку и закинул ногу на ногу. Этот жест можно было принять за попытку скрыть свою наготу, если не знать, что в жаркое время года, после душа, перед сном, а также за компанию с Артемом он был рад побыть полностью обнаженным и не обременять свое тело одеждой. Артем подцепил еще один кусочек и поднес его ко рту, но в последний момент передумал и положил его Илье на лобок. Получив в ответ самый строгий и одновременно игривый взгляд, он наклонился и одними губами прихватил сладкий кубик. Илья с неприкрытым любопытством наблюдал за тем, как тот, прожевав, недвусмысленно облизнулся и уже совсем однозначно лизнул его член от самого корня до головки. — Очень интересно, — протянул Илья и поджал губы, чувствуя, как возбуждение зарождается внутри него, словно искра, готовая разгореться в яркое пламя. Он не мог отвести взгляд от Артема, который загадочно улыбался и практически светился от собственной находчивости. С хитрым прищуром глядя на него, Илья тоже выцепил из фруктовой тарелки нужный ему плод и оставил его у Артема на груди, откуда аккуратно, не касаясь кожи, забрал себе в рот. Дыхание Артема немного сбилось. Илья сделал вид, что не обратил на это внимания — а может, действительно не обратил, — и следующую дольку отведал уже с живота. Когда пришло время пробовать тот самый последний кусочек, оставленный на промежности, у Артема не просто сбилось, а перехватило дыхание, и он, приготовившись к приятному, даже сел поудобнее и прикрыл глаза. И тут же их открыл. Ожидаемого и, как ему казалось, очевидного, не случилось: персик был просто и скучно съеден, а Илья продолжал просмотр, покачивая ногой. Артем вознегодовал, его лицо исказилось гримасой отчаяния, и он чуть не запыхтел, возмутившись поведением возлюбленного, задевшим его хрупкое эго. Внутренне наслаждаясь каждой минутой импровизированного представления, внешне Илья оставался спокоен, гадая, что Артем еще способен выдумать, чтобы добиться желаемого. И Артем, будто подавая пример того, как следовало поступить, повторил фокус с исчезновением сочного фрукта с нижней части живота, только опустил последний и, пожалуй, самый значимый шаг. Проводя языком по длинному члену, он исподлобья посмотрел на Илью, глаза которого потемнели от вожделения, а изо рта чуть не капнула слюна от богатого воображения. — Не хватает чего-то, да? — хмыкнул он и, сопровождаемый жалобным взглядом, снова откинулся на подушку, поедая фрукты из тарелки и поглядывая на Илью. Не готовый мириться с вопиющей несправедливостью и безобразным поведением по отношению к себе, Илья отставил тарелку на пол, наклонился над Артемовым пахом и хорошенько лизнул аккурат промеж бедер. Он был награжден долгим, низким стоном, звучащим как нежный шепот, медленно перетекающим в глубокий, протяжный звук, словно волна, накатывающая на берег, и с характерным иллитератом взял его член в рот до упора, сжимая горло. Так он убил сразу нескольких зайцев: сделал им обоим приятно, в очередной раз продемонстрировал Артему свои умения и показал, что он тоже не пальцем делан и может поддразнивать его когда вздумается. Артем закатил от удовольствия глаза и привстал на руках, желая продлить удовольствие. Илья повторил свой подвиг еще раз и как ни в чем не бывало собирался вернуться в исходное положение, но любопытство оказалось слишком велико. Вместо этого он встал на четвереньки, соблазнительно покрутил задом и вновь склонился над открывшейся из-под крайней плоти головкой. — Так не пойдет, — вслух возразил Артем, отвешивая шлепок по заднице и ставя тем самым Илью куда надо. А «надо» было, чтобы он навис над ним, а лицо расположилось ровно у его паха. Илья облизнулся. Такую позу они уже обсуждали, но не опробовали, найдя ее неудобной с точки зрения физиологии и невозможной для получения одновременного оргазма. Но сейчас сам бог похоти и разврата велел им рискнуть и доказать обратное. Опустившись грудью на живот Артему, Илья одними губами прихватил головку и мучительно медленно обвел ее языком, перед лицом Артема качнулся красивый длинный ровный член, жаждущий внимания не меньше его. Артему нравилось, когда они с Ильей дразнили друг друга, подводя к самому пику и держа в напряжении до момента наивысшего наслаждения — так долгожданный оргазм ощущался особенно ярко и запоминался надолго. Этот раз не стал исключением: Артем застонал, толкнулся бедрами, побуждая Илью действовать быстрее, и не медля ни секунды взял у него в рот. Поза и впрямь была непривычной и ощущалась гораздо эротичнее и интимнее, нежели любая другая, оттого и приносила всплеск адреналина. В ней было что-то дикое и необузданное, границы стерлись, а возбуждение только нарастало. В каждом движении, вызывающем в теле электрические импульсы, заставляя кровь бурлить и пылать, чувствовалась мощь и нечеловеческая сила. Ощущение близости переполняло обоих, дыхание становилось все более горячим и тяжелым, а в воздухе витала искра, готовая разгореться в пламя. Илья, находящийся в менее выгодном положении, для удобства использовал руку, которой придерживал возбуждение Артема у основания и направлял глубоко в горло. Губы скользили по усеянному венами толстенькому стволу, пальцы путались в жестких волосах на лобке, а глаза то зажмуривались, то разглядывали раскинувшуюся перед ними картину. Артем больше не двигал бедрами и, не считая неустанно работающей шеи, лежал неподвижно, чуть расставив ноги в стороны. С каждым новым толчком, с каждым вздохом, адреналин разгорался, поднимая уровень страсти до предела. Это было не просто слияние тел, а настоящая буря эмоций, в которой смешивались желание, азарт и неутолимая жажда. Илья сосал уверенно, самозабвенно и ужасно грязно хлюпая ртом. Он чувствовал, что Артему оставались считанные минуты, и не прекращал стараться, до последнего не оставляя его наедине с оргазмом. Артему, в свою очередь, тоже хотелось высосать каждую заслуженную честным трудом капельку. По вкусу Илья напоминал ему персики — мягкие, нежные, сочные, ароматные и сладкие, — но только до тех пор, пока тот не дрогнул и не прижался к его лицу, а по горлу не потекла обжигающая горечь. — Господи, до чего же ты хорош, — простонал Артем и погладил свой член, предаваясь воспоминаниям о чужих губах, которые недавно слизывали с него остатки спермы. Попытка совершить небольшой перекус обернулась жарким отсосом в ужаснейшей позе, на который он не решился бы, если бы теперь не знал, как это потрясающе. Илья улыбнулся, как бы без слов говоря: да, я хорош, и слез с Артема, усаживаясь на привычное место с намерением продолжить просмотр шоу. Артем привстал на локтях и недоуменно поднял бровь, ожидая, что Илья тоже ему что-нибудь скажет: может, какой-нибудь комплимент, может, похвалу за сообразительность и находчивость, а может, просто нечто совершенно непристойное. Видимо, его слишком жалобный взгляд выражал недовольство вселенской несправедливостью, потому что Илья соизволил на него отреагировать. — Спасибо за ужин, — как ни в чем не бывало произнес он, подмигнув Артему, взял с тарелки последнюю персиковую дольку и отправил ее в рот.